Ольга Карелина – Иеремиевы огни (страница 41)

— Все вопросы — к лечащим врачам, — огрызнулся он. — Ты удовлетворил своё желание общаться со мной? Выход там. Я ещё не определился, простил ли тебя за те твои условия по поводу Дилана.

Бельфегор вновь не стал возражать. Он коснулся руки Аспитиса — и тот, едва сдержавшись, чтобы не отдёрнуть её, впился в него неприязненным взглядом.

— Я думаю, простил, — безапелляционно заявил Бельфегор. — А ещё я думаю, что наконец понял тебя и твоё поведение по отношению ко мне. Если тебе интересно, благодаря Миа и Джею. По своему опыту советую перестать тебе постоянно ставить барьеры от близких людей. Мне кажется, тебе знакомо то одиночество, которым я дышал до того, как мы сошлись с Миа, вот только ты настолько свыкся с ним, что уже и боишься от него избавиться. Не надо. Быть настороженным полезно — но не против каждого же!

Бельфегор встал, поманил к себе уже тоже поднимающуюся Миа и подмигнул напоследок молчащему отцу.

— Особенно обидно, когда подозреваешь ты не тех, кого должен бы… Выздоравливай. Идём, Миа?

— Сейчас, — хорони сделала шаг к Аспитису и, сжав кулаки и метая глазами молнии, выпалила: — Не вздумайте угробить моего отца из-за собственных страхов, ясно? Если уж он вам небезразличен, используйте все средства, чтобы спасти его!

— Кто сказал, что он мне небезразличен? — хмыкнул Аспитис. — Впрочем, может быть — до конца войны. А там, пожалуй, я вернусь к старой политике в отношении ГШР. Имей это в виду, девочка, когда целуешься с моим сыном!

Миа, к счастью, поддавалась на подначки. Гневно выдохнув и резким движением развернувшись на каблуках, она, даже не следя, идёт ли за ней Бельфегор, вылетела из палаты. Бельфегор же лишь укоризненно покачал головой, но настроение Аспитиса уже поднялось на комфортный уровень, и его этот жест ничуть не впечатлил.

Когда за ним закрылась дверь, Анжела вышла из комнаты и встала у Аспитиса, нарочито демонстративно изучающего потолок.

— Зачем вы так с ним? — тихо спросила она, опускаясь на стул и складывая на коленях руки. — Вы правда предполагаете, что ваш собственный сын способен всадить вам нож в спину, лишь бы вы не мешались ему во власти или любви?

Аспитис повернулся к ней, разглядывая почти спокойное лицо, сдерживающее сейчас, кажется, и негодование, и неверие, и непонимание. Хорону хотелось смеяться — истерично и долго, потому что визит Бельфегора в очередной раз взбаламутил в нём устоявшуюся воду, являющуюся основой верного восприятия им реальности.

— Во-первых, об отношениях отца и сына можно составить определённое впечатление, основываясь на Мисао с Ёсихару, — с удовольствием начал Аспитис, поражаясь, насколько легко чувствовать не думая. — Во-вторых, конечно, не предполагаю. Это такая шуточка для посвящённых. Ты же видела, он не обиделся.

Анжела, представляющаяся сейчас Аспитису сплошным сгустком противоречий — причём главным, похоже, было то, что со своим статусом обычной медсестры она смеет что-то высказывать самому Мессии-Дьяволу, — задумчиво хмыкнула.

— И зачем? Он настолько вас раздражает, что вы не упускаете случая его подколоть?

— Наоборот, — хорон ощутил прилив неестественного вдохновения: чёртовы переломы, — я не могу на него надышаться. Он идеален, понимаешь? В его восемь лет я отрёкся от него, и он попал на воспитание к моему телохранителю и его жене. Я потом допытывался, как они умудрились вырастить такого золотого мальчика, а Энгельберт только отмахивался. По его словам, воспитанием Бельфегора вообще толком никто не занимался: всё сам. К этому возрасту он и так знал, что хорошо, что плохо. И законсервировался так, что теплоходом не сдвинешь. И всё было здорово, пока он не вернулся ко мне спустя семь лет. Я до сих пор боюсь его испортить. Бельфегор как вода — спокойный, постоянный, и то, что попадёт к нему в душу, наружу уже не возвращается. Поэтому я стараюсь почаще мутить эту воду собой, чтобы ни в коем случае он не стал похожим на меня. Чтобы все мои недостатки волнами выходили на поверхность и уносились его собственными порывами протеста, пока не успели ещё опуститься на дно.

Анжела, смотрящая на него во все глаза, помолчала несколько секунд и осторожно заметила:

— По-моему, сейчас в этом нет необходимости. Он выглядит вполне самодостаточным. Своим неприятием вы лишь раните его. А он, может, даже не догадывается, что на самом деле вы им гордитесь, а не презираете за эти самые протесты.

— А по-моему, уже догадывается, — ворчливо отозвался Аспитис, — раз заговорил про барьеры… — он увидел, что на лице Анжелы явственно отобразилось сомнение, и, решив сменить тему, забегал глазами по хорони, надеясь найти что-то простое, чтобы в обсуждении появилась хоть какая-то непринуждённость. Взгляд, однако, остановился на обручальном кольце, и с ходу Аспитис спросил: — А что твой муж думает по поводу того, что ты уехала работать на войну?

— Понятия не имею, — усмехнулась Анжела, однако глаза её чуть похолодели. — Мы уже три года не живём вместе, и я перед ним не отчитываюсь. Но, наверное, ему всё равно, поскольку нас с сыном он очень просто выкинул из своей жизни.

— Как так получилось?

— Ничего сложного. Он женился на мне и зачал ребёнка лишь для того, чтобы его бизнес-партнёры почуяли в нём надёжного человека — мне-то, конечно, говорил, что по любви, — Анжела начала меланхолично крутить на пальце то самое кольцо, то ли скрывая свои обиды и боль от поведения мужа, то ли и вовсе не испытывая их. — Ну а потом — ребёнку два как раз исполнилось — моя единственная подруга примчалась ко мне с безумными глазами и рассказала, что он предлагал ей стать содержанкой — или хотя бы любовницей. У Гери в самом деле такая репутация, пару раз она даже соглашалась, но не за моей спиной же с моим мужем! Она воспользовалась ситуацией и выведала у него все интересные подробности. Оказалось, что на меня ему, в общем-то, плевать, да и сын даром не сдался. Просто там, в бизнес-кругах, стали косо смотреть, и он быстренько подыскал себе дурочку из не очень богатых, которая поверит его сладким речам. Нормальной семейной жизни у него и в мыслях не было, более того, он был, например, уверен, что все кругом такие же меркантильные: я шикую за его счёт, а Гери готова меня предать, стоит только предложить ей достойную сумму. Кто бы мог подумать…

— То есть вы просто разъехались?

— Мы сложно разъехались. В тот визит Гери якобы случайно облила его вином и, пока он застирывался, порылась по рабочему портфелю. Чисто из чувства мелкого вредительства. Выбрала самые, по её мнению, интересные бумаги и утащила к себе, а потом сбежала под благовидным предлогом. Дома стали читать — а там хорошая такая нестыковка в расчётах с крупным клиентом, которого он обманул на круглую сумму. В общем-то, Франку даже особо угрожать не пришлось, сам предложил разъехаться на моих условиях, лишь бы наружу не пошло. Отделался он легко: я всего-то заставила продолжать давать денег на ребёнка и не трогать его и мою маму, к которой я съехала. Разводиться пока не разводились, потому что большая часть зарплаты у него неофициальная и алименты будут грошовые. Но он всё равно мне потом подлянку сделал: ни в одну клинику или больницу меня не берут выше младшей медсестры. На меня действие нашего договора-то не распространяется. Вот я на войну и уехала, чтобы денег заработать.

— Почему не хочешь опять пригрозить компроматом? — сощурившись, спросил Аспитис, и Анжела пожала плечами.

— Это будет не совсем честно. Использовать того клиента для своих нужд с моей стороны тоже нечестно, но я знаю, что рано или поздно Франк сорвётся — и я дам ход этой информации. Весело, наверное, будет.

Мессия не стал это комментировать: он уже понял, что Анжела закусила удила и без страха пойдёт до конца, когда это потребуется. Как и с Ёсихару. Эта девушка явно привыкла обходиться, подобно самому Аспитису, собственными силами. Ему было интересно ещё узнать про Гери, но Анжела опередила его своим вопросом:

— А ваша жена? Она приедет? Луиза, да?

— Луиза? — Аспитис ощутил, как губы его расползаются в неприятной усмешке. — Нет, не приедет.

— Вы тоже разошлись?

— Если бы. Она умерла, — Аспитис увидел, что Анжела вскинула руки к губам, кажется, искренне ему сопереживая. — Это было шестнадцать лет назад. Её убили.

— Вы… наверняка уже наказали… убийцу?

— Хотел, да приближённые не дали. Крайне популярная фигура в наших кругах, слишком много нашёл себе защитников, — он опять нехорошо улыбнулся, и хорони непонимающе моргнула.

— Как так? Разве у вас не абсолютная власть? И где он сейчас?

— Да вон лежит, — целой рукой Аспитис указал на соседнюю кровать, и Анжела окаменела. — Там сложно всё. Фактически убил-то он, а вот случайно или не случайно — мнения расходятся. Я остался в меньшинстве, и противостоять им без потерь не получилось. Всё моё окружение не желало Рэксу смерти — и, объединившись с его окружением, сумело его спасти. Шесть лет я пытался его достать, ну а потом как-то отболело. Устал я отгонять мухобойкой бронепоезд.

— Вы… до сих пор её любите? — тихо спросила Анжела, не отрывая глаз от его лица. Аспитис кашлянул.

— Как и твой муж, я заключил с Луизой фиктивный брак на политической основе, и по той же причине мы родили ребёнка. У нас была договорённость оставаться свободными друг от друга, только не выносить эту свободу на всеобщее обозрение. О любви договора не было. Я был к ней привязан, но Рэкса не простил не поэтому.