Ольга Кипренская – Тайна проклятого рода (страница 9)
Впрочем, она умела ждать…
***
В Петербург получилось выехать только спустя неделю после именин. Тётушка и Сосипатра Осиповна торговались да рядились меж собой. Как женщины, хозяйством занятые, всё больше через письма да коротенькие записочки. Прошку-конюха из имения Земцовых вовсе загоняли.
Потом, придя к согласию, начали собираться. Тётушка к этому подошла со всей своей основательностью и неспешностью. Сама уложила Кате большой ковровый саквояж: подушку в него утолкала в цветастой ситцевой наволочке, одеяло, пусть и поплоше, но мягкое. Чайную пару да ложечку, и даже чайник с розанчиками, правда, с надколотым носиком.
– В дорогу пойдёт, – заявила тётушка, носик этот самый оглядевши. И долго наставляла Катю, чтобы сама на остановках-то поездных за кипятком не бегала, Ваньку посылала – даром, что ли, свататься собираются? И чтобы пирожков никаких не ела, особенно если чесночным духом от них несёт, потому как любят чесноком торговки тухлятинку приправлять.
Платья её уместились в саквояж поменьше. Да и было-то их немного: дорожное на смену, два – в Петербурге на выход. Платья эти справляли ещё при жизни матери, были они скромными, но дорогими и по последней, на тот момент, моде скроены. И оставалась надежда, что и по сейчас что-то подобное в Петербурге приличные барышни носят. Шляпка нарядная для столицы приютилась в картоньере, для пущей сохранности набитая Катиным же исподним. Она попыталась вытащить тайком бельишко, но тётушка, также тайком, его вернула.
Особо богатого гардероба у Кати не было, в пансионе не полагалось, старались сшить к выпуску, но выпуска не случилось, да и маменька… Девушка смахнула слезинки, укладывая по бокам шляпки ещё и перчатки. Ничего, она справится! Обязательно.
Двуколка Земцовых подкатила к особнячку их на рассвете – тётушка особо на этом настаивала, мол, раньше по потемкам ехать, позже – до потемок можно не успеть. Сосипатра Осиповна смотрелась вовсе фундаментально – в красном платье, в жёлтую, зелёную да синюю полоску. Синяя полоска удивительно сочеталась с синим же Жан-Ивановым сюртуком.
Тётушка обняла Катю, что-то запричитала, даже вроде как всплакнула, будто не в Петербург Катя едет, а как минимум в острог Сибирский на вечное поселение.
– В добрый путь! – Махнула она и пошире открыла калитку и двери дома. Всё по примете, пусть дом хранит в пути и ждёт. Всегда возвращаются те, кого ждёшь. Ну, почти всегда.
А вот как двуколка тронулась, началось…
Глава 6
– Голубушка, а не слишком ли роскошного оделась для такого зряшнего путешествия? – Сосипатра с сомнением оглядела лиловое дорожное платье Кати и сжала губы в куриную гузку.
Скромное платье-то скромное, но от пристального взгляда Земцовой не укрылось что шерсть на платье тонкая да хорошая, такую аккурат к Рождеству себе купила, платье для цервы сшить, чтобы по всей округе разговору было. И кружево на отделке дорогущее, и шляпка явно у петербургской модистки заказана, Груне до такого великолепия расти и расти. Да и матерьялов нету. А манто еще шелковое? А перчатки? – Поберегла бы такую красоту! Для праздника али к адвокату явиться. Зачем же в дорогу? Нерачительно это, голубушка. Беречь добро надо!
– У меня другое есть для праздника – отмахнулась Катя, стараясь не думать, что соседка напоминала ей то ли жука, то ли перину. Вроде ткань такую тетушка недавно присматривала наперники новые шить… – Чего беречь? Всю жизнь одно платье носить не будешь.
– Не скажи, голубушка – Сосипатра даже подпрыгнула от такого рассуждения – ты скоро мужняя жена станешь, тебе не о себе надо будет думать, о муже, да о семье. Мыслимое ли дело деньги на наряды пускать? Одеться можно и недорого, ежили вкус конечно есть – И со значением так посмотрела
– Куда мне до вас Сосипатра Осиповна! – поддела Катя – вкус не тот, да и модисток в имении нет. Вот и приходилось маменьке в Петербурге заказывать, чтобы хоть как-то обществу соответствовать, да на чужой вкус полагаться! – Соседка выпучила глаза не зная что ответить на такую дерзость. Катя обезоруживающе улыбнулась и продолжила – Привыкла я так.
– Вам теперь прежние привычки бросать нужно – со значение произнес Ванюшка-Жан. – У вас теперь семья будет и в обществе положение, – и тоже со значением и гордостью на Катю посмотрел.
Катя вернула ему взгляд, в котором явно читалось все, что о положении и сватовстве она думает, потом достала из дорожного мешочка маменькин роман и углубилась в чтение. Точнее делала вид, что читает, мысли ее были очень далеко.
Нет, то, что неволить тетушка ее не будет, силком под венец не поведет, она поняла. Но… Неволить-то по-всякому можно. Можно связать, да, припугнув, заставить. Можно слезами да вздохами, в которых Милослава, следовало признать, была мастерицею, уговорить.
И сможет ли она, Катенька, тетушке отказать, ведь правду та говорит, одни они на свете, никого-то у них нет, чтобы заступиться. И Ванюша, наверное, не так и плох…
Соседушка косо посмотрела на нее да отстала. У нее в голове тоже мысли всякие бродили нехорошие. О том, что на лавку бы да розгами, чтобы в ум девка вошла, да чужую пока никак не можно… Ничего, вот войдет в семью и тогда уж… Ну а жаловаться побежит, так кто мужнюю жену слушать будет?
В Курске Сосипатра Осиповна отпустила бричку домой со строгим наказом ждать телеграммы о возвращении. Кучер кивал головой и прятал в бороду счастливую улыбку. Когда барыня уезжала по делам, у всего двора начинался праздник. Даже барин будто годков на двадцать моложе становился. Отсутствие строгого надзора действовало живительно на всю усадьбу.
Билет взяли во второй класс, хотя Сосипатра, посмотрев на цены, очень настаивала на третьем и говорила, что это излишество и роскошество брать такие дорогущие билеты на такой короткий срок. И посидеть можно.
Катя, не споря, достала кошелек и купила билеты на троих, благо, тетушка деньгами ее предусмотрительно снабдила. Соседка это благосклонно приняла, но ворчать не перестала. Невмочно девице деньжищами такими распоряжаться, да на свои хотелки столько тратить. Посоветоваться надо, поговорить со свекровью до мужем, да по-ихнему все и сделать, как хорошей жене и полагается.
Катя даже не стала вслушиваться, полностью уйдя в свои мысли. Ворчанье Сосипатры напоминало ей гуденье мухи, никак не решающейся сесть на кусок сахару, и кружащей вокруг нее, кружащей. Под вечеру достала подушку, одеяльце и, порадовавшись тетушкиной предусмотрительности, прилегла спать.
А по утру их встретил Петербург.
Запахом раскаленного железа, шумом, воробьиным писком и той суетой, которая присуща лишь столичным городам.
Сосипатра Осиповна вместе с сыном были недовольны всем и разом: и Катиным видом слишком уверенным (по их мнению, приличной барышне надлежало падать в обморок от страха и прятаться за широкой спиной потенциального жениха, мнящего себя мужем); и ценами, что на извозчика, что на нумер в гостинице. И катиным самовольством, когда она, услыхав, что Сосипатра берет только один номер, встала в позу и вытребовала себе отдельный.
Сосипатра Осиповна на это самоуправство вскипела, как самовар, разве что парок из макушки не пошел, да и то, только потому, что капором голова закрыта была. До самой адвокатской конторы она отчитывала Катю громким шепотом, намекая, что такой транжире вовек замуж не выйти, никому-то она не нужна будет.
– Ну, значит так тому и бывать, – соглашалась с ней барышня Волошина, радуясь, что тетушки рядом нет, и никто-то ей сейчас не указ. В связи с этим в голову Катенькину закрадывались вовсе крамольные мысли – удрать от присмотра, съехать тайком в другую гостиницу… Тем боле, паспорт у нее на руках имелся…
В адвокатской конторе было всё добротно, респектабельно. Обитая зелёными обоями гостиная, точнее, приёмная с круглым столом покрытым зеленым сукном, коричневыми кожаными диванами и двумя креслами. Стены украшали новомодные газовые рожки, а шторы были прикрыты тяжелыми бархатными зелеными портьерами золотистыми кистями. На полу лежал роскошный персидский ковёр в бордово-пожухлых тонах.
Сосипатра Осиповна мигом оценила убранство и легонько толкнула локтем сына в бок. Дескать, смотри, какая контора, в таких конторах только состояние оставляют! Не зря мы сюда пришли, ой не зря!
Служка, встречающий гостей в передней, велел обождать на диванах и скрылся за двустворчатой дубовой дверью с золоченной табличкой «Адвокатъ г-нЪ Жеребцов И. А.», чуть дальше по коридору. Да еще и плотно притворил дверь приемной, словно боясь, что посетители следом просочатся.
Впрочем, не успели они расположиться и перекинуться парой слов, как служка вернулся и доложил преисполненным почтения голосом:
– Прошу- с, госпожа Волошина. Вас ждут- с! – И с легким полупоклоном указал на двери.
– А вас попрошу остаться – не меняя позы осадил он сунувшуюся было Сосипатру. – Назначено только госпоже Волошиной.
– Как это только Волошиной??? – Вскинулась Сосипатра . – Мы, почитай, родня! Ванечка скоро мужем станет, неужто такое дело можно доверить только девице? Барышня здоровья хрупкого, умом не отягощенная, упустить может чего ненароком или подпишет чего не того!
– Назначено ТОЛЬКО – слуга голосом выделил это «только» – госпоже Волошиной. Так указано в завещании. Господин Жеребцов всегда чтит волю покойных, и пользуется заслуженной репутацией честного человека!