Ольга Кипренская – Яга. Дом, кот и богатырь в придачу (страница 7)

– Я думала, Ягиням это не нужно, – фыркнула я. Греющая до этого мысль о всемогуществе таяла на глазах.

– Потом не нужно, – согласился кот. – Как умеющему читать не нужен букварь. Я ж сразу сказал, это для учёбы. Ну может для мелкой работы, когда самой выводить неинтересно.

– А это что? – ткнула я наугад.

– А это Алатырь, – кот кивнул на восьмиконечную то ли звезду, то ли цветок. – Сила солнца, сила огня, особенно хороша против нежити, они не переносят чистый свет. Выгорают от этого. Часто основной символ для Узора, энергию даёт. Но чтобы использовать, надо хорошо прокачаться. А это Одолень-трава, открывает невидимое, показывает спрятанные клады или злые подклады. Может показать истинное отношение к тебе или истинную сущность того, кто рядом с тобой. Накрой карту ладонью.

Я послушно выполнила его приказ. Комнату будто заволокло чуть светящимся прозрачным туманом, точнее даже не туманом, а… видели, как пляшут в солнечном луче пылинки? Вот то же самое, а больше ничего не произошло.

– Всё хорошо, – удовлетворённо мурлыкнул кот. – Если бы здесь было что-то опасное или неправильное, ты бы это увидела. Силы Ярги растут по мере того, как растёт твоя сила. Можешь попробовать начертить со временем, даже начерченная в воздухе Ярга будет придавать силу.

– А это? – я ткнула пальцем в следующий символ. Ромбик, поделённый на четыре части с точечками внутри.

– Поле, – чуть помедлив, сказал кот. – Один из малых символов: созидание, восстановление, наполнение, материальный прибыток. Если хочешь, можешь использовать для увеличения прибыли. Ещё на огород хорошо, всё как на дрожжах растёт. Одно плохо: всё – значит всё, включая осот. Ладно ещё, когда репку выдёргиваешь половиной села, можно списать на суперфосфаты и особый сорт, но когда тебе норовит дать сдачи сорняк – это уже вызывает вопросы… Бери лучше Репейник. Это обережка, хорошее цепляет, нехорошее колет. Магнит для удачи.

Я согласно кивнула и отстала от него с расспросами. Всё равно ничего толком не запомню. Я просто медленно перебирала Арканы. Одни были холодными, цепкими и колючими, будто железными, другие бились в пальцы крошечными токами, а третьи были такими домашне-уютными, что хотелось просто гладить глянцевую поверхность пальцем.

Ярга… я попробовала на вкус это слово. Знакомое – незнакомое, будто где-то слышанное, да благополучно позабытое.

Я тряхнула головой и спрятала карты обратно в футляр. Сзади футляра нашлись небольшие шлёвки, как на брюках.

– Его к поясу крепить можно, – подсказал вездесущий кот, – и с собой брать. Есть ещё малый чехол, если вся колода не требуется. Русалок гонять хватит Полыни, ну Громовник ещё можно для острастки. Но не советую, русалки так-то шаловливые, но с понятием, а если со строгостью переборщить, могут пакость какую-то сделать. Так что строго, но ласково и нежно. А если там с пропажей дела порешать, так и Одоленя одного хватит. Ну и что ещё до кучи, если что-то прям сложное есть.

– Мдааа, – я задумчиво глядела на предложенное богатство. – Это я до старости сидеть и изучать буду.

– Не преувеличивай, – фыркнул кот. – По ходу дела быстро разберёшься.

– Это? – я достала два пузырька в кожаной оплётке.

– Читерство, – Бальтазар беспардонно сунул нос в шкатулку. – Пузырьки для воды. Живой и мёртвой. Редкая штука, очень редкая, свойства теряет быстро, достать сложно. И далеко не каждому нужная.

Так, ладно. Я отложила находку до лучших времён. Что там ещё интересного? Интересного было завались. Или не было ничего, тут с какой стороны посмотреть. Зеркало на ручке, точнее, отполированная до зеркального блеска серебряная пластина в красивой витиеватой оправе, украшенной разноцветными кабошонами и филигранью, несколько кристаллов и холщовые мешочки непонятно с чем. На самом дне, за небольшим ящичком с бутылочками, нашёлся странный нож с изогнутой рукояткой в виде ножки… наверное, это была лань. Или косуля. А может, и не была, ножка уж очень походила на искусно сделанную, ненастоящую. Или я очень хотела в это верить.

– Это потом, – кот с сомнением осмотрел реквизит. – Не доросла ещё.

Помолчали. Я аккуратно вернула в шкатулку всё как было, а Арканы и чехлы от них положила сверху. Пригодятся. Кот одобрительно мурчал себе под нос.

– С книг начни. Лучше с бестиария, чтобы хоть знать, как с ними разговаривать. И кто перед тобой. Остальное убери, но недалеко. Пойдёшь вечером с Елистратом и Рушем. Развеешься.

– Руш?

– Это ворон, – зевнул кот. – Звать его так.

Точно, Елистрат! Я вспомнила про конфеты и пряники и метнулась в горницу. Конечно, начинать налаживать отношения с конфет как-то странно, но, с другой стороны, надо же с чего-то начинать? Банальное: “Здрасте, я ваша новенькая, будем дружить домами” не прокатило. Кот наблюдал за моими метаниями со спокойствием буддистской статуи. По-моему, он хотел возразить, но потом решил не вмешиваться.

– Кстати, ты не знаешь, что там произошло между Елистратом и… – я на мгновение запнулась, – моими предками?

– Только примерно, – баюн принялся намывать лапу совсем как обычные дворовые мурзики. – И расспрашивать у него не советую. Но если не углубляться, то суть такова – его не пропустили.

– Куда не пропустили? – не поняла я.

– По Ту Сторону. В Навь. Или куда там ему надо было, – кот перешёл ко второй лапе. – Как я уже говорил, пройти По Ту Сторону можно только в определённых местах. И не просто в определённых местах, а через определённые испытания. Ну и с Ягой договориться по-хорошему, с уважением, значит. Но у Елистрата удаль молодецкая оказалась больше инстинкта самосохранения. Он решил пошутить, ну и Яге наговорил всякого. Весело ему было. Поначалу. А потом Яга рассердилась, да и не только она одна. Есть силы, с которыми шутить не следует, тем более глупо шутить. И наш шутник навеки остался здесь, в прислужниках. Нет ему отсюда дороги, ни туда, ни обратно… Ни туда, ни обратно. Правда, это он не сразу понял. А как понял… тосковал поначалу, даже руки на себя хотел наложить, да только его жизнь теперь ему не принадлежит.

– Что, совсем нет дороги? – не поверила я. – Он не может выйти со двора?

– Выйти может, – терпеливо пояснил кот, – уйти не может. И то, это смотря куда. Как бы далеко он ни уходил отсюда, он всегда вернётся к избе. Всегда! Нет ему отсюда дороги. С Ягой пойти ещё дальше может, особенно если Яга прикажет, но сам никогда.

– Жуть какая, – по мне табунами пробежали мурашки размером со слона. – Теперь понятно, почему он меня так не любит. Я бы тоже себя на его месте не любила.

– Меньше обращай внимания, – цинично посоветовал кот. – Если разбираться, сам виноват. Его предупреждали, и не раз. Теперь вот пусть отрабатывает.

– Тебе не кажется, что это какое-то несоразмерное наказание? – уточнила я, прикидывая, отнести богатырю конфеты прямо в кульке или высыпать в расписной парадный ковш. Ковш победил.

– Не кажется, – флегматично ответил кот. – Кто это такой, чтобы судить поступки Яги и высших сил? Раз наказали, значит, так тому и быть. Но если хочешь, можешь попробовать с ним подружиться. Хотя бы для того, чтобы понять, что бесполезная затея.

– Бесполезная, не бесполезная, а нам ещё жить, – убеждая больше себя, чем кота, сообщила я. Кот снова зевнул. – Ну, я пошла!

– Земля пухом!

– Что?

– Не поминай лихом, говорю!

После такого доброго напутствия я пулей вылетела из избы с ковшом наперевес. В ковше были насыпаны разномастные конфеты, а из самого центра, аки знамя победы, торчал тульский пряник. Понятия не имею, что богатыри любят больше, но у нас хотя бы есть выбор. А это не может не радовать.

А с Бальтазаром мы точно не соскучимся! Либо он меня доведёт до нервного тика, либо я его перевоспитаю! Хотя насчёт последнего сомневаюсь. Кот не одну ведь… то есть Ягу пережил!

Так-то он прав насчёт Елистрата, может, и стоило забить и не обращать внимания, но нам предстояло провести под одной крышей как минимум лето. И никто из нас отсюда не уйдёт, мне некуда, ему в принципе невозможно. А это очень неприятно – спотыкаться друг о друга во дворе и старательно отводить глаза. Плюс неплохо и поблагодарить за досмотренный дом, за заготовленные дрова и сытого кота. Может, он потому и злой такой, что мои родственницы ему спасибо ни разу сказали? Ведьмы мои родственницы были, между нами говоря.

Ещё и к дому привязали, как Тузика какого-то. Я не знаю, сколько веков прошло с того момента, как он показался здесь, не знаю, что он сделал такого, что вызвало сильнейший гнев моей прабабки, но это явно была слишком жёсткая, слишком жестокая и несправедливая кара. Я уже молчу о том, что, как мне помнится из школьной программы, воинское сословие не очень уважало спокойный и размеренный труд. А он, считай, столько веков даже не на положении крестьянина, а на положении слуги, почти раба…

Я расчувствовалась и всхлипнула. Образ пленённого воина рисовался совсем в ином свете и вызывал острое сострадание и желание дать пряник. Даже два пряника. И горсть конфет в придачу.

“Так стоп. Что-то я совсем расклеилась. Уносит меня куда-то не туда,” – подумала я, остановившись посреди двора и оглядывая окрестности. – “Почему я его оправдываю? Моя прабабка – моей прабабкой, но нахамил-то он мне! Ему даже в голову не пришло, что я не отвечаю за деяния своих далёких предков! Как там, сын за отца не ответчик? Так и дочь за мать не отвечает! Не пришло же? Не пришло! Значит, нечего особенно и жалеть!”