Ольга Кобцева – Очарованная тьмой (страница 23)

— Как вы меня нашли?

— Как-как, — усмехнулся Кощей. — Духи лесные подсказали. Думала, мы с Ягиней тебя спокойно одну по лесу гулять отпускаем? Нет. Всегда мы за тобой следили, пусть не своими глазами. Духи как увидели, что Морок по твоим стопам направляется, меня предупредили. Я и пошёл к тебе на помощь.

— Морок — кто он? Что ему нужно? — Рада потёрла виски, пытаясь успокоиться от вопросов, которые будто когтями раздирали мысли.

Кощей остановился и указал на грудь девушки:

— Ему нужна тьма, что прижилась в твоём сердце. Но не с него расспросы надо начинать.

— А с чего? Кто вы? — догадалась она.

Старик кивнул.

— История будет долгой, приготовься.

Несколько веков назад был Кощей обычным мужчиной. Ладный воин, богатый, красивый — отцы своих дочерей ему в невесты предлагали, но не получалось у тех девиц разжечь страсть в сердце Кощея. Долго не хотел он жену себе брать, пока не свела судьба его с двумя девами: Ягиней, колдуньей лесной, и загадочной Мораной, что оказалась царицей Нави.

В ту пору ранили его на битве. Не жилец он был. Дотащили Кощея товарищи до лесной избы, оставили хозяйке — попросили, чтоб позаботилась о нём перед смертью, — а сами на поле боя вернулись. Так бы и умер он, если бы попал к обычной деве. Но повезло Кощею оказаться в руках лесной колдуньи Ягини. Травами и отварами она отпаивали его, а чтоб наверняка выжил — попросила помощи у богини Мораны. Очень уж приглянулся ей воин. Морана тоже оценила стать Кощея и задумала его спутником своим сделать.

Вскоре мужчина поправился. Обе девы завлекли его красотой и лаской, обеим он нежные слова нашёптывал. Сам он долго не знал, кому сердце своё отдать, но всё ж видел он, как холодна и высокомерна к миру Морана, и как горяча Ягиня.

Объявил Кощей, что выбирает себе в жёны колдунью. В то время ещё ни княжества толком, ни тем более палат с приказчиками не было, супруги союз свой заключали через обряд у костра. Хотели влюблённые пройти ритуал, но завершить его не успели, — Морана не снесла обиды. Решила она во что бы то ни стало завладеть сердцем Кощея, пусть даже мёртвым, потому вместе с сердцем забрала и жизнь. Взамен подарила ему царскую корону, стали они вместе править Навью как муж и жена. Превратился он Чернобога. Но трон счастья не принёс. Душа день за днём, год за годом покрывалась панцирем из тоски и ненависти, и задумал мужчина вернуться к Ягине. Не мог он без позволения Мораны покинуть Навь. Долго уговаривал её, и богиня в конце-концов сдалась: ей тоже не в счастье было жить с мужем, что её не любит. Выпустить Кощея, который так долго прожил в мире мёртвых, она уже не могла, но разрешила ему выходить за ворота Нави и бродить вдоль границы двух миров. Границей той как раз был лес, где жила Ягиня. Кощей с колдуньей стали жить хоть и не в одном доме, ведь он не мог надолго отходить от границы между мирами, но душа в душу.

Взамен Морана попросила лишь об одном: чтоб был у неё с Кощеем общий сын.

Этим-то сыном и стал Морок.

Вобрал он в себя больше от матери, чем от отца. Присущи ему были холодность и бессердечность, любил он гулять по Яви и обманывать, запутывать людей, потешаться над ними. Изо льда он выковал себе ледяной трон рядом с троном Мораны. Но править миром мёртвых ему было не по нраву. Темно, скучно, холодно. Души приходили сюда уставшие и покорные, никакой сласти не было от общения с ними — не то что с людьми из Яви. Потому задумал Морок сломать замок и отпереть ворота между Навью и Явью, стать царём всех земель, чтобы всё было в угоду ему.

Морана не поддержала сына, но и не препятствовала ему. Лишь чтобы сохранить порядок вещей, выставила Морока из Нави в Явь, тогда как в полной мере силой своей он мог пользоваться лишь на мёртвой земле. А Чернобог строго-настрого запретил сыну вмешиваться в мир, где жила его возлюбленная Ягиня.

Морок родителей не послушал. Придумал он, как всё сделать и без их помощи. Раз ворота Нави на ключ заперты, то надо эти ворота выбить. Стал он собирать вокруг себя души, да не простые: искал он людей, которые носили в себе тьму, взращивал её и забирал. Как отдаст человек тьму — так и умирает, а в Нави становится слугой Морока. Хитрый бог, напитавшись тьмой, тоже сильнее становится. С одной стороны он ворота расшатывал, а с другой — слуги. Но не всё предусмотрел Морок. На сбор тьмы и открытие ворот ему отводилось ровно четыре года. Едва наступает високосный год, как возвращается баланс миру: погибают тёмные души, а сам Морок лишается набранной тьмы и из сильного молодца превращается обратно в дряхлого старца.

Пока ни разу богу льда и обмана не удалось ворота меж Навью и Явью отпереть до наступления високосного года. Но он не сдаётся, ведь время его бесконечно.

— Значит, я очередная душа, чьей тьмой он хочет напитаться? — поняла Рада.

— Не просто очередная, — покачал головой Кощей-Чернобог. — Тьма тебе самой Мораной подарена. Она в разы сильнее, чем у обычного человека. И ещё один вопрос тебе стоило задать.

Девушка удивлённо подняла глаза:

— Какой?

— Кто такие я, Ягиня, Морок и Морана — ты уже поняла. А про себя не спросила.

— А что про себя спрашивать? — растерялась девушка. — Я-то обычная.

Кощей снова покачал головой:

— Не совсем. Ты, как и твоя семья — дальние родственники Ягини. Всегда вы здесь жили под её надзором. Иначе почему, думаешь, взяла она тебя к себе? — уставший от долгого рассказа старик перевёл дыхание. — Колдовать, как Ягиня, ты не умеешь. Однако травы знаешь, русалочьи чары тебе поддались, и тьма в тебе растёт с непомерной силой. Потому ты так ценна для Морока. Ты стоишь десятка, а то и сотни таких же душ с тьмой. Ты вмиг приблизишь его к победе, потому он не отстанет.

— И что же мне делать?

— Пока что — просто будь настороже. В этом лесу за тобой приглядывают духи, а в городе и в людных деревнях Морок к тебе подойти побоится. Но стоит тебе остаться одной — как он придёт. Ты же не позволишь ему стать царём Яви и Нави?

Сказать честно, Раду не сильно волновала судьба Яви. Но её волновала своя судьба. Своя месть, которую она должна была свершить. А Морок, решивший не только слить мир живых и мёртвых воедино, но и для этого лишить её жизни и использовать как свою служанку — нет, такого она ему позволить не могла.

— Нет! — ответила она, вскидывая подбородок.

Чернобог улыбнулся:

— Тогда буду искать способ уберечь тебя от Морока.

Глава 8.1 Сейчас

— Я пришёл взять своё.

Руслан стоял на пороге, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Свечи в коридоре горели тускло, потому его силуэт едва различался в проёме, но Рада легко угадывала каждое движение и выражение лица мужа. С его появлением воздух разом выбило из лёгких. Девушка привстала на локтях и с опаской выжидала, что будет дальше, а Руслан и не торопился заходить в опочивальню, будто ему это было вовсе и не нужно. Может, пришёл, чтобы испугать её, заставить сбежать из усадьбы?

Он, верно, ждал от девушки ответа. Но она молчала, и Руслан спросил лениво:

— Так мне зайти? Гости будут ждать доказательства женитьбы.

Снова стало тяжело дышать. Доказательством служила кровь на простыне, вывешенной поутру на всеобщее обозрение. Невдомёк было мужчинам, что не всякая девица, даже чистая, кровоточит в первую ночь, но не Раде было переубеждать их. Она окончательно села в кровати, обняла колени руками и сказала, придавая голосу равнодушие:

— Заходи, раз надо.

Послышался смешок. Руслан закрыл за собой дверь, отрезав себе и девушке путь к отступлению, и медленно прошёл в опочивальню. На свадебном обряде он сидел в расшитом кафтане, портах и пурпурных сапогах; сейчас же на нём остались лишь порты и вышиванка, а поступь у него была лёгкой, и Рада, посмотрев на его ноги, убедилась — босой. Видно, подготовился к приходу к ней и отказа не ждал. Руслан на ходу снял рубаху. Окно девушка не зашторивала, боясь с непривычки остаться в новом месте в темноте, потому луна беззастенчиво заглядывала в опочивальню. Белёсый взгляд луны обжёг тело юноши. Рада отвернулась, но всё же с любопытством поглядывала на него: голого тела она не стеснялась, вместе с тёткой ей приходилось лечить и толстяков, и костлявых, и старых, и младых, и мужиков, и девиц. Но Руслан всё ж от них отличался. Девушка с прищуром оглядела его подтянутый торс, широкую грудь и край курчавых волос, уходящих от живота к спрятанному под портами паху.

— Нравится? — В голосе Руслана просквозило самодовольством.

Рада фыркнула:

— Володя получше сложён. — Она немного покривила душой, предыдущего жениха оценить ей не привелось, но сейчас захотелось столкнуть братьев между собой.

— Как знаешь, — мотнул головой Руслан, не показав обиды или разочарования.

Он вплотную приблизился к ложу, и Рада прикрыла глаза, откинувшись обратно на подушку. Она решила не обращать внимания на действия мужа. Она мечтала уснуть, спрятаться в своём сознании, но получалось плохо. С закрытыми глазами всё вокруг ощущалось, наоборот, острее: кровать скрипнула громче, продавилась под телами сильнее, дыхание Руслана опаляло горячее. Девушке пришлось открыть глаза и встретиться взглядом с мужем. Он нависал над Радой, опёршись на локти, и рассматривал её. Тронул её волосы, которые ему предстояло расплести, очертил пальцами лицо, подробно остановился на губах, которые она сжала в злобе. Девушка чувствовала, как краснеет под его изучающим взглядом. Лучше бы Руслан со всем расправился быстрее, не испытывал её терпения, но он нарочно медлил. Всё ещё ждал, что она его прогонит? Но тогда их женитьба не завершится, а этого Рада допустить не могла. Только не сейчас, когда она была слишком близка к свершению мести.