Ольга Кобзева – Двойня для чайлдфри (страница 24)

— Ну конечно! — Прямо представила, как мама всплеснула руками. — Я сейчас же закажу билет на ближайший рейс. — Вика, маленькая моя, ты же знаешь, что мы с папой тебя очень любим и всегда-всегда поддержим, чтобы ни случилось! Ни о чем не переживай, все будет хорошо! Мы со всем справимся. Вместе.

Закрыла глаза, по щекам потекли слезы.

— Я могу его потерять мама, риск очень велик. А Вадим… он поверил своему другу, он меня даже не выслушал. Даже не выслушал! — выкрикнула, не сдержавшись.

— Викуль, пообещай мне кое-что! — строго оборвала мои стенания родительница. — Побереги моего внука, а для этого нужно думать о хорошем, милая. Прямо сейчас положи ладонь на живот и представь, что гладишь малыша по головке. Закрой глазки, солнышко, и просто гладь моего внука по головке. А потом спой ему песенку, любую, какую только вспомнишь. И обязательно расскажи, что ты с ним, что ты рядом, не бросишь и никуда не денешься. Что ты его чувствуешь и уже любишь. Ты должна думать только о том, какой чудесный малыш сейчас у тебя в животике, милая, и больше ни о чем. Поняла меня? Пообещай мне это, Вика. До моего приезда ты думаешь только о моем внуке!

— Обещаю, — моя ладонь уже гладила живот.

— Вот так, вот и правильно. Я скоро буду, первым же рейсом. Куплю билет — отзвонюсь. Жди меня, родная, и думай о моем внуке.

Стало легче. Вот правда, намного легче. Я прилегла прямо тут, на диванчике и делала все, как велела мама — гладила живот, представляя под рукой головку моего ребенка. Мы со всем справимся, малыш, обещаю тебе. Я с тобой, никогда не оставлю. Я тебя уже люблю, а с такой бабушкой тебе и вовсе нечего бояться.

Заснула прямо на этом диванчике и проспала пару часов. Разбудила молоденькая медсестра, заступившая на смену ночной дежурной. С извиняющейся улыбкой девушка сообщила, что пришел следователь и хочет меня видеть. Пришлось вставать, возвращаться в палату. На ходу пригладила волосы, потерла слипающиеся глаза. В палате ждал незнакомый мужчина в обычной одежде, не в форме. Тут же был и Сергей Николаевич.

— Здравствуйте, — поздоровалась сразу с обоими мужчинами.

— Виктория Сергеевна, я Славин Андрей Александрович, — шагнул навстречу, как я поняла, следователь, протягивая руку для пожатия. Осторожно подала свою ладошку. Андрей Александрович ее слегка пожал.

— Давайте пройдем в мой кабинет, — предложил заведующий отделением. — Там нам будет удобнее.

Мне оставалось только согласно кивнуть. Кабинет Сергея Николаевича был тут же, на этаже, всего-то и нужно было пройти метров тридцать. Мне предложили стул с высокой спинкой, Андрей Александрович опустился в кресло заведующего отделением, тогда как он сам уселся рядом со мной.

Мне пришлось снова повторить свою историю, вспоминая малейшие детали. В конце Сергей Николаевич достал из бумажной папки несколько распечатанных листков и передал следователю.

— Это анализы Виктории Сергеевны. В ее крови и моче были обнаружены сильнодействующие психотропные вещества. — Дальше он пару минут рассуждал о воздействии, какое эти вещества могут оказывать на организм. Мой рассказ получил полнейшее подтверждение.

— Анализы я приложу к делу, — кивнул следователь. — Однако они подтверждают лишь факт принятия Викторией Сергеевной этих веществ, но никак не стороннего на нее воздействия.

— Моих слов вам недостаточно? — снова обратилась к следователю. — И какие же доказательства нужны? В доме Вадима внизу дежурит охранник, всюду натыканы камеры. Легко можно определить, что в квартиру я поднялась не одна.

— Он тащил вас силой? — подался вперед мужчина. — Принуждал к чему-то перед камерами?

— Все ясно, — закусила губу. — Вам все это неинтересно, да? Он меня отравил! Я могла потерять ребенка, — пыталась достучаться, но очень быстро поняла тщетность предпринимаемых усилий. — В любом случае я заявляю обвинения против Дениса Шепетнова. Вы обязаны принять мое заявление. Можно мне копию анализов? — обратилась к врачу. — И копию вашего заключения по ним, Сергей Николаевич.

— Конечно, копии остались в деле, я вам их предоставлю.

Следователь переписал мои паспортные данные, взял номер телефона, я подписала заявление, написанное с моих слов.

— Виктория Сергеевна, вас вызовут в отделение для уточнения сведений, — напоследок сообщил Андрей Александрович, уже поднимаясь. — Выздоравливайте, всего доброго.

Я тоже поднялась, намереваясь вернуться в палату.

— Виктория Сергеевна, раз уж вы здесь, давайте обсудим схему лечения, — остановил меня доктор. — Витамины и физраствор оставим и на сегодня. Прямо сейчас у вас возьмут анализы повторно, нужно узнать, насколько нам удалось вывести вредные вещества из вашего организма, вечером сходите на УЗИ, посмотрим, как ваш малыш развивается и уточним сроки беременности. Вы можете прямо сейчас сфотографировать результаты анализов, — предложил мужчина. — Копии для вас я сделаю позже.

— Спасибо, — выдохнула, доставая телефон.

Сделала фото, сразу почувствовав себя увереннее, и пошла в палату искать в интернете информацию про дрянь, которой меня накачал Денис и насколько это может отразиться на ребенке. А еще ждать маму. Я, как в детстве, была уверена, что стоит только приехать маме, как все проблемы тут же будут улажены. Так всегда было, будет и на этот раз.

Глава 27

Мама прилетела этим же вечером. Почти весь день я проспала. Вадиму дозвониться больше не пыталась, как и он мне. Сразу из аэропорта мама направилась ко мне. Я так рада была ее видеть! Разрыдалась, положив голову на плечо самому родному человеку во всем мире. Мама дала мне на слезы только пару минут, а после пресекла это мокрое дело.

— Тебе нельзя так много плакать, солнышко, — вытирая мне лицо, по-доброму заявила родительница. — Смотри, что я тебе привезла, — и достала из сумки мою любимую хурму, хотя для нее еще не совсем сезон. Следом из большой сумки появился контейнер с блинчиками, а окончательно мою хандру добил термос с кофе. — Пей, я прикрою, — подмигнула мама.

— А почему нельзя открыто? — сделав первый глоток, спросила я.

— Так беременным вроде нельзя кофе, — растерялась мама. — Разве нет?

— Нельзя? — тут же испугалась я, отодвигая термос.

— Полезно все, что поможет тебе справиться с хандрой и поднимет настроение, — подала голос соседка по палате. — Я тоже кофе люблю. Спрашивала у Сергея Николаевича, так вот он сказал, что одна-две чашки в день пойдут только на пользу. Кофе стимулирует нервную систему, повышает аппетит и придает бодрости, — процитировала она врача. — Так что, если от него у тебя не повышается давление и не начинает биться сердце — смело можешь пить. Я Таня, — представилась она.

— Здравствуйте, Таня, а я Оксана Александровна. Вы, наверное, тут все уже перезнакомились.

— Да нет, — усмехнулась вторая соседка. — Ваша дочь только и делает, что плачет, знакомиться ей некогда. Я Надежда, — назвала она свое имя.

— Вика, — стыдливо пискнула я. — Девочки, вы простите, у меня последние дни выдались не самыми приятными, не до новых знакомств как-то было.

— Не переживай, — зыркнула на Надежду Таня, — мы все понимаем.

— Где ты остановишься? — перевела внимание на маму.

— В гостинице, наверное. Или квартиру посуточно поищу.

— Это, наверное, очень дорого.

— Не дороже денег, — отрезала мама. — Вика, ты ж не собираешься валяться тут целый месяц? А несколько дней или даже недель наш бюджет вполне выдержит. Это совсем не то, о чем тебе стоит переживать.

— Мама, я так рада, что ты прилетела, — потянулась я за объятиями. — Мне теперь не так страшно.

— Стужина? — в палату заглянула медсестра. — На УЗИ.

— С тобой сходить?

— Тебя вряд ли пустят, подожди здесь.

— Я тогда пока к твоему врачу схожу, — решила мама.

— Сергей Николаевич уже ушел, он был на дежурстве всю ночь, теперь заступит только завтра. Просто подожди меня здесь, ладно?

Перед кабинетом ультразвука меня охватила непонятная робость. Даже замялась перед закрытой дверью. Очереди не было, никого в целом коридоре. Наконец собралась с духом и постучала.

— Входите! — раздался приглушенный крик.

— Здравствуйте, — приоткрыла дверь.

— Стужина? Ложитесь.

Специалистом оказался мужчина в возрасте. Он терпеливо дождался, пока я улягусь на низкую кушетку, вытянув руки по бокам.

— Виктория Сергеевна, — тяжело вздохнул он. — Это ультразвук, а не рентген. Через одежду я ничего не увижу.

— Простите, — пискнула и потянула футболку вверх.

— Что вы делаете? — остановил врач. — Первый раз? Раздевайтесь ниже пояса и расслабьтесь вы наконец! Ничего пугающего в этой процедуре нет. Ни болезненного, ни неприятного. Сейчас увидите своего малыша, думайте об этом.

Вернула футболку на место, жутко смущаясь оголила требуемые части тела и снова легла на кушетку.

— Согните ноги в коленях и чуть разведите в стороны.

Сама процедура длилась минут десять, доктор долго что-то высматривал, водя датчиком прямо внутри меня, вбивал данные в компьютер, снова смотрел.

— Виктория Сергеевна, у вас в роду двойни были? — вдруг спросил он, а меня будто током прошибло, я уже знала, почему он спрашивает, догадалась тут же.

— У отца ребенка это частое явление в семье, — смаргивая набежавшие слезы, ответила я. Дышать вдруг стало тяжело, накатила тошнота. Теперь я уже стала понимать, что тошнота — первая реакция на волнение и нервы, ну и голод. А сейчас я и волновалась, и нервничала.