Ольга Карелина – Иеремиевы огни (страница 96)

— Нас задержали.

— Тогда вы поразительно быстро справились, — фыркнул риз и нажал на кнопку лифта. — Там, наверху, все в сборе, так что слежки не будет. Но чем быстрее всё провернём, тем лучше.

— Само собой.

Больше они не разговаривали. Миа в окружении взрослых бывалых агентов, двое из которых, ко всему прочему, уже давно заверяли Марка в своей верности — как раз на вот такой случай, — и вовсе, на взгляд Эриха, превратилась в серую мышку — всё-таки актриса из неё не хуже, чем из него самого! До того момента, как гвардейцы взяли хеттов-охранников прямо при открытии двери в помещение казематов, ключ от которых, как и от камер, был только у них да Марка, она не высовывалась из-за Эриха, не задавала вопросов, не ехидничала и только при приближении к камере Тибальда ожила.

У решётки своих освободителей ожидали Бельфегор и поразительно низкорослый — с самого Эриха — хиддр. Риз отомкнул все засовы, отодвинул решётку, и тут же Миа бросилась к Бельфегору на шею, зарываясь лицом у его на груди.

— Мы в вас не сомневались, — улыбнулся пеланну сын Аспитиса, но Эрих его не услышал — он застыл взглядом на девушке в нежно-розовых одеждах, поднявшейся с кровати при открытии камеры и бывшей выше риза-гвардейца разве что на полголовы, но по всем признакам являющейся пеланни.

— Ты во мне сейчас дырку просмотришь, — ворчливо сказала девушка, укоризненно глядя на Эриха по-ризски раскосыми янтарными глазами, и он поспешно перевёл взгляд на другого сокамерника Бельфегора — седого и высохшего хорона в серебристом камзоле, расшитом ромбами.

— Там, за дверью, раненый сормах, — озабоченно сказал Десмонд. — Эрих, может, ты его вытащишь?

— Да вообще без проблем. А могу я узнать имя прекрасной леди?

— Манон Эрккавель, — сухо представилась пеланни. — Раненый сормах — мой личный телохранитель. Будь любезен его достать и унести в целости.

— Будет сделано, госпожа! — верно уловил начальственный тон Эрих и скрылся за дверью. Хорон-гвардеец взглянул на часы и сообщил Бельфегору:

— У нас от силы пять минут, прежде чем кончится совещание и Марк обратно получит возможность прослушивать камеру. Эйден обещал, если что, его задержать, но, если учесть повестку совещания, там может начаться такой дурдом, что даже он не сможет его контролировать.

— И что за повестка? — полюбопытствовал Бельфегор, не переставая гладя Миа по голове. Гвардеец недобро ухмыльнулся.

— Обвинение Яна Оссуори в саботаже и его последующая ликвидация.

После получения рваной раны на бедре сразу двумя пулями, прошившими плоть в каком-то сантиметре от главной артерии, Ян пережил очень тяжёлые и болезненные двенадцать часов и только во второй половине следующего дня смог хоть как-то шевелиться на больничной койке без того, чтобы глаза его застилала темнота, а в голове начинали взрываться фейерверки. Их род, вечно наполовину торговый, наполовину воинский, неплохо переносил боль, и потому, отлежавшись к вечеру и так и не дождавшись визита того же Эйдена, который высказал бы ему всеобщее недовольство его самодеятельностью, Ян всерьёз собирался отправиться за едой для Доминика и Мэтво. Может, скажут ещё что-нибудь безумное и он отвлечётся от своих неудач хотя бы ненадолго — всё лучше, чем лежать и ждать разноса!

Однако, когда Ян уже спустил ноги на пол и собирался с духом, чтобы встать, опираясь на предупредительно оставленный врачом у кровати костыль, дверь в его палату открылась и в неё, презрительно разглядывая так и замершего эрбиса, вошёл третий гвардеец Марка, коротко стриженный светловолосый рейтер Огаст.

— Уже встаём? Как вовремя! — бросил он Яну, ухмыляясь. — Совесть, что ли, спать не даёт? Ты продолжай подъём, Ян, меня послали отвести тебя в кабинет к сэру Оргалу и проследить, чтобы не сбежал по пути!

— Хорошего же вы обо мне мнения, — фыркнул Ян и, чтобы не показывать слабости, встал рывком, тут же опираясь на костыль и ощущая, как земля медленно уходит из-под ног.

— Даже слишком, — парировал Огаст. — Лучше бы носилки за тобой послали! Пошли уже, чего встал, калека?

Стиснув зубы, Ян поспешил за ним так быстро, как только мог. Когда они покинули медкрыло и встали ожидать лифта — как хорошо, что кабинет Марка совсем недалеко отсюда, всего-то этажом выше, — гвардеец холодно поинтересовался:

— Что, допрыгался? Хотел всё сам сделать? Тебя вообще не волновало, что мы — окружение — должны были повязать Бельфегора?!

Отвечать на подобные обвинения Яну не хотелось — ему ещё перед Марком оправдываться, — поэтому он презрительно дёрнул плечом и продолжил смотреть на мерно горящую кнопку со стрелкой вверх. Огаст вдруг подступил к нему вплотную и яростно зашептал на ухо:

— А ты в курсе, что почти все подозревают тебя в предательстве, чёртов аристократ? Что ты хотел дать ему уйти, нет, не догадываешься? Если бы не Эрих, вообще мёртвым бы валялся! Я бы лично по тебе обойму пустил!..

Ян проигнорировал его и на этот раз, но изгнать из души поселенный там этими словами сосущий страх не смог, как ни старался. Если и Марк так думает, то… Его не посадят к Доминику замаливать грехи, а расстреляют на месте!

Не добившись ответа, Огаст больше не подавал голоса. На лифте они поднялись на этаж, потом рейтер, передвигаясь нарочно быстро, довёл уже прикусившего губу от всё больше расходящейся по телу боли сразу от двух ран Яна до кабинета Мессии-Дьявола и с издевательской улыбкой открыл перед ним двери. Ожидавший их четвёртый гвардеец Марка — интересно, куда первый и второй подевались? — вместе с Огастом встал за спиной Яна, когда он переступил порог и подошёл к столу для совещаний, во главе которого сидел Марк, а по обе руки от него — многообещающе улыбающийся Эйден и равнодушно изучающая собственные ногти Яра.

— Присаживайся, Ян, — Марк кивнул на свободный стул на другом конце стола, и эрбис мотнул головой.

— Спасибо, я постою.

— Ну как знаешь. Эйден, будь добр, озвучь нам отчёт о проведённой операции по захвату младшего Пикерова, составленный со слов всех участников, кроме попавшего опять в больницу с ранением Яна.

Эйден, ухмыляясь, встал и с планшета начал зачитывать весь ход операции. Хмуро слушающий его Ян отметил отсутствие каких-либо эпитетов при описании своего собственного поведения, явных оценок и выводов — но всё равно все его действия выглядели скорее саботажем, чем самодеятельностью. Всё время короткого сухого доклада не отрывающий от Яна тяжёлого взгляда Марк, как только Эйден закончил, спросил у него:

— И какие выводы, Эйден?

— Я лично подозреваю господина Оссуори в откровенном саботаже, — без единой эмоции сказал хорон, смотря на Марка, и Ян взбеленился:

— Да как ты смеешь?! Я тут из кожи вон лезу, чтобы…

— Тихо, Ян, — оборвал его Марк, начиная играть желваками. — Пусть Эйден изложит свою точку зрения.

— Спасибо, сэр, — одним углом губ улыбнулся хорон. — Я анализировал на досуге всё, чем Ян занимался на порученных ему сверхважных миссиях, и подметил, что обязательно где-то что-то по его вине шло не так. При подрыве «КН» он должен был удостовериться в том, что вход в галереи заблокирован, вместо этого он занялся взрывчаткой — сотрудники редакции сбежали, а с ними вместе и один из агентов низкого ранга. Сообщник? К сожалению, доказательств этому у меня нет, но сама передача, так сказать, ядра миссии шестёрке весьма показательна… Затем штурм Правдома. Всё, что требовалось от господина Оссуори, это распалить толпу и исчезнуть из её рядов, чтобы случайно не попасться патрульным или, того хуже, агентам слияния. Вместо этого он отправился вместе с толпой на штурм — вполне закономерно, что наткнулся сначала на Гирта Коротого, а потом и на Мисао Соросса. Но это бы ладно: Гирт успел его сфотографировать, фото получили первые выступившие против нас издания «Максимы» и, хотя всё осталось на уровне догадок, так как маскировка была хорошая, зерно сомнения они заронили! Как будто благородного поведения Аспитиса нам мало, господин Оссуори!

Ян не нашёл в себе сил спорить. Не зря он так переживал за эту конференцию — главный его провал они приберегли на десерт, даже словом раньше не обмолвились. Кто после такого поверит, что он просто выслуживался…

— И последнее, — продолжал вещать Эйден — в голосе его, пусть ровном и как будто механическом, всё равно чудилась издёвка. — Захват Бельфегора. У нас, в приближённых кругах, даже дети его представителей, не достигшие совершеннолетия, знают, что ни Пикеровых со стороны Аспитиса, ни мужскую половину Шштернов не берут никакие яды или газы. Меж тем господин Ян почему-то начал палить по дому сонными гранатами, а не дал своему отряду разобраться с четырьмя его обитателями, после того как агент Мариавель, в полном соответствии с планом, отключил АНД и заблокировал вход в галереи. Что это, как не попытка предупредить сына Аспитиса о захвате? Как можно было не знать о его особенностях, я не…

— Я забыл, слышите?! — сорвался Ян, кожей ощутивший, что судьба его повисла на волоске. — Вы отправили меня на операцию с ранением, я не знаю, как я вообще доехал!

— Забыл? — Эйден пронзил его взглядом, а Марк сплёл пальцы, мрачнея. — Ну хорошо, допустим. Но зачем нужно было идти против первоначального плана? С чего ты взял, что имеешь право делать всё по своему разумению?