Ольга Карелина – Иеремиевы огни (страница 60)

Он специально изъяснялся так вычурно: чтобы гвардейцы запутались в конструкциях и эффект от последних слов оказался сильнее. Сработало, правда, лишь на Цезаре — в отличие от открыто возрадовавшегося Бохая, он недоуменно заморгал.

— Как скажешь, Аспитис! — отсалютовал кункан. — Хотя я поспорил бы насчёт уместности наименования… Цезарь, ты за или против?

Тот упрямо мотнул головой.

— Я не смогу на ты, — сказал он Аспитису, прямо глядя в глаза. — Вы мой командир. И, что бы ни случилось, это неизменно.

— Пусть так, — Аспитис пока улыбался, хотя внезапный отказ одного из самых доверенных людей ещё немного сблизиться неприятно резанул его. — Но, заметь, у моего сына тоже хватает солдат и телохранителей. И они обращаются с ним почти как с другом.

— Он не настолько их старше, — использовал другой аргумент терас.

— С Бертелем у нас разница в шестнадцать лет, и это никому не мешает. С Рэксом, уже в мою сторону, — в четырнадцать. Ты достаточно давно знаешь меня, и…

— Мы знакомы давно, да, — с непривычной щепетильностью поправил Цезарь. — А вот знаю ли я вас, утверждать не берусь. И кстати, со всей уверенностью могу заявить, что остальные ваши приближённые — разве что за исключением Бертеля — чувствуют примерно то же. Мы следуем за вами, что бы вы ни предприняли, и не берёмся гадать, по какой причине это делается и чем кончится. Было время, я списывал это на собственную неспособность видеть наперёд интриги, но потом я понял, что это вас шатает то в одну, то в другую сторону. Не проблема, конечно, к вам я ушёл именно от стабильности, кривой и бессмысленной. Но переходить на какой-то иной уровень, когда, будучи больше чем солдатом, придётся выносить оценочные суждения, — нет, увольте.

Аспитис смотрел на ближайшего соратника не моргая — кто бы мог подумать, что он способен сказать ему такое. До выхода из туннелей оставалось совсем немного, и он обязан был понять Цезаря прежде, чем они окончательно и безвозвратно покинут галереи.

— И в чём же… меня шатает? — спокойно уточнил Аспитис. — Это касается слияния?

— Слияния это касалось пятнадцать лет назад, — с сарказмом ответил терас, и уже Бохай посмотрел на него с недоумением. — Тогда вы могли что-то сделать по своему разумению, сейчас произошедшее я бы скорее приписал дипломатическим талантам Рэкса, против которых, кажется, вообще мало кто способен устоять. Я, в общем, о другом. Если взять самое начало нашего знакомства, это ситуация с моим отцом. Никто, кроме Ёсихару, не мог слить ему, где будет проезжать наша машина, но Ёсихару не понёс никакого наказания. В том бою чуть не погиб ваш, на данный момент, единственный друг, в следующем — потому что интрига продолжалась — я и Сэра, и уже Клифф был почти что прощён. Кое-кто обусловил его скорую смерть — не знаю, с вашего ли разрешения, но, если так, всё равно особой логики не прослеживается. Почему я должен был решать его судьбу? Почему вы в принципе так легко бросаетесь людьми, которые вам верят, а потом почестями якобы заглаживаете вину? В итоге возле вас остались либо такие фанатики, как я, готовые вам всё прощать, либо те, кто не утруждает себя размышлениями. Увидев возле Марка шестерых моих подчинённых, ранее бивших себя в грудь, что они, как и я, за вами в ад и обратно, я не удивился. Людям нужна предсказуемость. А не сегодня мы с ГШР пьём чай, завтра рубимся до полусмерти, а послезавтра лично Мессия вытаскивает злейшего врага с того света.

Больше всего Аспитису по окончании этой речи хотелось спросить у Цезаря: «Ну ты-то всё равно со мной, верно?» — и, получив утвердительный кивок, закрыть эту тему навсегда. Однако теперь от приближённых Аспитис ожидал не фанатизма, а понимания. Чтобы более ни в ком не сомневаться — до самого конца.

— И почему так, как ты считаешь, Цезарь? — тихо спросил он, остановившись перед последней дверью, за которой уже была парковка. Цезарь пожал плечами.

— Я не сужу, — ровно сказал он, глядя в сторону. — И тем более не осуждаю. Однако создаётся впечатление, что в попытке добиться всеобщего обожания вы стараетесь втиснуть себя в необходимые для этого рамки, слишком для вас узкие. Вы хотите казаться плохим, но не совсем. Проявлять благородство, но только когда вам выгодно. А из каждого его нечаянного всплеска извлекаете для себя оправдание. Примерно в тот момент, когда я уверился, что точно знаю ваши дальнейшие действия, вы объявили Страхову войну. Это было легче, чем разбираться. Я подумал: ну ладно, зло так зло, защитим кого надо, а потом вы поостынете. Вышло веселее: вселенское зло отпустило самого желанного пленника. Может, хоть сейчас всё устаканится. Пусть не у края, но хотя бы где-то посерёдке.

— Я постараюсь сделать так, — серьёзно проговорил Аспитис, и Цезарь наконец вскинул на него глаза — испытующие и недоверчивые. — Мне даже возразить нечего. С этой дороги не сойдёшь — оно и к лучшему.

Терас не ответил, только улыбнулся углом губ. Аспитис ввёл последний код, и бесшумно отодвинувшаяся дверь выпустила их на парковку в одном ряде от оставленных машин с Гиртом и Коеном во главе крохотных отрядов сопровождения. Ведущий наверх туннель уже был открыт, и ни единого чужака возле него не обреталось. Тамас махнул Аспитису из своей машины, и их троица поторопилась занять свои места.

Стоило выехать на поверхность — на удивление, беспрепятственно, — как Аспитису вновь пришёл звонок от агента, занимающегося делом Гидеона. Выслушав его сбивчивый отчёт о неожиданно раскопанной тайной явке журналиста и посоветовав, согласно ранее присланному сообщению, отходить в направлении ГШР и не предпринимать никаких дальнейших действий, Аспитис начал изучать полученные от разведчика фотографии с явки, пытаясь понять, что могло так взволновать его. Буквально третья заставила его похолодеть, и без промедления Аспитис приказал ведшему «ворон» Цезарю:

— Едем к лаборатории Розы. Чем быстрее мы заберём оттуда учёных и данные, тем лучше.

— Я вызову ещё несколько машин охранного сопровождения, — кивнул Цезарь, доставая телефон, а Бохай с заднего сиденья поинтересовался:

— А в чём, собственно, дело? Мне буквально минуту назад оттуда отписался Тэдэо. У них вроде всё в порядке.

— Напиши ему в ответ, чтобы собирали вещи. Вот поэтому, — Аспитис переслал ему фотографии. — Кого видишь?

— Дилана с Дамелой, — удивлённо отозвался кункан. — Кафе только канарийское. А на следующей — лаборатория с очень близкого расстояния. И дальше… ну понятно. Спалил нас любовничек…

— Мне больше интересно, откуда Гидеон знает, кто такой Дилан и как он выглядит. Похоже, мы и правда имеем дело с Брутусом. Его шпион собирает данные, пока сам он на войне.

— А удалился Гидеон из реальности по какой причине? — вежливо уточнил Цезарь в перерыве между собственными руководящими действиями. Аспитис неопределённо хмыкнул.

— Возможно, нападение будет сегодня, он и пропал, чтобы случайно не попасться нам в руки. Бохай, мониторь там ситуацию, пожалуйста, пока мы не подъедем.

— Да само собой, — досмотрев фото до конца, кункан стал набирать Тэдэо.

Новым местом для размещения лаборатории после «поимки» Дилана Аспитис выбрал ту самую тайную базу недалеко от Канари, где прежде его братом проводились эксперименты над синайцами: Рэкс ещё в годы раскрытия этого дела сумел убедить всех и каждого, что база уничтожена, хотя не тронул в ней и лампочки. За минувший со встречи в Копи месяц с лишним Роза, Борис, мотающиеся туда-сюда Алан с Салли и ещё несколько доверенных талантливых учёных МД успели там обжиться и начать заниматься Диланом — теперь, похоже, придётся опять всё переносить неизвестно куда. Если, конечно, по их приезде будет что. И дёрнул же чёрт Дилана разгуливать где попало…

К лаборатории Аспитис подъезжал в совершенном раздрае. Как ни силился, он не мог сложить воедино действия неизвестного врага — или Брутуса — вокруг ведущего журналиста «Максимы» и потому даже не представлял себе, чего ждать от него. Откуда эти задержки? Как сказал Бохаю Тэдэо, Дилан выезжал в кафе дня четыре назад — что мешало выслеживающим его напасть на лабораторию той же ночью? Какой ещё смысл узнавать её расположение, если не уничтожить, не отобрать или не убить Дилана? Может, они просто пытаются лишить Аспитиса душевного равновесия?..

Возле лаборатории, к ещё более усилившейся подозрительности Аспитиса, было тихо и мирно. Оставив машины на парковке, они всем скопом вошли в главное здание — белоснежное, в отличие от разбросанных по территории жилых помещений и складов — и здешними охранниками были немедленно препровождены на основной испытательный полигон, где Мессию уже ждали Роза с Борисом, Алан с Салли, виновники происходящего — Дилан с Дамелой и, как всегда, спокойный как удав Тэдэо.

— Ну что, собирайтесь, — вместо пожеланий доброго дня сказал Аспитис Розе. — Не буду тут пенять кое-кому на отсутствие бдительности, только время тратить. Собрали уже информацию, Тэдэо?

— Само собой, — отозвался тот, вставая и подходя к Аспитису. — Давайте ваши диски, я быстро перенесу в облако, чтобы не хранить яйца в одной корзине.

— Ты уверен, что нам нужно переезжать? — подала голос Роза, оглядываясь на мужа и приёмного сына. Аспитис, отдавший вынесенное с территории Марка самое главное своё сокровище и наблюдающий, как Тэдэо отошёл с ним к компьютеру у стены зала, напрямую подключённому к серверу, перевёл на артау скептический взгляд.