Ольга Кобцева – Очарованная тьмой (страница 22)
Грудь вздымалась в тяжёлом дыхании. Руслан стоял в пяди от Рады и очерчивал взглядом её лицо. Он убрал с её скул пару выбившихся из косы прядей, потом провёл пальцами до подбородка, едва коснувшись её губ. Девушка невольно приоткрыла нижнюю губу. Юноша убрал руку, но дорожка его прикосновений до сих пор отдавала теплом. Он не пытался обнять Раду или прижать её к себе, но всё равно она ощущала его близость — более опасную, чем если бы Руслан прислонился к ней всем телом.
Он приподнял подбородок девушки. Заставил Раду смотреть на него, пока сам изучал, что таилось на глубине её взгляда. А потом слился с ней в поцелуе. Девушка прикрыла глаза, во тьме все ощущения заострились. Он касался лёгкими, почти невесомыми движениями губ и не требовал большего. Но Рада всё равно положила руку ему на грудь, не позволяя приблизиться и овладеть её чувствами сильнее.
Руслан первым завершил поцелуй. Потом вдохнул цветочный запах её волос и отстранился. Упавшие обратно пряди защекотали лицо, ей пришлось на этот раз самой убрать их. Супруги повернулись к гостям. В тишине, взявшись за руки — хоть лента больше и не связывала их, — Рада и Руслан вернулись за стол.
Остаток вечера пролетел быстро. Гости праздновали, самое интересное осталось позади, потому мало кто заметил, как невеста покинула двор. Служанки сопроводили девушку в её опочивальню, где уже подготовили мягкую перину и поставили сундук с её вещами. По дороге служанки с многозначительными улыбками указали на соседнюю дверь:
— Опочивальня Руслана.
Рада молча кивнула. Вряд ли ей понадобится посещать его опочивальню, как и ему — заглядывать к ней. Их женитьба не означает, что они будут делить ложе. По крайней мере, девушка на это надеялась. Она опасливо закусила губу, мельком снова взглянув на вход к Руслану.
— А вот ваша опочивальня. — Служанки распахнули тяжёлую резную дверь.
Рада заглянула внутрь. Сначала её взгляд натолкнулся на тьму, но служанки быстро зажгли свечи и стали показывать хозяйке, что и где находится. Обещали завтра также провести её по дому, чтобы она не терялась в громадной усадьбе. Девушка остановилась посреди опочивальни, рассматривая всё вокруг. Комната была небольшой, вмещала резную кровать с высокой периной, несколько сундуков и напольное зеркало. Окно выходило в сад. Там, в отличие от двора, где собрались гости, сейчас стояла тишина. Занавеси закрывали не только раму, но и полстены, да и доходили до пола. Рада с грустной улыбкой вспомнила куцые тряпицы на окнах в избе Ягини.
Служанки настояли на том, чтобы помочь ей раздеться, а после унесли одёжу в стирку. Девушка снова улыбнулась: до сего дня она долго носила одну-единственную рубаху, пока та не запачкается. Едва девки вышли, она зашторила окно и обернулась к зеркалу. Рада приблизилась к нему с зажмуренными глазами, боясь увидеть то, что оно покажет. Впервые она могла посмотреть на себя не через крохотное Кощеево зеркальце, а через большое. Увидеть себя полностью. Целиком познать тьму, обителью которой стала. Рада раскрыла глаза. Хотела снова зажмуриться, но пересилила этот порыв: от себя не убежишь. Хотя была ли она
Девушка задула свечи и забралась на перину. Со стоном — теперь уже удовольствия — провалилась в неё, будто под воду. Так мягко ей никогда не лежалось. Рада натянула одеяло и закрыла глаза. В опочивальне пахло древесиной, как в избе Ягини, и в то же время цветами: прикрышем, оставленным на пороге дома и её комнаты, а также иван-чаем и ромашками, которые заботливые служанки поставили в вазе возле окна. Знакомые полевые запахи расслабляли девушку, помогали ей представить, что она до сих пор в тёткиной избе, засыпает под её добродушное ворчание. О том, чтобы заснуть в материнских объятиях, Рада давно уже и не мечтала.
Всё из-за Белолебедя.
Но она проникла в его дом, и пора было продумывать месть. Пора отпустить на волю тёмную сущность, что даровала ей Морана — пусть тьма вершит правосудие. Самой марать руки было боязно и противно. Пусть она воровка, но не убийца. Не как Белолебедь.
Пока Рада убаюкивала себя мыслями о мести, за закрытыми дверями послышались шаги. Девушка не сразу обратила на них внимания. Служанки то и дело сновали по коридорам усадьбы, но эти шаги — медленные и тяжёлые — раздались слишком близко. Рада приоткрыла глаза и посмотрела на щель под дверью, откуда лился коридорный свет. Незваный гость приближался, и вскоре его тень закрыла свет. Он остановился у входа в опочивальню девушки. Дёрнулась ручка, скрипнули дверные петли.
Рада подавила в себе желание с головой накрыться одеялом и привстала в кровати. Дверь открылась. На пороге появился тот, кого она ждала и в то же время не ждала увидеть.
— Зачем ты пришёл? — с вызовом спросила его девушка, окинув злобным взглядом.
Спокойный голос с нотками самодовольства вызвал в ней ещё больше презрения:
— Взять своё.
Глава 7.5 Год назад
Рада тяжело дышала. Кто-то потянул её за руку, а после заслонил собой, придерживая, чтобы она не упала. Рукав рубахи оказался разорван, и ветер хлестнул её по голой руке, приподняв всклокоченные волосы. После падения в глазах стояла темнота, и девушке пришлось помотать головой, чтобы прийти в себя. Звуки слышались, будто с другой стороны реки — такие далёкие и туманные. Но вскоре Рада с удивлением различила знакомый голос.
— Не тронь! — Кощей говорил громко, грозно, совсем не как миролюбивый старик, каким обычно представлялся.
Девушка стояла за ним, как в тени крепкого дуба. Хоть мелкая дрожь ещё и била её, Рада чувствовала себя под защитой. Она решила выглянуть из-за плеча старика и увидела Морока, который тяжело и злобно дышал, сверкая ядовито-светлыми глазами.
— Не влезай, Чернобог. Её тьма — моя! — проскрипел Морок.
Рада вскинула взгляд на старика. Чернобог? Она всегда чуяла, что Кощей не так прост, но никогда он не показывал своих сил и не рассказывал о себе. Он предпочитал вести себя как добрый дедушка, ставя заслон на свою тайную сущность. Но теперь девушка видела его настоящего. Под его кожей она различила не дряхлые кости, а настоящую сталь; чёрные одеяние с плащом в пол — не тоска, а знамение смерти. Смерти, которую он вмиг мог принести другим.
— Моя, — повторил Морок, приближаясь. Он потянул носом воздух так, будто хотел прочувствовать манящий запах этой самой тьмы.
— Не твоя, — холодно возразил Чернобог.
— Сам знаешь, она нужна мне. Без тьмы мне не отпереть врата между Навью и Явью.
— И не отопрёшь.
— Какую-то девку жалеешь? — Морок прищурил глаза. — Из-за того, что она воспитанница твоей Ягини?
Из-под подошв Морока по земле заструился лёд. Трава покрывалась инеем, земля замерзала, а белая холодная полоса приближалась к Чернобогу. Хоть он и заслонял собой Раду, она сделала шаг назад. Думала сначала и вовсе бежать, но решила, что лучше остаться рядом с защитником, чем одной. А Кощей страха не выказал, он, в отличие от девушки, шагнул вперёд, и земля перед ним начала чернеть. Цветы опускали головки, трава жухла, будто смерть проносилась над лесной тропой, выжигая любой признак жизни. Рада округлила глаза, наблюдая за столкновением двух стихий. Едва лёд натолкнулся на обескровленную землю, он начал трескаться, а потом и вовсе отползать обратно к своему хозяину. Морок стиснул зубы, желваки ходили по его щекам. Он скинул руки вперёд, вновь направив лёд к Чернобогу, но тот без усилий приказал черноте наступать. Морок проигрывал. Он плюнул на мёртвую землю.
— Ты же знаешь, что я ещё вернусь за ней?
— Знаю, — кивнул Кощей. — Но и ты знаешь, что она под моей защитой.
Морок хмыкнул:
— Не навсегда.
Он посмотрел прямо на Раду, и она, не выдержав взгляда, отвернулась. Кощей взял её за плечо:
— Идём.
Девушка кивнула. Она сделала шаг вперёд, а после обернулась, чтобы ещё раз посмотреть на то, что стало с природой: с одной стороны траву покрывали крупные капли растаявшего льда, с другой — травы и не было видно вовсе. Лишь пожухлые, будто сгоревшие стебельки изредка пробивались над почерневшей землёй. Хотелось потрогать землю — казалось, что на ощупь она будет, как обугленное бревно или как пепел.
Морок, поймав взгляд девушки, подмигнул ей. Она лишь покачала головой и обогнала старика, чтобы быть подальше от ледяного мужчины. Её распирала куча вопросов, но отчего-то не хотелось нарушать тишину ночи, и Рада молчала. Дорожка постепенно вела её с Кощеем в безопасную избу Ягини. А что знает сама Ягиня? Можно ли при ней будет расспрашивать старика, или он постарается сохранить всё в тайне? А может она и послала Кощея за воспитанницей?
— Что, девица, спросить что-то хочешь? — подал голос Чернобог.
Рада сама не заметила, что шла, уставившись на него. Она решила начать с самого простого: