Ольга Карелина – Иеремиевы огни (страница 40)

— Это моя работа, — весело отозвалась Анжела. — Надеюсь, теперь вы поправитесь.

Аспитис согласно кивнул, не подав виду, что упоминание работы отчего-то резануло его по самому сердцу.

До самого утра вокруг Рэкса царила суматоха, и Аспитис, конечно, не мог спать. Ему провели экстренную операцию на сердце под бдительным присмотром Алана, пока Салли у себя в «походной лаборатории» разбиралась с бактерией-тромбообразователем, потом сильвисы подключили к хорону свой собственный прибор и стали следить за отображаемыми на его мониторе результатами их пробных инъекций по полному уничтожению инфекции. Лишь на рассвете Алан подступил к Аспитису с докладом.

— Постепенно ваша альмега убьёт её, — сообщил он, и задремавшая было на стуле возле Мессии Анжела, в отличие от своей подруги Гери не пожелавшая до особого распоряжения идти спать в сестринскую, встрепенулась, прислушиваясь. — Пока это единственное средство: чтобы разработать полноценное лекарство, нужно время, которого у нас нет. Проблема в том, что даже без инфекции Рэкс, скорее всего, ещё долго будет оставаться в коме. Переломы позвоночника — опасные, хорошо, что жив и вроде без последствий в виде паралича. Лучше всего было бы сейчас устроить ему переливание вашей крови. Антител у вас нет, кровь примется без проблем. Сразу пойдёт заживление. Возможно, выйдет из больницы вместе с вами.

Аспитис сощурился, видя, что за внешней убеждённостью тона Алана скрывается непонятное колебание.

— Если всё так просто, что ж меня ещё не готовят к переливанию? — поинтересовался он, и сильвис посмотрел в сторону.

— Мы не до конца уверены в последствиях, — он сунул руки в карманы халата. — Мама тоже. Блокиратор может затихнуть на время из-за такого огромного количества функционирующей альмеги, а может создать свой собственный наплыв ориентированных на её уничтожение Т-киллеров, и это просто убьёт его. В малых дозах они работают друг с другом без эксцессов, но для больших гарантий нет. И возможности безопасного эксперимента тоже.

— Роза зимой этого года быстро сварганила «заживлятор» на основе моей альмеги для Цезаря. С Рэксом это не сработает?

— У Цезаря нет гена-блокиратора, — грустно улыбнулся Алан. — Решать вам. Я бы попробовал. Пусть пятьдесят на пятьдесят, но всё же…

— Ты бы попробовал, я не сомневаюсь, — фыркнул Аспитис. — Твоим родителям — и тем и другим — я разрешал проводить любые эксперименты. Над собой. Рэксом я рисковать не могу. Пусть тогда приходит в себя сам, медленно, но верно.

— На это, к сожалению, у нас тоже нет гарантий. Он может выйти из комы завтра, а может сегодня вторично отказать сердце. Там всё уже на волоске держится. Вы всё-таки подумайте, хорошо?

Аспитис закатил глаза и отвернулся. Анжела вскочила со стула и устремилась к подозвавшему её Алану, чтобы получить рекомендации по уходу. До следующей инъекции Аспитису было ещё полтора часа, и он, абстрагируясь и от находящихся в палате людей, и от того решения, которое надо было обдумать, закрыл глаза, надеясь хотя бы ненадолго уснуть.

Тела своего Аспитис всё так же почти не чувствовал, за исключением левой руки и головы с шеей, но терзавшая его ранее боль уже отпустила его, оставив после себя лишь общую слабость и какое-то мозаичное восприятие реальности. Про войну, например, не получалось думать в принципе: перед глазами призраками бродили люди и разрозненные воспоминания, без какой-либо привязки к настоящему или прошлому. Узнав у Керена количество погибших и раненных при взрыве на оружейном складе «Аркана», не давшем их с Рэксом отряду перейти на ту сторону гор, Аспитис почти сразу отвлёкся от полученной информации — от неё во внутренней копилочке осталось лишь осознание, что Энгельберт жив, только поломан почти так же, как он сам. Больше никого из приближённых гвардейцев тогда с Мессией не было, и это тоже способствовало быстрому выбрасыванию из головы данных об оставшейся где-то очень далеко войне. Сейчас куда проще было чувствовать, чем думать, и у Аспитиса не нашлось сил этому сопротивляться.

До вечера он не спал, а дремал, внутренне ощущая необоснованную боязнь полностью погрузиться в сон — то ли из-за приходящих болезненных детских воспоминаний-утопленников, то ли просто опасаясь больше не проснуться: будь Аспитис в обычном состоянии, ему ни за что не пришли бы в душу подобные страхи. Однако неизменно, стоило ему открыть глаза, напротив на стуле сидела участливо изучающая его лицо Анжела — и как только ей удавалось меж своими обязанностями подгадывать момент его пробуждения? Или это он просыпался, заслышав, как она подходит? Это было уже неважно. Вид Анжелы дарил Аспитису спокойствие — пока зависимое, боязливое, и это тоже волновало его.

Когда Аспитис решил наконец вновь нормально шагнуть в реальность, дверь в палату как раз открывалась. Сфокусировавший зрение Мессия, ширма которого по его просьбе теперь всегда была отодвинута полностью, увидел, как на пороге помещения появляется его молодая копия под руку с невысокой девушкой-хорони с чёрно-белыми волосами, и уже привычно стиснул зубы. Если уж Алан с Салли так запросто приехали к нему на край Севера, наплевав на все возможные запреты, кто же удержит Бельфегора от подобных визитов?

— Здравствуйте, — Бельфегор скользнул взглядом по палате, Аспитису и остановил его на поднявшейся со своего места Анжеле. — Мы тут в гости. Миа Страхова, — он кивнул в сторону неотрывно смотрящей на кровать Рэкса хорони, — и Бельфегор Пикеров. Разрешите?

— О, конечно, — Анжела подошла к ним, приветственно улыбаясь. — Приятно познакомиться. Меня зовут Анжела Антипова. Алан и Салли, если они вам нужны, у себя, можете спросить у Мисао или Керена…

— Я их потом найду, — кивнул Бельфегор и, вдруг поднеся протянутую ему для рукопожатия руку Анжелы к губам и поцеловав её, заметно поклонился. — Я очень благодарен вам за спасение моего отца и… хм… будущего тестя. (Здесь Миа что-то невнятно пробормотала.) Я найду способ отплатить вам, Анжела.

— Что вы, мне ничего не нужно, — хорони замерла истуканом, явно не зная, забирать ли руку и как вообще реагировать на такое поведение. — Каждый делает свою работу. Я пошла в медсёстры для того, чтобы помогать людям.

— Помощь — это здорово, только не у всех хватает духу под давлением внешних обстоятельств довести её до конца, — Бельфегор хмыкнул и отпустил её. — Мы позже вернёмся к этому разговору.

— Как скажете. Если что, я у себя, — Анжела указала на приоткрытую дверь их с Гери комнаты и, вежливо улыбнувшись молчащей Миа, спешно скрылась за ней. Аспитис пронаблюдал, как его сын и, очевидно, «будущая невестка» разделились: Миа заторопилась к своему отцу, Бельфегор же зашагал к Аспитису.

— Кого нелёгкая принесла, — холодно встретил сына Мессия. — Мне стоит напомнить, что с моей временной недееспособностью ведение войны в дополнение к Бертелю, Цезарю и иже с ними ложится на тебя, или ты сам в курсе?

Краем глаза он видел, что Анжела не закрыла за собой дверь плотно, а значит, слышала весь происходящий разговор, но подобные вещи он никогда не скрывал от тех, кто ранее уже был допущен к нему. Бельфегор же в ответ на совсем не дружелюбное приветствие лишь мягко и терпеливо улыбнулся и сел на стул.

— Конечно, я в курсе. Но что делать? Если кто-то занят, это не значит, что он имеет моральное право игнорировать болезнь своего отца, — заметил он, и Аспитис саркастически усмехнулся.

— Надеюсь, ты пришёл не проверить, как долго мне тут осталось, с тем чтобы подослать со своей стороны кого-нибудь, кто быстренько меня ухлопает. Чтобы не стоял на пути заключения противоестественного союза Пикеровых и Страховых.

Он ожидал, что Бельфегор вспыхнет в ответ на такое переходящее все рамки заявление, даже был уверен, что сын не сдержится, но тот удивил его — опять. Улыбка его стала ещё мягче, а в глазах засветилось что-то ранее Аспитисом там не виденное и сейчас непонятное.

— Рад, что, несмотря на твоё состояние, ты сохранил способность шутить, — сказал он. — Кстати, Миа вообще не должна была со мной уехать. Подговорила там кого-то, не признаётся кого, и тайком загрузилась в вертолёт. Прости, что потревожили. Как ты?

— Терпимо. Но было бы лучше, если бы ты не маячил перед глазами.

— Мы скоро уйдём. Попозже, может, дней через пять, подъедет кто-нибудь сообщить тебе обстановку. Пока у нас лёгкий хаос, особенно если учесть, что кое-кто воспользовался ситуацией, чтобы посаботировать, — Бельфегор едва заметно поморщился. — Хотя, конечно, это только мне кажется, скажешь ты.

— Почему? — не привыкший к столь миролюбивому тону сына, Аспитис терялся в собственных словах.

— Потому что, стоит мне в чём-то обвинить Марка, как ты кидаешься грудью его защищать.

— У меня есть на то причины.

— Да, я знаю. И причины в том числе. Какие прогнозы у Рэкса?

— Пока ничего определённого, — Аспитис отвёл взгляд и неожиданно для самого себя признался: — Алан предлагает ему сделать переливание моей крови, но не знает точно, поможет это ему или убьёт. Пока я отказываюсь. Возможно, он выкарабкается сам.

— А возможно, нет? — взгляд Бельфегора стал острым и неодобрительным. Кажется, за прошедшие три недели с начала поисков Дилана он изменился больше, чем за всю жизнь, и, как вести себя с новым Бельфегором, Мессия даже не догадывался.