Ольга Карелина – Иеремиевы огни (страница 27)

Это стало сигналом для всех. Бельфегор, не обменявшись со своим сопровождением даже полувзглядом, вместе с оскалившимся и явно только и ждущим повода Десмондом и Унуром кинулся в сторону уже поднимавшего, не вставая сам, пистолет Доминика, от которого Дамела торопливо оттаскивала в направлении ворот хранилища Миа; Иму же, устремляясь к Брутусу, рванувшемуся к Дилану, тоже достал оружие.

Выстрелы, однако, прозвучали раньше, чем хаен успел направить его на ауриса, — три, два последних из которых почти слились в один, а два первых раздались откуда-то сверху. Спустивший курок Доминик промахнулся по Бельфегору: пуля лишь чиркнула ему по уху и виску, оставив жгучую полосу и унеся четверть раковины, но остальные две, выпущенные явно с одного из двухэтажных нагромождений контейнеров со стороны пристани, попали точно в цель. Споткнувшийся от боли Бельфегор, с усилием разогнав перед глазами черноту, увидел, что его телохранители один за другим падают на бетон погрузочной зоны: Иму с багровым пятном возле ключицы, Унур же — с раной над левой лопаткой.

Десмонд тем временем добежал до брата, успевшего подняться, и буквально снёс его собой. Дамела, оставившая Миа на безопасном расстоянии, спешила к хаену и кункану, похоже, намереваясь и их оттащить на более защищённую территорию. Навстречу ей мчался Джей — наверное, к Миа, кто ещё будет охранять её, когда нет больше никого относящегося к ГШР хотя бы задним числом. Нужно было помочь Десмонду, с одной рабочей рукой представляющему для Доминика слабого противника, и, уже двинувшись в их сторону, Бельфегор оглянулся на Дилана и Брутуса.

Аурис и сильвис уже сражались — Дилан пока в обороне, Брутус в яростном, исступлённом накате. Краем глаза Бельфегор, отворачивающийся от них, увидел, как что-то крупное валится с крайнего столпа контейнеров. Отпрыгнув от него в сторону и заодно оттолкнув ближе к противоположному нагромождению оказавшуюся как раз рядом Дамелу, хорон понял, что со второго «этажа» упал — и явно не по своей воле — тот стрелок, кто сразил Иму и Унура: рядом с мускулистым, почти не уступающим размерами среднему хиддру вером приземлилась и винтовка, кстати, обычно используемая гэшээровцами. Почти сразу сверху на вере оказался худой вихрастый эрбис, в котором замерший на одном месте Бельфегор без удивления узнал Герберта. Одним отрывистым движением подросток всадил зашевелившемуся было веру между пластинами бронежилета — у него единственного он имелся, тоже генштабовской версии — сверкнувший на ярком солнце узкий лёгкий нож, потом, молниеносно развернувшись, Герберт, почти не целясь, отправил такой же в как раз сосредоточившегося на убийстве Дилана Брутуса.

Нож должен был, по прикидкам Бельфегора, войти ему точно в шею, но обладавший сверхъестественной реакцией Особенный успел не только обернуться, но и размашистым движением «когтей» перехватить и перенаправить его — в Герберта. Эрбис вскинул руку, защищая лицо, и нож вошёл ему между пястными костями, насквозь пронзив ладонь. Шипение Герберта слилось с криком Десмонда, и Бельфегор наконец оторвался от наблюдения и побежал к нему.

Силы, конечно, оказались неравны: вдвоём с Десмондом, пусть уже и получившим ранение от Доминика, который, лишившись пистолета, достал боевой нож, они легко смяли тераса. Оглянувшись, Бельфегор с изумлением понял, что Дилан не только всё ещё жив, но и успешно продолжает отражать Брутуса — к тому же, кажется, начиная в свою очередь переходить в наступление. Он был бледен, зол и сосредоточен, а ещё так же быстр, как противник, что однозначно говорило о возвращении его Силы. Всего-то и нужно было, что схлестнуть его с Брутусом? Видя, что устроившая в углу тупика раненых Дамела вскакивает на ноги, явно намереваясь кинуться на подмогу Дилану, Бельфегор тоже встал, оставляя поверженного Доминика на торжествующе ухмыляющегося Десмонда. Дамеле, само собой, до двух Особенных было ближе, но даже она не успела до них добежать.

Помощь пришла сверху — агенты, почти все знакомые Бельфегору по личному общению, посыпались с разных концов этажей контейнеров. Двое заслонили собой Иму и Унура, уже пришедших обратно в сознание и приподнимающихся на локтях, ещё двое, к слову их отцы, Сорен и Бохай, спрыгнули по обе стороны от Брутуса — он, очевидно, заслышав их приближение, за миг до этого далеко отпрыгнул от Дилана к Хасу, — один приземлился в шаге от так и оставшегося у неподвижно лежащего вера Герберта, заслоняя его собой. Старшие хаен и кункан вскинули оружие, направляя его на Брутуса, но выстрелы прошли мимо: подхвативший Хаса аурис уже подбежал к краю пристани — всё-таки перемещался он намного быстрее даже накачанных майлером Шштернов — и прыгнул в воду. Гвардейцы бросились следом, стреляя по воде, однако Бельфегор был более чем уверен, что Брутусу в очередной раз удалось уйти.

Он смотрел на людей, появившихся в коридоре рядом с отползшими к стенке контейнера Джеем и Миа: его отец криво улыбался, обозревая поле боя, а сопровождающий его неизменный Цезарь уже спешил к Десмонду и Доминику. Можно было наконец выдохнуть.

— Зажгли, зажгли, браво, — то ли недовольно, то ли, наоборот, восхищённо проговорил Аспитис, шагнув к Бельфегору и скользнув взглядом по его ране, кровь из которой уже залила хорону шею. — Обзавёлся новым шрамом, сын?

— Посмотрим, — Бельфегор пожал плечами. Он отвернулся от отца, оценивая обстановку. Возле Дамелы с Диланом, рваные раны которого затягивались прямо на глазах, стояли те двое гвардейцев, кто прежде находился возле Иму и Унура: десятый и одиннадцатый в личном полку Мессии, жилистый колючеглазый кейер Гирт и всегда работающий с ним в паре, более крупный, мастер ножей тамас Коен (у него в своё время учился Бельфегор), — их же место заступили осматривающие сыновей жёсткий и лицом, и поведением хаен Сорен и такой же гибкий, как Унур, кункан Бохай. Пятый гвардеец, пеланни, с волосами сразу трёх цветов — белый, жёлтый, чёрный, — собранными в четыре разновеликих хвоста, обычно используемая в силовых операциях и чемпионка в стрельбе из лука среди крупных рас всего материка, Диллза, склонилась над усиленно отворачивающимся от неё Гербертом.

— Что ж, раз с кровопролитием покончено, — выждав, пока сын осмотрится, вновь подал голос Аспитис, — предлагаю всем рассортировываться по машинам. У меня ещё куча дел в Айкильском районе. Если я через два часа не появлюсь в Намибе — это у самой границы Дельфии, — Рейн Страхов может здорово обидеться. А осуждающих взглядов с меня пока достаточно, Седа ещё жива в памяти.

— То есть, — Бельфегор обернулся к нему, внутренне удивившись, что отец вслух помянул свой не такой уж давний позор, — ты предлагаешь сейчас мальчики налево, девочки направо? Дилан с Дамелой, например, сядут в карету к Диллзе, которая быстренько их доставит до первой же вертолётной площадки, а оттуда — в ещё одну тайную лабораторию? Десмонда и Герберта можно и в больницу… Да?

— Ты к чему это? — раздражённо поинтересовался Аспитис, явно разозлённый его холодным, отстранённым тоном. — Хочешь предложить иные варианты?

— Именно, — Бельфегор заложил руки за спину и, удостоверившись, что на него смотрят все без исключения, отчеканил: — Никто никуда не пойдёт, пока не будут выполнены два моих условия.

Аспитис приподнял одну бровь, щурясь. Бельфегор, чувствуя пробирающий до мозга костей ужас от осознания того, в какой глубокий омут он сейчас нырнул с головой, — хотя вроде готовился, — бесстрашно продолжил:

— Первое: ты должен мне ответить на один вопрос, здесь и сейчас, а то я тебя знаю. Зачем ты приказал мне выслеживать всю эту компанию по камерам, если среди них была Дамела, которая должна была сдать их местоположение, как только они окажутся в каком-нибудь порту? Или когда Дилан вдруг вернёт Силу?

Бельфегор стоял боком к отцу, потому увидел, как Дилан резко повернул голову к Дамеле — и то же сделали Герберт, Джей и Миа. Аспитис усмехнулся.

— Ты всё так же не желаешь копать дальше культурного слоя, сын. Конечно, Дилана должна была выдать Дамела. А ваша группка была мне нужна, чтобы однажды случайно наткнуться на какую-нибудь ненормальную активность в стратегически важных районах. Что, собственно, вы и сделали, выявив очередное предательство в Айкиле. О чём о чём, а об этом я предпочёл не сообщать вообще никому — на всякий случай. Твоё второе условие?

Бельфегор, в общем-то, не ожидавший от отца ничего иного — конечно, у него был какой-то ещё план, и, конечно, своего сына он не захотел в него посвящать, — искривил губы в благожелательной улыбке — хотя беснующееся в предчувствии бури сердце чуть не выскакивало из горла.

— Второе такое. Сейчас мы спросим Дилана, куда он хочет поехать. И, если вдруг выяснится, что в колонии, а не в лабораторию, ты не будешь ему препятствовать.

Теперь все взгляды — жгучие, как перец — скрестились на Бельфегоре, но он предпочёл не замечать их, глядя только на отца. Тот резко выдохнул через до предела расширившиеся ноздри и вполне спокойно спросил, кивнув в сторону одеревеневшей Миа:

— Это влияние твоей новой пассии, да? Или сразу обоих Страховых? Счастье всем, и пусть никто не уйдёт не по своей воле?..

— Я люблю Миа, да, — согласился Бельфегор, мельком посмотрев на Миа — она, совсем недавно порозовевшая, опять побледнела. — Это пройдёт, не переживай. Однако этот наш разговор я замыслил ещё до её появления в нашем доме. Собственно, поэтому я и сказал Адамасу координаты лаборатории. Не только твоё мнение имеет вес, отец. Впрочем, если ты считаешь иначе, поступай как знаешь…