Ольга Кобцева – Гиблыми тропами (страница 3)
Ковыляя вперёд, девица кляла себя за то, что сбилась с дороги, но вскоре выдохнула: впереди показался просвет. Там виднелись какие-то столбы, явно рукотворные. Яра ускорилась, но через несколько шагов разочарованно поняла, что вышла не к опушке у окраины деревни, а к лесной прогалине. Солнечные лучи укололи девицу, и она опустила глаза, прикрываясь ладонью. Трава на поляне была почти полностью вытоптана, земля испещрена многочисленными волчьими и человеческими следами. В одном месте они прерывались длинной широкой полосой, будто здесь что-то волокли. Когда солнце скрылось за облаком, Яра проследила взглядом до центра поляны и сделала шаг назад, зажимая рот от рвущегося наружу крика.
ГЛАВА 3. Горят холодные глаза
Вскрикнул ворон. Он пролетел с ветки на ветку над поляной, где посередине на верёвках вниз головой висел мертвец. Его горло было разодрано, а тело искусано и исполосовано когтями, кровь измарала одежду и лицо покойника. На земле под ним стояла чаша с багровыми разводами.
Яру замутило. Она отвела взгляд и прижалась спиной к дереву, сглатывая вязкую слюну. То, что она прежде приняла за столбы, оказалось кумирами1 прежних богов, а поляна – капищем2. Деревянные фигуры кругом обступили покойника. Земля под ними была окроплена кровью, будто богов задабривали чужой смертью. Гиблое место, страшное, неугодное Единому. Яра вспомнила слова оборотня: «
Над ухом гаркнул ворон, Яра вскрикнула и опрометью бросилась прочь от капища. Она не разбирала дороги, лишь мчалась вперёд, отмахиваясь от острых, словно когти, ветвей, которые цепляли её за косы и безжалостно выдирали волосы. Руки жгло от зарослей крапивы, к подолу прицепился репей. Насекомые так и норовили залететь в глаза, а лес ожил, пугая девицу внезапными звуками: то дятел застучит по дереву, то белка прыгнет на ветку, и та треснет, переломившись. Перед глазами всё ещё стояли образы прежних богов, их строгие лица и въедливые взгляды. И мертвец, на которого Яра посмотрела лишь единожды. Судя по количеству крови вокруг, он был не первой жертвой, которой задабривали кумиров. Вряд ли князь, приказавший сжечь старые капища, знал о существовании этого места.
Когда ноги начали заплетаться от усталости, показалась тропа. В груди одинокой бабочкой затрепетала радость, девица уж и не верила, что сможет покинуть гиблый лес. Она поковыляла по дороге, внимательно следя за тем, чтобы не сбиться и не сойти с неё. На пути стало встречаться всё больше небольших прогалин, лес редел, солнце беззастенчиво заливало зелёные заросли. Чем ближе к дому, тем больше Яру брала усталость. Трава верёвками оплетала сапоги, и девица еле переставляла ноги, моля Лешего смилостивиться над ней.
Её зов был услышан. Деревья расступились, обнажая поле, за которым виднелись деревенские домики. Со стороны леса они были огорожены плотным забором, видно, местные остерегались волков и медведей. Уж Яра-то теперь знала, какие опасности таит в себе чаща. Над избами клубился печной дым, и девица будто наяву почувствовала запах свежеиспечённого хлеба и мясных пирогов. Она ускорила шаг.
Дом бабушки и дедушки был по счастью самым крайним. И идти до него близко, и из местных никто не заметит гостью из леса. Яра приближалась к деревне, таясь в зарослях поля, а после, пока улица была пуста, юркнула к знакомой калитке, где её заслонили абрикосовые деревья. Она с улыбкой представила, как вскоре будет есть не зачерствевшие пирожки и кислые ягоды, а сочные фрукты из бабушкиного сада. Девица толкнула калитку, среди деревяшек которой была вставлена ветка цветов, похожих на сирень, и прошла на участок.
Не верилось. Она добралась, пусть замученная, грязная и растрёпанная, но живая. Тяжёлый выдох, шаг вперёд, и Яра закрыла за собой калитку. Не успела она оглядеться, как из-за дома вышла бабушка. Они столкнулись взорами – одна усталым, вторая изумлённым, – а после поспешили навстречу друг другу.
– Яра, внученька!
Девица чуть не разрыдалась, услышав старушечий голос, и устроилась в тёплых объятиях.
– Не морок ли ты? – прижала её к себе бабушка.
Она покачала головой, выдавливая:
– Нет.
И всё же не сдержала слёз. Они против воли покатились по щекам, быстро, как лесной ручей. Не было сил смахнуть их. Яра покорилась бабушке, которая, ухватив её за руку, повела в избу и усадила на лавку, попутно выспрашивая:
– Что случилось? Где мать с отцом? Как ты добралась сюда?
Девица долго всхлипывала, пытаясь объясниться. Но переживания, накопившиеся за седмицу, вытряхивались долго, как пыль из старого мешка, и старушка прекратила расспросы. Вместо того она поставила перед внучкой канопку3 молока и миску с кашей.
– Дед к соседу вышел, скоро вернётся, тогда всё и расскажешь, – ласково сказала она, гладя Яру по волосам. – Пока отдохни.
Девица молча кивнула и, сглатывая последние слёзы, принялась есть. В голове скопился ворох мыслей, которые предстояло сложить в единую историю. Казалось, седмица пути длилась дольше всей жизни.
Ложка уже стучала по полупустому дну миски, когда хлопнула дверь, и на пороге появился дедушка. Он зашёл в избу, неся перед собой охапку тех фиолетовых цветов, что были вставлены в оградку возле калитки. Бабушка некогда была помощницей знахарки, поэтому в доме постоянно сушились травы и цветы, в мешочках собиралась их труха, а в горшках – настои.
– Ты ль забыла, Алёнка? – спросил дед, укладывая ветку на стол, и только тогда заметил внучку. – Ба, ты что ж, голубка, тут делаешь?
От его тёплого взгляда у Яры на глаза вновь навернулись слёзы. Она закрыла лицо руками, чтобы успокоиться, и услышала, как дедушка сел за стол напротив и принялся шептаться с бабушкой. Они волновались, но не трогали внучку раньше времени, видя её состояние. Она запереживала, что если и дальше будет молчать, то придётся утешать не только себя, но и их. Девица собралась и, вытерев слёзы, дрожащим голосом завела свою историю.
Она рассказала обо всём. О настырном женихе Остапе, о его охотничьих собаках и дружбе с князем. О своём побеге через лес и плутанию близ болот. О встрече с волком… волколаком – исправилась девица, так непривычно было признавать, что она столкнулась с чем-то, о чём не принято говорить. О том, как он обратился в мужчину и, скрывая лицо, приказал спрятаться на дереве. О том, как она по его следам выбралась с топей и, заблудившись, наткнулась на капище с мертвецом, а после чудом нашла дорогу в Туманку.
Дедушка много хмурился и постукивал пальцами по скатерти. Бабушка охала, поглаживая пальцами фиолетовые цветы. Теперь, когда Яра сидела за столом, сытая и расслабленная, многое из её слов ей самой казалось лишь сном. Оборотень, капище – чего только ни померещится от усталости и переживаний? Но дед покачал головой:
– Вот что. Оборотень не привиделся тебе, они и вправду в нашей округе водятся. Забор вдоль деревни видела? Не просто так его местные отстроили и не так просто люди здесь пропадают. С одной стороны Туманки лес, по другую сторону тракт с постоялыми дворами, а чуть далече – граница княжества. Проезжих там много, волкам есть чем поживиться. Мы, местные, в перевёртышей верим, и следы их видели, и их самих. А постороннему человеку не докажешь, не поверит. Вот и князь не суетится. Люди-то везде пропадают, чего ему на нашу деревеньку внимание обращать.
– А капище? – уточнила Яра.
– А капище старое, стоит себе посреди гиблого леса. Кто ж туда пойдёт его сжигать? Да и тут, чай, не столица, власть князя с каждой верстой слабеет. Люди сами решают, в кого верить: кто Единому поклоняется, а кто прежним богам требу4 приносит. Хочет князь от капища избавиться – пусть, только ж он в нашу Туманку не заезжает, не до того ему.
– Получается, оборотни на проезжих охотятся да на капище утаскивают, в жертву прежним богам? – тихо подытожила Яра.
Дедушка пожал плечами:
– Местные тоже пропадают, но редко.
Бабушка тут же толкнула его:
– Иван, не пугай девку, и так на ней лица нет. Если волк не тронул тебя, ещё и помог, – обратилась она к внучке, – то и нечего бояться. Больше в лес не пойдёшь, а в избу они за тобой не явятся. Другое меня беспокоит – цветы.
– Цветы? – в один голос недоверчиво переспросили дедушка с внучкой, рассматривая растение под рукой старушки. Это была обычная ветка с цветами, напоминающими очень крупную сирень – ничего, что могло бы напугать. Быть может, они ядовитые?
– Не я их собирала. Кто-то к твоему приходу их принёс, – пояснила бабушка. – Это глициния. Их сажают подле входа, чтобы они оплетали арку, как виноградники, и это так красиво, что манит путников зайти внутрь. На языке цветов глициния означает «добро пожаловать». Кто-то поприветствовал тебя, Яра, ещё до того, как ты добралась до нас. Кто-то ждал тебя.