Ольга Кобзева – ИльРиса. Подарок Богов (страница 11)

Днем, вернувшись с огорода, я тут же огорошила Дизару изменениями, возникшими по моей вине. Поначалу женщина не могла понять, о чем я ей толкую. Поняла, только попав на место «преступления». Поначалу женщина натурально опешила. Прошлась по узким дорожкам, потрогала вызревшие плоды, что-то сорвала, что-то понюхала.

— Как же ж это? — растерянно посмотрела она на меня.

— Ариса, простите, — в волнении я забыла и про «тетушку», и про то, что сама предложила общение попроще. — Я нечаянно, — мяла я край рубахи и стыдливо прятала глаза.

— И что ж теперь? Как же это? — никак не могла отойти от шока всегда такая уверенная Дизара.

— А давайте я вам помогу самое быстропортящееся собрать? — пискнула я, не зная, как еще помочь.

Так что мы ударно работали до самого вечера. В обед быстренько перекусили овощной похлебкой с ломтями свежего хлеба, который Дизара успела с утра в печь поставить, да блюдом из яиц, что-то вроде яичницы в печи.

За обедом я узнала, что маленькие птички зовутся серелерками. Крылья у них подрезаны, потому что иначе разлетаются моментально. Крылья им за жизнь несколько раз подрезают, в противном случае нужно сетку над двором натягивать, а это дорого и неудобно.

— А вы яйца зухол тоже едите? — тщательно прожевывая, поинтересовалась я.

— Да ты чи спятила? — Дизара едва не подавилась, в сильном волнении женщина даже руками всплеснула, забрызгав стол каплями похлебки. — Да кто ж их яйца ест-то? Да то ж кормилицы наши! А как же зухолки молоденькие налупятся тогда? — никак не могла успокоиться она. — Зухолы яйцо-то раз в три года дают, а ты есть! — успокаиваясь, покачала она головой. — Эх, учить тебя всему. Никто тебя за деревенскую не примет, коли такие вопросы задаешь.

— Но ведь яйца серелерок вы едите! — указала я на блюдо из тех самых яиц.

— Серелерки яйца на день по два штуки дают, на то их и держим, что на яйцо! — пояснила Дизара. — Есть-то в серелерках нечего, кости одни, а вот яйцо знатное, вкусное, хоть и мелкое шибко. Зато много, а корму они совсем мало потребляют, и уборки опосля немного.

— Но ведь из их яиц тоже птички вылупляются, — упорствовала я.

— Вылупляются, — кивнула Дизара. — Да только не всякая серелерка сядет на гнездо. Лесные те как одна садятся, а домашние нет. Прихотливы больно. И место им тихое да темное нужно, и чтоб другие рядом не шастали. А уж если арис хоть раз рядом пройдет — все! Встанет с гнезда и больше ни в жизнь не сядет! У меня ни разу так ни одна и не вывела молодняк. Мы на рынке молоденьких берем, а как нестись перестают — в похлебку их.

При этих словах меня ощутимо передернуло. Все же птичек, пусть и таких маленьких, мне очень жалко. Вот интересно, яйца этих серелерок я спокойно ем, а вот яйцо зухолы даже для Дизары есть кощунственно. Но у нее другая причина, ценность самого яйца.

— Тетушка Дизара, получается, зухолы яйцо оплодотворенное только откладывают? Так, что ли?

— Мудреные слова ты сказываешь, — нахмурилась Дизара. — Как это плодотворенное?

— Ну, — я замялась, не зная, как пояснить. — Вот серелеркам нужны самцы, чтобы в яйце жизнь зародилась, так? Иначе пустые они будут, верно?

— Верно, — согласно кивнула женщина. — Но самцы и за порядком в птичниках следят, а то эти кокошки такого натворить могут у кормушки, да у поилки! Драчливые они больно.

— А зухолы у вас уже выводили потомство?

— Выводили, — настороженно кивнула Дизара, видимо уже опасаясь моих расспросов. — В том годе одна яйцо снесла, да высидела благополучно.

— А самцы зухол у вас есть? — подвела я аккуратно к интересующему вопросу.

— Да где ж есть-то? Зуххи дорогие больно. Никос наших кормилиц в Житец возил. Там один за серебряную монету дает с его зуххом погулять.

— Вот о том я и спрашиваю, — откинулась я назад, расслабляясь. — А может ли зуххола яйцо снести без зухха? Вот как серелерка?

— Нет. Такого не бывает. Обязательно нужно с зуххом погулять, иначе яйцо не сформируется.

— Получается, яйца зуххол оплодотворенные только бывают, то есть с малышом обязательно. А у серелерок яйцо формируется само по себе, независимо от того, есть в птичнике самец или нет, так?

— Ох, мудрено ты выражаешься! — прицокнула Дизара. — Но верно говоришь, так все и есть. Бывало такое у нас с Никосом, что ни одного самца в птичнике нет, а серелерки все одно несутся.

Пообедав, мы снова принялись за работу и трудились до самой темноты. Да и после Дизара все еще по хозяйству хлопотала, мужа с рынка ждала.

— А далеко ли Житец? — не выдержала я долгого ожидания.

— Да не, недалече. Это Никос точно в харчевню забёг пенного выпить, а то и покрепче чего. Они ежели с Димисом вместе едут, так обязательно потом отмечать идут, — беззлобно поведала Дизара.

Вот так мы и коротали вечер в ожидании хозяина дома. А он, только придя, зачем-то в огород пошел и сразу же мое хулиганство обнаружил.

— Так это я, значится, завтра опять на рынок что ли? — почесал он задумчиво бороду, глядя на меня чуть мутными глазами.

— Сдурел, старый? — развела руками Дизара. — Ты сколько пенного принял? Чем же ты торговать собрался? Али слязнов набрал где? Или сегодня не продал? — прищурилась женщина.

— Да как же не продал? Самый первый распродался! — похвастал мужчина, проходя внутрь дома и присаживаясь на табурет у стола. Никос достал из-за пазухи мешочек с позвякивающим содержимым и с гордым видом бросил его на стол. — По паре кружек и выпили-то всего, — тихо заметил он. — У Димиса ось сломалась, колесо отлетело, чинили до ночи.

— Бывает, — пожала плечами Дизара. — Так чем торгошить завтра собрался? — повторила она вопрос.

— Как чем? — с недоумением посмотрел на нее Никос. — Так на огороде скока всего выросло, ни у кого и нету больше. Одна кислинка чего стоит на месяц раньше! А турнеш! А рилодка с жимолинкой! — распалялся Никос. — Их же в начале жарня ни у кого не бывает! Токма ежели с моря везут, так то в Луидор, к нам-то никто не повезет, потому как дорого шибко.

— Твоя правда, Никос, — аж присела Дизара. — Продадим, что сможем, а в дождявку за медяки на холода купим.

— То-то! — довольно огладил бороду хозяин. — Так что завтра пораньше встать надобно, собрать, чем торговать стану. Чего ж сегодня не озаботилась? — мягко упрекнул он жену.

— Да я, — Дизара указала печь, где выпаривались ягоды. — Вот. И сушится еще на ветру.

— А тебе, дев… Илриса, спасибо! — наконец обратил внимание хозяин дома и на меня. Во время разговора супругов я сидела притихшая и только прислушивалась. — Редко кому Матерь-создательница такую искру дает, очень редко!

— Дядька Никос, я же случайно, — с облегчением выдохнула я. — Ягодки попробовать захотела.

— Слышь, Дизара, ягодок ей захотелось! — рассмеялся Никос. — Ты не смущайся, — лукаво улыбнулся он мне. — Коли понравились, так мы ж не против и в холода их выращивать.

— Это правда случайно вышло, я даже не знаю, что именно сделала, что они все вдруг созрели.

— Ничего. Вот с этим урожаем разберемся и потренируешься. Кто ж против-то? Меня другой вопрос интересует, — Никос задумчиво потер бороду. — А у соседей тоже все вызрело али токма у нас?

Глава 11.

— Откуда ж у тебя жимолинка в такую пору? — задала вполне резонный вопрос горожанка. К слову, она не первая, кто об этом спрашивал. Но Никос не терялся, у него был ответ для каждого любопытного.

— Из Луидора привез! — важно кивал мужчина, потирая бороду. — Первый урожай в этом годе! Налетай, а то быстро кончается! — подстегивал он любопытных покупателей.

Надо признать, цены Никос поставил гораздо меньше, чем эти же фрукты, овощи, ягоды реально стоят в это время года в том же Луидоре. Потому уже через пару часов мы почти все и распродали. На рынок поехали все же не на следующий день, а через один. Вчерашний полностью посвятили подготовке. Никос ящики сколачивал, а мы с Дизарой в огороде трудились. Собрали почти все ягоды кислинки, жимолинки и туторника. Ух, и наелась я ягодок, пока собирала! Кислинка сама за себя говорит о том, какова она на вкус, но, как ни странно, кислота эта приятная, освежающая. Жимолинка — что-то вроде вишенок маленьких, но без косточки, крупной, по крайней мере. Маленькие семена есть, похожи на малиновые. Жимолинка мне понравилась меньше, но я и земную вишню не очень люблю. Туторник — непередаваемо сладкая ягода. Крупные, почти черные ягодки, ну просто приторно-сладкие! Из туторника делают что-то наподобие меда. Не знаю, как еще назвать, наподобие сиропа очень густого или даже патоки. Хранится потом эта густая масса в подполе и используется вместо сахара. С этой патокой и варенье готовят и сладкую выпечку, да и просто добавляют в травяные отвары и компоты.

Кроме ягод мы поразили всех на рынке собранными осенними фруктами — ривенерой, грошкой и типарисой. Их брали ничуть не менее охотно. Никос довольно потирал бороду, складывая мешочки с позвякивающим содержимым за пазуху. Разговаривать было особо некогда, торговля шла бойко, мы с Дизарой подавали покупателям требуемое и брали монетки, а Никос присматривал за порядком и отслеживал недобросовестных зевак. Примерно через час после приезда я заметила неподалеку молодую девушку, за юбку которой цеплялись двое мальчишек-погодок, еще одного, совсем еще маленького, она держала на руках. И их тоже привлекли ароматы от нашего прилавка, но девушка с сожалением вынуждена была отказать детям в покупке ягодок. И сама она, и дети одеты были не беднее прочих горожан, так что даже не знаю, почему именно эта компания привлекла мое внимание. Мальчики выглядели слегка истощенными, но оба безропотно приняли отказ мамы купить ягоды и только посматривали в нашу сторону голодными глазами, пока девушка расплачивалась за другие свои покупки, более необходимые. Я не смогла на это просто так смотреть. Не обращая внимая на очередь, взяла одну из опустевших корзин, набросала в нее всяких овощей, сверху постелила большой плотный лист, мы такими перекладывали слои ягод для большей сохранности, и уже сверху щедро насыпала туторника и жимолинки. Кислинка к этому времени уже закончилась, ее вообще мало было, потому что почти всю ягоду мы с Дизарой еще в первый день переработали.