Ольга Карелина – Иеремиевы огни (страница 73)

— Нет! — почти крикнул Роар — потому что очень хотел сказать «да». Как же так, почему именно Стиан? Как им вообще удалось взять его? Или по Роару отследили? То есть он дважды подставил человека, который искренне пытался ему помочь?

Палач на экране всадил шприц Стиану в плечо, нажал поршень, и спустя десяток секунд тераса забило в судорогах. Лицо его осталось всё так же равнодушным, но крика он сдержать не смог — зажмурившийся, не в силах смотреть Роар испытывал физическую боль от его мычания, пробивающегося сквозь ленту. Когда всё стихло и эрбис осторожно открыл глаза, теперь слыша в ушах собственное взбесившееся сердце, Стиан уже обмяк на кресле. Из глаз и ушей его текла кровь, бледная кожа стала розовой, по телу ещё пробегали остаточные судороги. Палач выдернул шприц, отбросил куда-то в сторону и из-за пояса достал новый, обходя Стиана сзади и примериваясь к другому плечу.

— Согласитесь сейчас — мы и его отпустим, — шепнули Роару на ухо, и он замотал головой. Стиан тогда подставился под когти Брутуса, готовый умереть, лишь бы спасти Адамаса Страхова, он наверняка и сейчас уже распрощался с жизнью — и малодушия Роара не простит ни за что. Пусть лучше они умрут оба, чем потом Роар не сможет смотреть ему в глаза.

— Как хотите, — сожалеюще вздохнул человек слева от Роара. Стиану всадили второй шприц, и на этот раз Роар уже не закрывал глаз. Он видел, что после этого приступа Стиан, которому явно для усиления давления на Роара убрали со рта ленту, потерял сознание, чуть не захлебнувшись пошедшей горлом кровью, и сразу после личный охранник Роара вырос перед ним самим, тоже покачивая инъектором. Эрбис вскинул глаза — и у него лицо закрывала маска.

— Стиану придётся немного отдохнуть, а то угробим почём зря, — пояснил он и воткнул иглу инъектора Роару в запястье. — Даю вам ещё один повод передумать, господин Тэссеруа.

Сердце Роара как будто сжала ледяная рука. Из лёгких в момент ушёл весь воздух, перед глазами почернело, и эрбис неожиданно для себя отключился, даже толком не ощутив боли.

Очнулся Роар в куда более свободном положении — хотя грудь и плечо явственно перетягивало что-то широкое — и по большей части от того, что чья-то рука грубо гладила его по щеке. Распахнув глаза, эрбис понял, что сидит, пристёгнутый ремнями безопасности, в каком-то, судя по тряске, едущем автобусе у окна, забранного частой решёткой, а к нему с впередистоящего сиденья наклонился пеланн с бандитской рожей и водит туда-сюда волосатой рукой по его лицу от губ до самого лба, сально ухмыляясь.

— Слышь, руку убрал, да? — рявкнул кто-то рядом не менее внушительным хриплым, с рычащими нотками голосом, и пеланн отдёрнул кисть, скалясь.

— А то чё? — с вызовом уточнил он. Роар скосил глаза влево: на соседнем кресле сидел не шевелясь эрбис лет сорока с тремя параллельными друг другу шрамами на левой стороне лица, непривычно тёмными короткими взлохмаченными волосами, в которых отчётливо виднелись почти чёрные рваные пятна, насыщенно рыжими, почти алыми глазами и распирающими одежду мускулами. Не моргая глядя на пеланна, эрбис равнодушно ответил:

— А ничё. Черпалку твою оторву и тебе же в задницу вставлю.

Не отступая от слов, он молниеносно выкинул руку — жилистую от локтя настолько, что каждую вену было видно — и, схватив промедлившего пеланна за запястье, сжал её. Хруст и шипение слились в один странный звук, и Роар вжался в стекло, с ужасом наблюдая за происходящим. Как только эрбис ослабил хватку, пеланн спрятался за спинкой, больше не высказываясь, и сосед Роара перевёл неподвижный взгляд алых глаз на него.

— Не хочешь пойти по кругу, симпатяшка, делай, что я скажу, — осклабившись, разъяснил он эрбису, и тот судорожно сглотнул. В следующий момент незнакомец рывком поддёрнул Роара к себе за ворот светло-голубой рубашки — в такой же, только с закатанными рукавами, был он сам — и, положив левую руку ему на колено, зашептал на ухо:

— Меня зовут Гектор. Я теперь твой господин, ясно, девочка моя? Только лучше я, чем этот, спереди, правда? Как тебя, зайчик?

Рука его добралась уже Роару до промежности, и эрбис рефлекторно сдвинул ноги, чуть ли не за шиворот вытаскивая самого себя из болота связывающего его по всем конечностям парализующего страха.

— Роар… — заикнулся он и — куй железо, пока молот не выпал! — спросил: — А мы вообще где?

Напоследок сжав ему бедро, эрбис по имени Гектор отпустил его и хрипло рассмеялся, показывая заметно выступающие чуть желтоватые клыки.

— Так в заке, красавчик! В КП нумер 81 нас везут. Будем жить в одном бараке, уж я позабочусь, не переживай. Небось на форточках тебя запалили? Или баб окучивал? С такой-то мордашкой?

Что такое «КП нумер 81», Роар не понял, но по дальнейшим разглагольствованиям Гектора догадался, куда именно направляется автобус — и заодно почему Гектор назвал его «заком». Он прилип к окну: за ним тянулись бетонные ограды с железными воротами и вооружёнными часовыми в специфической синей форме и чёрных беретах. За оградами то и дело выныривали низкие строения с плоскими крышами, а на горизонте высились промышленные здания с невидными почти сетчатыми окнами, в которых отблёскивало рыже-красное садящееся солнце.

Айкиль. Исправительные колонии. «Атра фламма» решила совсем его сломать или просто выкинула за ненадобностью? Отстранившись от окна, Роар огляделся: все в автозаке были вроде обычными осуждёнными. Судя по тому, что руки им сковывать не стали, лишь пристегнули ремнями, убрать которые могло только сопровождение, преступников с тяжёлым прошлым здесь не было. Да только много ли Роару надо?

Он опять посмотрел на Гектора — тот ухмылялся совсем как недавний гость-пеланн и чуть ли не причмокивал. Да, вот уж в чём в чём, а в изощрённости наказаний для неподчинившихся «Атра фламме» не откажешь.

Обхватив себя руками за плечи, Роар уставился в окно и до самого прибытия в колонию к своему соседу не поворачивался.

Как Гектор и обещал, их с Роаром поселили в один барак — хорошо хоть, тот пеланн оказался в другом. Пребывая в растрёпанных чувствах, Роар так толком и не разглядел территории колонии, в которую они приехали в сумерках, понял лишь, что это колония-поселение, закреплённая под недалеко расположенным заводом, — очень близко находился и сам Айкиль, сейчас представляющий собой наглухо закрытую территорию, на которой, образуя треугольник, стояли три тюрьмы для преступников, осуждённых минимум на пятнадцать лет, а ещё — политических заключённых. Здесь же условия были чуть ли не райские: почти сразу накормили относительно приличным ужином в светлой столовой (впечатление портили разве что стреляющие со всех сторон в Роара глазами хмурые зэки, почти каждый наголо бритый и с татуировками) и отправили спать с тем, чтобы завтра утром рано вставать на трудовую деятельность.

Гектор не отходил от Роара ни на шаг, и, поскольку койки у них оказались тоже рядом, одна над другой, эрбис с дрожью ожидал ночи. Может быть, Гектора подослали к нему как главного истязателя и именно ночью Роар наконец узнает, сколько ему придётся вытерпеть, прежде чем он окончательно сломается и перепишет на них завод.

А может быть, Гектор просто один из зэков, и тогда всё, что останется, это стиснуть зубы и терпеть до окончания отсидки.

По столовой Роар был уверен, что в возрасте до двадцати пяти лет он здесь один, но, оказавшись в бараке, понял, что ошибался. Пока Гектор объяснял всем собравшимся на понятном им — и почти не распознаваемом Роаром — языке, почему именно он и его «зайчик» должны занять стоящую у стены двухэтажную койку, причём «зайчик» снизу и пусть только кто подойдёт к нему в его, Гектора, отсутствие, оттиснутый на эту самую койку Роар огляделся и задержал взгляд на снежном хиддре в другом углу, кажется, примерно его возраста. К нему как раз приставал широкий, уже раздевшийся по пояс вер, весь в наколках, и, отвлекаясь от занятого делёжкой Гектора, Роар решил прислушаться к их противостоянию.

— Чё, страх потерял, да, полосатый? — напирал вер, пока не пуская в ход руки, а хиддр, выше его на полторы головы, но куда худее и наверняка слабее, лишь ковырялся какой-то щепкой под ногтями. — Слышь, я тебя ща в бараний рог согну и отдеру на раз, выпираться будешь! Тебе день дали оклематься, думаешь, весь срок будешь нос воротить?

— Тебя колеблет? — равнодушно отозвался хиддр, наконец опуская руки — на каждом запястье о дерево кровати звякнуло по тяжёлому металлическому браслету — и поднимая на вера изучающий взгляд.

Видно, было в нём что-то ставшее для вера последней каплей. Схватив хиддра за грудки, он легко приподнял его над кроватью и тут же ткнул кулаком в скулу. Хиддра отбросило к стене, об которую он приложился лохматой головой, и Роар, в мгновение вскочив со своей койки, бросился ему на помощь. В голове его не было ни единой мысли — разве что желание насолить выступающему в его защиту Гектору.

Веру Роар кинулся в ноги — один из немногих приёмов по отношению к более крупным соперникам, который у него получался на немногочисленных и нерегулярных тренировках в ещё более глубокой молодости. Не удержавший равновесия, вер полетел тяжёлой бомбой прямо на лежащего поперёк кровати хиддра, и тот, отнюдь не потерявший сознания, как думал Роар, хлёстким ударом в переносицу отправил врага в противоположную сторону. Роар едва успел отползти с траектории его падения — вскочив и развернувшись спиной к хиддру, он понял, что полбарака, разминая бычьи шеи и подёргивая мышцами, идёт на них — а Гектор угадывается разве что за их спинами.