Ольга Карелина – Иеремиевы огни (страница 54)

— Спасибо за всё. Может, потом ещё свидимся, — подмигнул он и отпустил её. Анжела кивнула, отвернулась к ограждению, вновь вскидывая глаза на оранжевое полотно, и Аспитис пошёл к лестнице. Полотенце, в какой-то момент оказавшееся в его руках, как будто само собой расползалось на полосы и лохмотья.

Но это ничего. Как сказал тогда Бельфегор, всё пройдёт.

Глава 8

Заклятые друзья

Из больницы Аспитис возвращался в Канари не только с Мисао, но и с Цезарем: ввиду грядущих революционных изменений в глобальном мироустройстве, которые в первую очередь коснутся именно МД, Мессия согласился с Рэксом в том, что своих приближённых ему с войны лучше забрать. Сейя и Рейн, сейчас ведущие войска с северо-запада и юго-востока соответственно по направлению к центру Севера, где бешеной собакой скакал загоняемый в клещи Брутус, вполне могли справиться со всем и без присутствия эмдэшных представителей высшей власти.

И чем меньше у будущих весьма вероятных повстанцев-атрафламмовцев союзных войск будет рычагов давления на канарийскую ставку МД, тем лучше.

Анжелу и Гери Аспитис отослал из элевейтского госпиталя на следующий же день после их ночного разговора под Иеремиевыми огнями — поэтому ещё через день с Севера он отбывал с лёгким сердцем. По прибытии в Канари, никого из своих о возвращении не извещая, Аспитис прямым ходом направился в галереи ГШР, где должно было состояться подписание документов о слиянии Генштаба и организации Мессии-Дьявола в один общий надправительственный орган власти. Пока всё шло в тайне: Кит создал для Аспитиса и двух его телохранителей безопасный коридор для прохода по галереям, на совещание собрались лишь пятеро — сам Аспитис, Рэкс, Домино, Эдриан и Рената, но именно вот эти секретность и малочисленность участников громче всего заявляли о том, какое эпохальное событие готовилось произойти.

Встретивший Мессию сухим лёгким поклоном Домино ни единой чертой образа не совпадал с тем человеком, кто месяц назад заявился к ним с Рэксом с заявлением о смерти Азата. Чопорный, суровый секретарь — Тэдэо в лучшие его годы, — в деловом, до последней складочки выглаженном костюме глянцевого серого цвета, до блеска начищенных ботинках, белоснежной рубашке — на всём этом фоне даже терялись обычно несвойственные высшим чинам длинный хвост и видная из-за воротника татуировка из падающих фишек домино, окольцовывающая шею. К тому же общение с Арлетой (а Аспитис очень сомневался, что Домино посмел ослушаться своего командира) явно сказалось на аурисе положительно — за прошедший месяц из болезненной худобы и бледности он перетёк в нечто среднее между дистрофиком и нормальным человеком, и глаза теперь блестели не лихорадочной усталостью, а затаённым торжеством. Чего, само собой, никак нельзя было сказать об Эдриане.

Аспитис ещё помнил, как его старший брат выглядел в их последнюю встречу, когда пытался подло убить его, безоружного и беззащитного, собственными же руками, но всё равно с трудом верил, что человек, до определённого момента превосходящий его и внешним видом, и комплекцией, и затмевающим солнце величием, мог превратиться в высохшего, изборождённого морщинами старика, только, кажется, и живущего что ненавистью. Благодаря Розе — как Аспитис ни просил и ни требовал перестать ему помогать, это продолжало происходить — он ещё дышал вопреки всем усилиям альмеги открыть в его организме парочку филиалов уже существующих органов. И на фоне жёсткого, грозного Рэкса, при взгляде на которого сразу становилось понятно, кто управляет Генштабом, смотрелся беззубым зверем, растянувшимся на выщербленном полу давно не открывающейся клетки.

Впрочем, Аспитис всё равно ждал от него подставы. И наверняка Рэкс тоже — иначе не держал бы его постоянно под надзором.

— Добро пожаловать, сэр Пикеров, — встретил Аспитиса взявший официальный тон Домино и указал на пустое кресло напротив вставшего его поприветствовать Рэкса за овальным столом в небольшом кабинете, где должно было состояться совещание. Ни Эдриан, ни подмигнувшая Аспитису Рената, слишком красивая и живая, чтобы находиться рядом с Эдрианом, подниматься не стали.

Аспитис, оставивший Цезаря и Мисао за дверями, рядом с Кереном, и чувствующий себя непривычно нервозно, пожал лукаво улыбающемуся Рэксу руку и, уже доведённым до автоматизма движением отдёрнув плащ, опустился в кресло. Сразу смерил взглядом неподвижного Эдриана — тот, сплётший узловатые длинные пальцы, изваянием из треснувшего мрамора высился во главе стола и смотрел строго перед собой. Рэкс же подчёркнуто не обращал на него внимания.

— Начнём, пожалуй, — он подозвал к себе рукой Домино и, взяв у него папку и раскрыв её, пододвинул Аспитису. — Мы составили необходимый документ, Мессия. Просмотрите, любые правки, если то потребуется, будут внесены сейчас же. Или у вас есть что сообщить заранее?

— Ни полслова, — Аспитис, ощущающий себя будто в каком-то полусне, перевёл взгляд с чёрной рубашки Рэкса под серебристым пиджаком на первые строки предложенного ему соглашения. Буквально в прошлом году исполнилось тридцать лет его пребывания на посте лидера МД — довольно-таки, кстати, продуктивного пребывания. И всё ради того, чтобы одним лёгким росчерком пера она перестала существовать?

Впрочем, не к этому ли он шёл все тридцать лет, прерываясь разве что на бесполезные выпады в сторону тех, кто знал всё загодя и терпеливо сносил любые уколы? Проглядев первую страницу, Аспитис перешёл ко второй, не особо вчитываясь: Рэксу он верил теперь безоговорочно, в том числе в умении организовать что угодно максимально правильно. Дочитав до конца соглашение, он поднял глаза на, похоже, последнего серого кардинала Страхова.

— То есть минимум пять лет после слияния предполагается двойное управление — мной и… представителем от бывшего Генштаба? — уточнил Аспитис, бросив быстрый взгляд на статую своего брата. Тот даже не моргнул.

Рэкс согласно качнул головой.

— Чтобы по-настоящему слиться, организациям вполне может потребоваться даже больше пяти лет. Те, кто пойдёт за вами, Мессия, не потерпят, если первое время ими будет руководить кто-то иной. Те, кто останется от Генштаба, примут вас в качестве единоличного руководителя с огромным скрипом. А как всё устаканится, выберем какого-нибудь одного президента. В зависимости от обстоятельств.

— И какой шанс, что им буду я? — усмехнулся с подначкой Аспитис, и Рэкс тем же тоном отозвался:

— Думаю, пятьдесят на пятьдесят. Более точная вероятность будет считаться по соотношению бывших генштабовцев и бывших агентов МД.

— Что-то запахло демократией, чувствуете?.. Ладно, Рэкс, меня всё устраивает. Пока. Уверен, этот документ будет переделан ещё раз сто, как только мы столкнёмся с объективной реальностью… Если наше мнение вообще будет хоть чего-то стоить.

Он поставил размашистую подпись возле двух уже имеющихся — неразборчивой Эдриана и читаемой до последней буквы остро-угловатой, похожей на кардиограмму Рэкса — и, закрыв папку, отодвинул её на середину стола.

— Это вы правильно заметили, — глаза Рэкса налились чернотой. — Для обсуждения ситуации с «Атра фламмой» я предлагаю переместиться в более подходящее место. У нас всё подготовлено для…

— Замолчи на минутку, Страхов, — вдруг скрипуче перебил его Эдриан, и даже Рената посмотрела на него с изумлением. Статуя ожила, неприятно улыбаясь пожелтевшими зубами. — Есть у меня тоже один документ… на подпись Вашим Сиятельствам. Слушаете?

Аспитис и Рэкс переглянулись и скрестили на формальном президенте Генштаба взгляды. Краем глаза Мессия заметил, что Домино отошёл от их стола, напряжённо слушая кого-то говорящего у него в видном в левом ухе наушнике.

— Что у вас, Эдриан? — поторопил Рэкс, и седой хорон заулыбался ещё шире.

— Как я догадываюсь, для меня места в вашем новом союзе не найдётся. Я не настаиваю — хватит и моей подписи под этим мировым шутовством, из которого, будем надеяться, хотя бы половина участников выйдет непоцарапанной. Я хочу дожить жизнь спокойно, не опасаясь, что кто-нибудь придёт мне за что-то мстить, как только у него развяжутся руки… — он с ярким намёком посмотрел на Аспитиса. — Готов ли ты взять на себя моё обеспечение и защиту, Страхов, в обмен на одну интересную бумажку?

— Ты и в самом деле так боишься умереть раньше времени? — приподнял одну бровь Рэкс, отбросивший в связи с исключительностью ситуации формальности и, насколько Аспитис мог судить по его хитрому прищуру, уже догадывающийся об ответе на свой вопрос.

— Я предполагаю, что, как только я перестану быть тебе нужен в качестве ширмы, а мой любезный брат станет с тобой на одну планку, вы найдёте способ перекрыть мне кислород и по-тихому убрать со сцены. Слишком уж много у всех набралось обидок и неразрешимых противоречий… Так как, заключим сделку?

Не отвечая, Рэкс перевёл взгляд на Аспитиса, и тот понял, что судьба Эдриана полностью в его руках. Самолично продлить его никчёмную жизнь, не зная даже толком, что тебе дадут взамен? Когда он спит и видит, как бы наконец расквитаться с ним за всё?

— А что за бумажка-то? — нейтральным тоном спросил Аспитис, и Эдриан ухмыльнулся.

— Не переживай, свою жизнь я оцениваю дорого. Ты меня знаешь, Тисси… Согласен?