Ольга Кобцева – Двуликие (страница 60)

– Если проблема в войне, то я могла бы ее остановить. Хотите? Взамен на ваш приезд.

Ее слова еще больше подстегнули любопытство инквизитора. Почему-то сейчас это предложение – покинуть Эфлею ради Дакхаара – уже не казалось столь невообразимым, нежели в первый раз. Фергюс, незаметно для себя сжимая ключи от кабинета, завернулся в кокон раздумий.

– Вы согласны? – спросила Анна, когда пауза затянулась, и аккуратно добавила: – Если Эфлее снова будет грозить опасность, вы, разумеется, вернетесь домой. Или вы не верите, что я могу остановить войну?

– Зная вас, верю, что вы способны на что угодно.

– Тогда договорились? Я останавливаю войну, вы сажаете Маргарет на трон и приезжаете ко мне, чтобы узнать, для чего это мне. Согласны?

– Да, – Фергюс качнул головой, чувствуя, как непонятное для него чувство – словно успокоившееся после шторма море – расползается изнутри. – Я согласен.

Королева звучно выдохнула:

– Неужели мы до чего-то договорились!

– Я иногда бываю на редкость уступчив.

– О да! Это чувствовалось в каждом вашем «нет» и «вам придется подождать». Невероятная уступчивость, – рассмеялась Анна.

Ее улыбка, живая, как летняя бабочка, заставила Фергюса рассмеяться в ответ. На том встреча завершилась. Старик проводил королеву к приготовленной для нее комнате и после освободился от утомительного дня, сбежав в пленительные объятия сна. Наутро он пригласил Анну на собрание Верховного Совета, чтобы она обменялась с советниками военными планами. На том собрании дакхаарская королева огласила неожиданную, но приятную весть – нанятая ею армия уже прибыла в Дакхаар и готова выступить на защиту Эфлеи, как только понадобится.

– Но будем надеяться, что не понадобится, – закончила Анна Мельден, при этом метнув на Фергюса особый взгляд, понятный только им двоим. Инквизитор кивнул, и вскоре собрание закончилось.

Долго гостить в замке Анна Мельден не стала. Сразу после собрания королева прошла к своему экипажу и, вполголоса напомнив Фергюсу о сделке, уехала. Ее путь лежал теперь в Калледион. Старик не представлял, удастся или не удастся ей осуществить таинственный план, но одно он знал точно: если Анна остановит войну, то он будет благодарить ее не как эфлейский лорд-советник, а как человек.

Глава 53

Вспоминая бой

Он открыл глаза. Ночное небо, черное и низкое, словно крышка гроба, нависло над ним. Вместе с сознанием к нему вернулась и боль. Она шипами впивалась в тело с головы до пят, и каждое движение, будь то попытка шевельнуть рукой или приподнять голову, усиливало ту боль в мириады раз. Даже слабый стон дался ему с трудом, а в горле пекло так, словно туда залили раскаленное железо. В глазах начало мутнеть.

Ник зажмурился. Дыхание сбивалось, словно грудь придавило бревном. Он чувствовал, что обернут во что-то липкое – одежда была влажной от крови. Принц вспомнил, как во время вылазки встретился с повстанцами, и завязалась битва. Сразиться Ник не успел: скользнула пуля, острие ножа ткнулось в бок, а по затылку пришелся тяжелый удар, и теперь принца преследовал звук, который походил на шум прибоя и не давал расслышать ничего вокруг. Ник вновь попробовал пошевелиться. Пальцами он погладил свалявшуюся, как кошачья шерсть, траву, но больше рука его не слушалась. От движений тело немело, а боль жгла изнутри, давая понять: лучше сейчас оставаться в покое.

Ник вдруг ощутил прикосновение. Он приоткрыл глаза, но рассмотрел лишь мутный силуэт, который на миг склонился над принцем.

– П-помоги, – выдавил Ник и тут же зашелся кашлем, от которого внутренности сжало железной рукой.

Рядом раздались шаги. Судя по звуку, таинственный незнакомец обошел принца. После вцепился в ногу Ника и поволок по земле. Камни и колючие ветки впились в спину, а из-за ранений боль в теле стала еще сильнее, внутри как будто тряслись гвозди. Принц тихо застонал, за что тут же получил пощечину.

– Тихо! – прошептал голос.

Незнакомец вновь потащил принца, но после, громко вздохнув, откинул его тяжелую ногу и переместился к голове. Ник уловил над собой уставшее дыхание. Прежде чем он успел открыть глаза и рассмотреть «спасителя», его схватили за куртку в районе плеч. Куртку, а вместе с ней и принца потянули вверх. Поволокли дальше. Трава сминалась под Ником. Он стиснул зубы, когда острый камень пропорол одежду и прошелся по коже. Незнакомец остановился и бросил принца. Еще раз громко отдышался. Шаги отдалились, потом приблизились, и вместе с ними послышался скрип. Ника приподняли и наполовину втащили на какое-то возвышение. Ник услышал чье-то шумное дыхание, и через пару секунд на это же возвышение закинули его ноги. Принц нащупал пальцами доски, покрытые густой пылью. Возвышение дернулось, скрип возобновился, и Ник понял, что лежит в повозке. Израненный, страдающий и молчаливый. Ветер пробежал по лицу, и принц потерял сознание.

Это воспоминание теперь бесконечными волнами омывало берег его разума.

Глава 54

Казнь

Роберт с неотвратимым чувством тошноты взирал на толпу, собравшуюся поглазеть на казнь ведьм, потеху, устроенную Дантом Гарсом.

На возвышении в бархатном кресле восседал король. Одними лишь взглядами и легкими, но требовательными жестами он руководил представлением. Хворост кучами окружал столбы, куда скоро должны были привязать ведьм, а охотник горделиво расхаживал вдоль подмостков. По его просьбе на площади заранее развели костер, подвесили над ним котел и вскипятили там масло. Ведьм со связанными руками и ногами опустили на колени перед охотником, а вокруг них Дант Гарс нарисовал знак, сдерживающий колдовство – такой же Роберт видел в темнице.

Глаза принца намокли, и он смотрел на пленниц словно через окно, затопленное дождем. Ведьмы же, напротив, казались спокойными. Их не волновали ни освистывание, ни оскорбления, ни близкая смерть.

Люди замолкли, когда во всеобщем гомоне сначала послышался удар колокола, а следом прогремел зычный голос Джеральда:

– Начинаем!

Толпа, предвкушая захватывающее представление, разразилась одобрительными криками. Поодиночке каждый из них боялся и осуждал Данта Гарса; все вместе, на площади, мейфорцы боготворили охотника.

– Сегодня вы все умрете, – обратился Дант Гарс к ведьмам. – Разница лишь в том, что кто-то из вас сможет умереть быстро, а кто-то медленно и мучительно. Вам выбирать, какой будет ваша смерть.

Роберт видел наслаждение в глазах охотника. Ярость вскипала в принце, но наружу она вырывалась лишь бессильным паром – в одиночку ему не спасти ведьм, не справиться с охотником, стражниками, королем и кучей людей, заполонивших площадь.

Охотнику подали кузнечные перчатки и небольшой ковш. Дант Гарс надел перчатки, помешал ковшом масло, которое пузырилось и мелкими брызгами взлетало вверх, и нарочито по-доброму сказал ведьмам:

– Я хочу знать, кто вас освободил. Кто помог вам бежать. Мне нужно имя. – Охотник улыбался, а Роберта мутило при виде этого звериного оскала. – Это простой вопрос, и за ответ на него я готов подарить кому-то из вас легкую смерть. Те, кто не захочет отвечать, умрут в муках. Вам решать.

Дант Гарс зачерпнул масло в ковш и подошел к первой ведьме.

– Кто тебя освободил?

Ведьма молчала. Она не подняла взгляд на охотника. Девушка не проронила ни слова и тогда, когда, не дождавшись ответа – а ждал Дант Гарс недолго, – ей на связанные ноги полилось кипящее масло. Жар разъедал кожу, и жуткие красные волдыри вспухали и покрывали лодыжки ведьмы, а она даже не вскрикнула, только лицо побледнело и мускулы задрожали. Роберт не винил бы ее, если бы она не выдержала и заговорила, выдала бы его охотнику. Сам бы он не смог терпеть чудовищную боль. Он дрожал, обхватив себя руками.

Ведьма вдруг закатила глаза и упала на землю. Дант Гарс нагнулся и побил ее по щекам – она была без сознания. Он покачал головой и перешел к следующей девушке.

– Кто тебя освободил?

Вторая ведьма, в отличие от первой, взглянула на Данта Гарса. Она улыбалась и немного морщилась, когда охотник опрокинул масло ей на плечи.

– Кто тебя освободил?

Еще три раза прозвучал этот вопрос, но ни одна из ведьм не заговорила. Опухшие изуродованные конечности слегка блестели. Ноги Роберта, словно переняв боль девушек, занемели, и он отвернулся от кошмарного представления и взглядом принялся искать в толпе мейфорскую ведьму. Она сидела на одной из трибун, расставленных по периметру площади. Ничего в ее виде не выдавало связь с ведьмами: она спокойно смотрела на пытки, немного склонив голову набок и элегантно сложив руки на коленях, как будто происходящее не касалось и не волновало ее. Будто это не она пару ночей назад шипела на Роберта, чтобы он любой ценой спас ее подруг из заточения.

Между тем Дант Гарс не собирался останавливаться. Он повернулся к толпе и, получив в свою сторону порцию одобрения, вновь зачерпнул кипящее масло и подошел к ведьмам с тем же самым вопросом. Первая очнулась и постанывала от боли. Охотник, стиснув зубы, повторил вопрос:

– Кто тебя освободил?

Ведьма усмехнулась. Дант Гарс кулаком ударил девушку по лицу. Она покачнулась и отвернула покрасневшую щеку.

– Говори! – охотник был вне себя от ярости. Он взял девушку за подбородок и потянул вверх, чтобы она смотрела ему в глаза. – Говори!

Ведьма плюнула в него и засмеялась, обнажив окровавленные зубы. Дант Гарс медленно вытер плевок. Роберт замер, все вокруг затихло. От ярости ноздри охотника расширялись, как у дикого быка. Он схватил девушку за волосы и вылил кипящее масло ей на голову. Ведьма орала и захлебывалась от боли, пока оно стекало вниз, и она бы упала, если бы Дант Гарс не держал ее. Едва он убрал руку, девушка рухнула лицом в землю.