Ольга Карелина – Иеремиевы огни (страница 58)
— А вы… заезжать будете?
— Думаю, да. Мой прежний адрес известен врагам. Кстати, вечером, скорее всего, появится Бельфегор со своей невестой. Ну ничего, поместитесь, там есть где.
— Помогай после этого мировым лидерам, — несмотря на общую шаткость ситуации, Анжела улыбалась. И отчего-то совсем не боялась, что кто-то может прийти и передушить их всех, пока они спят. Этот новый Аспитис явно мог защитить от чего угодно.
— Значит, МД больше не будет… — задумчиво проговорила она, не поднимая глаз на Аспитиса.
— Будет что-то новое. Лучше и сильнее, — весело — хотя и несколько натянуто — отозвался тот.
— А вы…
— А я подумаю ещё. Ты можешь не верить, но власть сама по себе никогда меня не интересовала. Однако этот вопрос будет решаться, когда и если будет кому его решать.
От его слов пахнуло холодом, и, спасаясь от него, Анжела взяла Аспитиса за руку, сжимая её в ладонях.
— Спасибо… что от Франка спасли, — путаясь, она сдула с лица оранжевую прядку. — То есть вы случайно, конечно, но… И вы были правы, простите, что не слушала…
— Забудь, — Аспитис мягко вызволил руку и развернул Анжелу к дверям дома, за которыми уже слышалась суматоха. — Иди. Там определённо не хватает лидера. Пока нет Бельфегора, этим придётся заниматься тебе.
Анжела кивнула, в последний раз посмотрела на Аспитиса и поспешила к крыльцу. Дождавшись, пока она скроется в доме, Аспитис тоже заторопился. Ему уже не терпелось встретиться с Марком и, обрадовав его известием о слиянии, увидеть его реакцию.
Тем более что весь реквизит для усиления постэффекта уже был готов.
До места размещения кабинета Мессии-Дьявола в галереях Канари из Глассо было около часа езды, и всё время в пути Аспитис провёл в размышлениях. Вопрос с Ливеем он пока оставил до следующего совещания с Рэксом — сейчас куда важнее было понять, на кого работал пробравшийся к ним в Элевейт Гидеон. Если и в самом деле Марк был здесь ни при чём, кому ещё могла понадобиться эта слежка? За месяц, прошедший с визита журналиста, Аспитис с Рэксом успели обсудить буквально всё и в мельчайших подробностях — в том числе дату подписания соглашения о слиянии, предшествующие и последующие в этот день действия, а никакого выпада со стороны неизвестного врага до сих пор совершено не было. Анжела и Гери — люди, которых можно было бы использовать для какого-никакого, но шантажа (сложно представить, какой гомон поднялся бы среди гражданских, если бы они узнали, что лидеры готовы пожертвовать жизнями или здоровьем медсестёр, буквально вытащивших их с того света, — а поскольку информация пошла бы от журналиста, это было бы преподнесено под особо острым соусом) — и вовсе вернулись домой вот уж как два дня, и никто, кроме Франка Архипова, не оказался в этом заинтересован.
Откуда же уши-то росли?
Агенты и ГШР, и МД, само собой доверенные — другим с некоторых пор ответственных заданий и не поручали, — как уже знал Аспитис, пасли Гидеона с того самого момента, как он вернулся с Севера в Канари, на следующий же день выпустив фоторепортаж с «места содержания Рэкса Страхова и Аспитиса Пикерова», но ни разу так и не сумели поймать его за чем-то предосудительным. В итоге, совсем недавно, его вызвали на допрос — с полиграфом и даже сывороткой правды, несмотря на то, как «Максима» могла отреагировать на подобный факт, — но и это ничего не дало. Гидеон разве что сдал главреда своего издания — именно он из неизвестных источников узнал адрес больницы и слил его «звёздному» журналисту — а вот главреда найти уже не смогли, пропал примерно через неделю после того непонятного интервью. К чему всё это было? Аспитис видел только одного желающего перекроить мир, кроме Марка, — но, насколько он знал и понимал Брутуса, тот уже не раз заявил бы о себе. К тому же в казематах МД остались два его сообщника, которых пока никто не торопился отпускать, — много ли он мог, один?
Уже почти на подъезде к центру Канари полностью погрузившийся в невесёлые размышления Аспитис чуть не пропустил звонок от последнего оставшегося на разведке у дома Гидеона агента. Расслышавший его Цезарь осторожно тронул хорона за локоть, и тот спохватился, вытаскивая сотовый.
— Срочные новости, Мессия, — бодро и несколько взволнованно отрапортовал агент. — Объект «М» пропал со всех радаров в одну секунду. Со вчерашнего вечера не появлялся дома — мы отслеживали сигнал чипа с другого конца города, теперь он и вовсе как будто безвременно почил. Мои подчинённые рыщут по тому адресу, хотя уже один раз проверяли и ничего интересного не нашли. Другие приказания будут?
— До галерей там прокопайте всё, будьте так любезны, — сухо отозвался Аспитис, чувствуя, как будто его только что облили ледяной водой. — И сразу сообщайте, если найдёте что-то подозрительное. Что угодно!
— Так точно, Мессия! — отчеканил агент и отключился. Над «вороном» уже замелькали огни туннеля, ведущего с поверхности гражданского Канари в его военные, в данном случае эмдэшные, недра, и Аспитис, убирая телефон в карман, остановил взгляд на этой мерцающей полосе света.
— Всё-таки ход они сделали, — сказал он в пустоту, а на самом деле, конечно, Цезарю. — Интересно, мне позволят дойти до кабинета или пристрелят ещё на подступах?
— Почему бы им не сделать это ещё до подписания соглашения? — пожал плечами Цезарь, по окончании туннеля выруливая на парковку. Следующие за ними ещё две машины синхронно повторили его движение — чтобы встать точно в том месте, откуда быстрее всего было выехать через давно уже заблокированный ход в плотно застроенный район Канари. Пока Гирт и Коен споро запускали механизм открытия железных ворот в узкий, на одну машину, туннель, Цезарь с Аспитисом и предвкушающе щурящимся Бохаем вышли из машины и двинулись к лифтам.
— А чёрт его знает, — уже в кабине отозвался Аспитис. — Мне, например, не очень понятно, зачем вообще было Гидеона убирать — или прятать, — если за целый месяц у него ничего не нашли. Чудеса в решете.
Цезарь ободрительно улыбнулся ему — он в принципе предпочитал решать проблемы по мере их возникновения, — и больше никто из них троих до самой приёмной не сказал ни слова.
У дверей, ведущих в вотчину Марка, а оттуда — уже в обитель Аспитиса, Мессия и его сопровождающие затормозили, наткнувшись на незнакомое лицо. Единственным охранником приёмной оказался стоящий навытяжку светлый эрбис лет тридцати или чуть старше — представитель той трети их расы, которая отличалась от остальных двух чем-то вроде полуальбинизма, то есть недостаточностью пигмента кожи и волос, ко всему прочему закрепляемой генетически. Такие эрбисы как будто выцветали: лицо у чужака было не серебристое, а бледно-молочное, мелкие рваные пятна почти незаметны, обычно светло-серые волосы — бежевые, как и глаза — почти как у Ливея, только по-настоящему прозрачные. Хмурящегося в попытке понять, откуда взялся такой выделяющийся агент так близко от его кабинета без его ведома, Аспитиса эрбис встретил приложением двух пальцев ко лбу и приветствием на одном выдохе:
— Здравия желаю, Мессия!
— И тебе не хворать, — Аспитис прошил его изучающим взглядом. — На каком основании у приёмной стоит охранник, которого я знать не знаю?
— Меня зовут Ян Оссуори, Мессия, — эрбис вежливо склонил голову. — Я старший сын Гелерта Оссуори, вашего преданного партнёра из Ториту…
— А, виноградный магнат! — наконец припомнил Аспитис. — Кажется, несколько лет назад он, как и его жена, скоропостижно скончался…
— Автокатастрофа, — кивнул Ян. — Бизнесом сейчас управляет мой младший брат Абрахан, а я своей стезёй всегда видел военное дело. В Ториту нынче скучно и тихо, и я наконец решил перевестись в Канари. И заодно заверить Управление в нашей преданности. Ваш секретарь пожелал поставить меня сюда на охрану, поскольку почти вся гвардия на войне и…
— Скучно, говоришь? — перебил его Аспитис, отлично видящий, что за лучезарной улыбкой заливающегося соловьём Яна в его глазах скрывается подозрительный и не особо приятный тип, и потому не желающий затягивать это шоу. — Не переживай, совсем скоро даже в Ториту станет весело… Посторонись-ка, верноподданный.
С готовностью Ян отшагнул в сторону, и Аспитис, коснувшись ладонью сканера, открыл двери в приёмную. Стоило войти, как на них скрестилось сразу три взгляда. Сидящий на своём месте секретаря Марк медленно встал, расцветая радостной улыбкой на оставшемся всё так же простодушным круглом лице — о, никогда, ни до ни после этого огеля, Аспитис так не обманывался в людях! — двое же агентов возле его стола лишь холодно кивнули. За спиной Марка по правую руку стояла его помощница — старшая дочь Ярослава, фигуристая девушка двадцати пяти лет, состоящая в аналитическом отделе и никогда не носящая формы — лишь облегающие строгие платья или блузки с узкими юбками, неизменно под высокие каблуки и умеренный офисный макияж. Рыжие у корней и каштановые на кончиках волосы она всегда укладывала идеально ровно, без единой выбившейся пряди, и казалась Аспитису скорее роботом-секретарём, чем живым человеком. И конечно же, принадлежала Марку до мозга костей.
Вторым «вассалом» главного секретаря подле его стола привычно обретался Эйден Романов — между прочим, единственный сын Тэдэо, ночного секретаря Аспитиса, в верности которого Мессия никогда не сомневался. Как и отец, Эйден внешне не представлял из себя ничего исключительного — светло-русые, забранные в небольшой пучок на макушке, волосы, чистое узкое лицо, тёмно-карие, с лёгким отсветом в вишнёвый, с прямым вырезом глаза — частенько такие же углублённые в себя, как у отца, и как будто остекленевшие. Единственное, что выделяло Эйдена из других агентов (но, конечно, не гвардейцев, те над ним откровенно потешались), — это его привычка вместо форменной куртки носить чёрный с красными вставками жилет с воротником-стойкой и без единого знака отличия, даже того, который сообщал бы всем, что вообще-то Эйден состоит в гвардии. Он был неприметен, бесшумен и молчалив — и именно этими качествами Марк наверняка и пользовался, как и Аспитис в отношении Тэдэо.