Ольга Карелина – Иеремиевы огни (страница 95)

Кажется, возмущение Эриха срезонировало на всё подземелье: не прошло и минуты, как дверь в комнату открылась, впуская растрёпанную и определённо веселящуюся Миа. Эрих открыл было рот, чтобы высказать ей всё, что он о ней думает, но не успел: хорони вдруг круто развернулась на сто восемьдесят градусов и, чуть ли не с ноги обратно распахнув дверь, крикнула кому-то в коридоре: «Подожди секунду!» Ещё минут пять Эрих хмуро изучал оставшуюся открытой дверь и какую-то возню за ней, потом Миа вновь оказалась в комнате и на этот раз заперла её на все замки.

— И где это мы опять шляемся? — холодно спросил Эрих. Миа тряхнула чёрно-белой головой, улыбнулась, обнажая белоснежные зубы с острыми, чуть выступающими клыками, и с явной насмешкой прищурилась.

— А что, нельзя? Эйден оказался свободен и пригласил показать поподробнее галереи! И, что бы там про него ни говорил Бельфегор, он вполне себе заметный парень!

— Мне начинать ревновать?

— Ну что ты! Ты у меня единственный, — Миа птицей подлетела к его кровати и села рядом, не касаясь его. Эрих с усилием отвёл взгляд от её горящих и тем очень привлекательных бронзовых глаз.

— Мы такое важное дело делаем, а ты шатаешься неизвестно где, — укоризненно произнёс он, и Миа сдула с глаза прядку.

— Кстати о важном деле. Эйден сказал, ультиматум Аспитису будет выставлен завтра утром, ещё сутки ему дадут подумать, а потом… В общем, до того, как всё кончится, у нас ещё целые спокойные сутки! Когда мы с тобой пойдём пошатаемся?

— Я уже сомневаюсь, что стоит, — Эрих нахмурился, буравя взглядом свои ботинки. — Без моего ведома ходишь чёрт знает где. Бельфегора подставила, может, и меня в расход пустишь? Кто наш союз, в конце-то концов, потом одобрит?

Миа решительно обхватила его голову руками и развернула к себе угрюмое лицо. Всмотрелась в сощуренные в недоверии глаза и ободрительно улыбнулась.

— Понятно всё. Давай поиграем в критян, Эрих! Слушай меня внимательно. Я ненавижу Бельфегора и ни за что не позволю ему выйти из казематов живым. Я всей душой за то, чтобы МД принадлежала Марку, потому что в управленческих талантах Аспитис ему и в подмётки не годится. И я… — Миа запнулась, и Эрих увидел, что на лице её моментно отразился страх, — абсолютно уверена, что всё пойдёт как надо!.. Так… когда мы с тобой пойдём гулять?

— Завтра около восьми вечера, — улыбнулся Эрих, аккуратно снимая её руки. — Так своему Эйдену и передай.

Он хотел ненадолго задержать её ладони в своих, но Миа как будто невзначай забрала их и, вцепившись в край кровати, нервно заболтала ногами.

— Передам, не сомневайся, — таинственно сказала она, подмигнув, и Эрих, закатив глаза, отвернулся.

Как и ожидалось, в ответ на ультиматум по поводу захваченного в плен сына Аспитис потребовал время подумать и посоветоваться с приближёнными. Всё шло как задумывалось. Ближе к вечеру получив от Эйдена кодовый сигнал, в 19:40 Эрих и Миа выдвинулись на встречу с его солдатами, которая должна была состояться недалеко от нужных им казематов — их месторасположение удалось узнать, конечно же, с помощью засланного туда Бельфегора.

Вплоть до выхода в отделения тюрем пеланн и хорони молчали, чтобы не привлекать внимания, но уже на первом этаже казематов — его надо было пройти насквозь, к счастью, пустой и вроде неохраняемый — Миа не выдержала:

— Ты в самом деле засомневался во мне? Что я могу всё бросить, всех предать — почему?

Открывающий перед ней дверь Эрих пропустил её вперёд, играючи, снимая собственное напряжение перед выполнением второй самой важной миссии в своей жизни, коснулся свободной рукой её бедра, и Миа, тут же оскалившись, отскочила от него.

— Думал, я правда в тебя влюбилась?!

— Что ты, ни одной мыслишкой, — ухмыльнулся Эрих.

— Почему тогда? У меня на лбу, что ли, написано, что я всегда способна предать? Вот и Бельфегор раньше меня во всём подряд подозревал! — Миа топнула ногой, краснея от едва сдерживаемой злости, и Эрих поспешил её успокоить.

— Слушай, я по себе знаю: один раз оступишься, тебя ещё очень долго за потенциального предателя держать будут. Вот и Марк запросто нам обоим поверил. Раздражает, да, но нам же это на руку. Только ты везде прощения добилась и никто после всего этого на тебя косо смотреть не будет, а я — навечно заклеймённый. Хотя Аспитису жизнь спас и вообще половины того, что мне приписывают, не делал!

— Это чего же? — заинтересовалась Миа. — Скажешь, там на Севере людей не убивал?

— Убивал, но не в таком количестве, как в личном деле написано. Впрочем, ты всё равно не поверишь, закрыли тему.

— А ты исповедуйся, вдруг поверю.

Эрих смерил её взглядом, а заодно и мельком осмотрел всё окружающее пространство, и, убедившись, что пока опасности нет, тихо сказал:

— При инсценировке своей смерти я ставку не подрывал. Эти жизни не на моей совести. Там был один парень, которого пугала возможность союза, мицевец, он эмдэшников ненавидел лютой ненавистью. Я, правда, думал, что ни на что, кроме ненависти, его не хватит, а вон как оказалось. Всегда такой тихий был, никто никогда на него бы не подумал. В тот день я выехал за припасами, а когда вернулся — ставка уже полыхала. Он не поленился, под каждое здание взрывчатку заложил, а потом все двери позакрывал, чтобы никто не выбрался. Сам выжил, кстати. Мы в лесу почти сразу столкнулись, я, как увидел его больные глаза, сразу всё понял и начал хвалить, типа, я сам хотел, но он меня опередил, да как качественно — это чтобы он меня не пристрелил с перепугу. Он увидел во мне союзника в великом деле «Атра фламмы» по разделению ГШР и МД обратно, хотя о самой ней и понятия не имел, всё рассказал в подробностях… А потом я его убил. Хотел, кстати, своим признаться, что ставку не подрывал, но мне и слова не дали вставить, в таком восторге были. А сейчас кому скажи — подумают, что я выслуживаюсь, стараюсь показаться лучше, чем есть…

— Знаешь, а я тебе правда верю, — серьёзно сказала Миа, не обращая внимания на то, что Эрих в одно мгновение перескочил из удручённого состояния в настороженное. — И отец наверняка в тебе это увидел. Иначе не взял бы…

Договорить она не успела: Эрих, схватив её за руку, притянул к себе и тут же прижал к стене, фиксируя руки и в следующую секунду впиваясь в губы. Ошеломлённая Миа осознала, что не может двинуть ни единой мышцей, кроме, пожалуй, рта, — настолько хорошо Эрих её обездвижил, — и уже собралась извернуться и укусить его за губу или язык, как из-за его спины раздался недовольный мужской голос:

— Вам тут что, отель для утех? Вы что тут забыли, любовнички?

— Прости, друг, — Эрих отстранился от Миа, не отпуская её, и, повернув голову к незнакомцу, которого хорони никак не могла разглядеть за его широкими плечами, заговорщицки подмигнул. — Место тут такое, сам понимаешь… Кстати, не одолжишь наручники?

— По стопам отца идёшь, Эрих? — не менее вкрадчиво отозвался, судя по всему, тюремщик. — Ух, как двадцать лет назад все мусолили то, как его Шштерн с юной ауриссой спалил… Вон та, крайняя, камера открыта, развлекайтесь, но чтобы через полчаса и духу вашего тут не было! А наручники, прости, не отдам.

— Жаль, но я переживу, — вздохнул Эрих и, повернувшись обратно к почти не моргающей Миа, подмигнул ей. — Продолжим, дорогая?

— Угадай, от кого за это ты получишь по голове, — едва слышно проговорила Миа, краем глаза следя, как показавшийся из-за спины Эриха тюремщик, хорошо поседевший тамас, насвистывая, скрывается за ближайшим углом.

— Это же для общего дела! — возмутился, но тоже тихо Эрих и убрал руки. Миа выскользнула на свободное пространство и заторопилась вперёд.

— Репутация у тебя тут просто класс, — ехидно сказала она, желая его ужалить. — Ты из-за отца и его развлечений, что ли, решил быть ни вашим, ни нашим?

— Частично, — хмыкнул нагнавший её Эрих. — Я выучился на шпиона, чтобы если и творить вот такие вещи, то только по работе, а меня, в память о хорошей службе отца — а он, между прочим, в своё время входил в состав тайной полиции, которую организовал Марк, — сразу отослали шпионить в самые верхи. Вторым стажёром Крайта хотели устроить — выше только звёзды!

— Стажёром Крайта… То есть ты вместе с Мэтво работал?!

— Было такое. Мэтво меня, к слову, и сдал. Причём это не я прокололся, а он из зависти начал под меня копать — и накопал-таки. Хотел быть одним-единственным, его ведь вообще туда по знакомству протолкнули, по способностям я ему двести очков вперёд давал. Но кто в такое поверит? Меня заклеймили неудачником, а там и Марк сотрудничество предложил. Я решил всем отомстить… — Эрих покачал головой. — Кто ж знал, что всё настолько серьёзно. Я думал, мы просто вынудим Аспитиса отказаться от союза, раз уж один раз он это сделал, а покатилось всё к чертям. Я не смог. Спасибо, твой отец дал мне второй шанс.

— Ага. А ты его убил, — скорбно закатила глаза Миа, и Эрих согласно и покаянно вздохнул.

Они наконец подошли к лифтам — и тут же с двух сторон вынырнули из полутьмы гвардейцы: беловолосый суровый хорон, чем-то похожий на Керена, и рост в рост с ним риз с наполовину бритой головой — именно они отводили Бельфегора в казематы к Тибальду.

— Опаздываете на одну минуту, — хорон постучал пальцем по наручным часам, и Эрих спокойным тоном отозвался: