Ольга Иванцова – Дело Матильды Егоровой (страница 19)

Максим с легкостью вычислил нужную квартиру. Она располагалась на первом этаже двухэтажного приземистого строения. Капитальный ремонт, проведенный, по-видимому, недавно, совсем не поправил положения вещей. Дом выглядел странно еще и с учетом того, что был выкрашен в бледно-розовый цвет снизу и пурпурный цвет сверху. Какое-то красочное надругательство. На контрасте особенно выделялись очень грязные окна, было заметно, что в квартире Романа нет никаких штор. Собственно все, снаружи больше осматривать нечего. Максим зашел в подъезд и перед тем, как достать ключ, аккуратно обследовал входную дверь, но здесь на глаз вроде бы все было в порядке: старая, обшитая каким-то плотным материалом, замок цел. Это плохо. Он еще раз огляделся и прислушался, чтобы исключить внезапное появление любопытных соседей, надел медицинские перчатки, купленные в аптеке за время ожидания такси, вставил ключ и исчез внутри.

В небольшой двухкомнатной квартире Максим провел от силы минут десять. Исходя из обстановки и известных ему фактов, подставить Романа Егорова было несложно. Хорошо, что он понял как, плохо, что доказать это проблематично. Нужны свидетели или…

Максим аккуратно и без лишнего шума закрыл за собой дверь, снял перчатки, выбросил их в урну рядом с почтовыми ящиками, вышел на улицу и снова принялся пристально вглядываться в Ромино окно. Про себя он прикидывал, насколько реально было провернуть все это в одиночку, и так глубоко погрузился в собственные мысли, что дернулся от испуга, услышав голос, который внезапно раздался за его спиной.

— Кого высматриваем, молодой человек? — спросила на вид строгая седовласая женщина, одетая в пестрый уличный халат.

— Здравствуйте! Извините, я вас не заметил. Меня зовут Максим, я журналист. — Он полез во внутренний карман и протянул женщине визитку. — Вот, возьмите. У вас тут пару дней назад милиция арестовала Романа Егорова, он жил в этом доме. Может, знаете такого?

— Конечно, я Рому знаю, — спокойно ответила женщина, — это мой сосед. А вы с какой целью интересуетесь?

— Тут такое дело, — Максим, застигнутый врасплох, не смог придумать ничего другого, как только говорить правду, — я провожу неофициальное расследование смерти Матильды Егоровой. Близкие до сих пор не верят, что Рома мог быть причастен к убийству сестры.

— Какие такие близки? Никаких родственников у Ромы, кроме сестры, не было. — Ее взгляд стал еще строже и подозрительнее.

— Наверно, я не совсем правильно выразился. Меня наняла подруга их семьи, Марина Колесниченко, высокая блондинка, она должна была здесь часто появляться. Вы тоже могли ее видеть…

— Ах, Мариночка! Ну, тогда все понятно, — резко перебила женщина. — А я уж подумала, вы один из тех нахальных репортеров, что тут три дня к ряду ошиваются. Я им сразу сказала, чтобы подобру-поздорову отсюда выметались, а то милицию вызову. Нечего им тут ловить. А сколько после них бычков на тротуаре валялось, мама дорогая! Урна в двух шагах, и ведь все равно под ноги мусорят. А вы, оказывается, от Мариночки, конечно-конечно. Давайте присядем, э-э-э… — женщина взглянула на визитку, — Максим. Я все вам расскажу как на духу.

Они сели на скамейку рядом с подъездом, и женщина многозначительно посмотрела журналисту в лицо.

— Расскажите, пожалуйста, про вашего соседа, — говоря это, Максим понимал, что ему выпал шанс получить все ответы, ведь перед ним находился официальный обозреватель событий всего двора.

— Значит, так. Поселился Рома у нас тут лет семь назад, квартира его прямо под моей. Молоденький совсем, длинный, щупленький. Поначалу, конечно, я не обрадовалась: современная молодежь абсолютно бестолковая и бесстыдная. Сразу подумала, прощай, спокойная жизнь: будет тут пьянки-гулянки устраивать, водить к себе всякий сброд. А у меня давление, бывает, скачет, да голова часто побаливает, потому шум мне противопоказан. Но, слава Богу, обошлось, тихо он жил, не буянил. Знаете, Максим, я бы даже сказала, что слишком уж он тихий для своих-то лет. Ни друзей, ни девочки какой. У нас тут клуб есть рядом, все подростки там ошиваются, да вот только Ромочку я и близко в тех местах не видела. Это потом только выяснилось, что он круглая сирота, сестра на белом свете одна и осталась, а родители у них умерли. Видать, очень это на него повлияло, раз он так закрылся ото всех. Бедненький. Пройдет, бывало, мимо, поздоровается, а больше и слова из него не вытащишь. Но мальчишка-то он хороший, безобидный, большую часть времени дома проводил, никогда ничего плохого за ним замечено не было. Даже жалко его, пропадет ведь один-то, тут и думать не надо, пропадет.

— А сестра его, Матильда, она часто навещала брата?

— Ну, как только Рома въехал, Матильда появлялась тут каждый день. Нам с соседками даже любопытно стало, кто она такая и кем ему приходится. Они ведь с Ромой абсолютно не похожи: если не узнаешь, так и не скажешь, что родня. Матильда — статная девушка, я бы даже сказала, породистая: дорогая машина, модная одежда, выглядит всегда с иголочки, а Рома простенький, невзрачный. Ой, долго же мы гадали, неужто это его жена или любовница? Но вы же понимаете, Максим, напрямую спросить как-то неудобно. И вот однажды внучка у меня гостила. Да как увидела ее и говорит: «Ба, обалдеть, это же Матильда Егорова — модель, певица, самая настоящая звезда!» Мы все прямо в шоке были. Она ведь знаменитость, оказывается, а мы ни сном ни духом. После уж и разузнали, что они-то, выходит, брат и сестра. Все-таки гены — удивительная вещь. Так, о чем я говорила? Ах да, часто она тут бывала, часто, и всегда с пакетами еды. Видно, что заботилась о нем, опекала Ромку-то, надолго одного не бросала. Вот только в последние года четыре все реже и реже ездить начала, а потом и вовсе пропала, почти не видела ее я тут. А вместо Матильды Мариночка Рому навещать стала, тоже очень хорошая девочка.

— А откуда вы знаете Марину?

— Да вот как-то шла зимой из гастронома, как почти у самого подъезда поскользнулась и упала. А тут как раз Мариночка навстречу идет, помогла мне встать, на этаж подняться, до самой двери провела. Конечно, просто так ее я не отпустила, мы чаю выпили, по душам поговорили. Она и рассказала мне, что за братом подруги присматривает, свой телефон оставила на всякий случай. Очень хорошая девочка, добрая. Всегда остановится, спросит, как здоровье, все ли у меня хорошо. Даже пару раз лекарства привозила, что мне доктор прописал. В нашей-то аптеке никогда ничего не купить, а до центра мои ноги меня уже не донесут. Вот Мариночка и подсобила, даже денег не взяла. Сразу видно, что из нее выйдет замечательная мать и жена.

— Как вы считаете, Рома мог совершить это убийство?

— Сложно мне судить, Максим. С каждым случиться может. Особенно… Хорошо, раз вы от Мариночки, как есть скажу, вы ведь позорить их семью не собираетесь, помочь же хотите… Пил Рома, бывало, что много пил, а в последнее время так вообще практически постоянно. Идет с мусорным пакетом, а там все звенит. Я тогда Мариночке звонила, все рассказала, они с Матильдой приезжали к нему, да, видно, уже сильно его затянуло, раз он на родную сестру руку поднял. А с другой стороны, ну не похож он на садиста или злыдня какого! Спокойный, тихий. Нет, не могу поверить, что кровь сестры на его руках.

— Я как раз это и пытаюсь доказать. Похоже, что сосед ваш невиновен, что подставили его. Уверен, вы глаза и уши этого двора, и мне нужна ваша помощь.

— Да что вы говорите! Ох, ну конечно, я готова. Что вы хотите знать?

— Вы видели Рому вечером в прошлое воскресенье?

— А как же. Я как раз здесь и сидела, а он мимо меня прошел. В руках пакет: небось опять бутылку себе купил. Я еще подумала, откуда деньги взял, вряд ли ведь Мариночка дала. Часов в восемь это было. Точно помню. Я как раз домой собиралась новости смотреть.

— А ночью вы не слышали странные голоса или какой-нибудь необычный шум из его квартиры?

— Нет, Максим, врать не буду. Все было тихо, как и всегда. Да и милиция меня уже об этом спрашивала. Только ничего другого сказать я не могу. Напился, наверно, да спать лег. По крайней мере, ни криков, ни подозрительных звуков, ни музыки не было слышно, спокойно та ночь прошла.

Это оказалось совсем не тем, на что рассчитывал Максим. Но сдаваться он не планировал, поэтому спросил:

— А мог ли Рома в тот вечер забыть закрыть входную дверь?

— Ой, Максим, ну конечно, мог. Он ведь абсолютно рассеянный был: то ключ в двери оставит, то не запрется как следует. Ни капельки не беспокоился о своей безопасности. Я и Роме объясняла, и Мариночке говорила не раз, что может приключиться беда. Вот она и приключилась. Что, к нему в квартиру забрался кто-то? Ой, я теперь буду на все замки закрываться. Какое страшное время! Раньше, конечно, по-другому жили, гораздо безопаснее и спокойнее. А сейчас на каждом шагу вор да убийца. Боже! Бедный Ромка, в тюрьме сидит за другого. Ой-ой-ой. Я же предупреждала, просила, чтобы проверял дверь, чтобы окно закрывал хотя бы на ночь, первый этаж все-таки: еще влезет какой сумасшедший, так вякнуть не успеешь, как дух испустишь. Что ж это творится-то такое, а?

— Значит, у Ромы могла быть открытой не только дверь, но и окно? — Максима очень заинтересовал данный факт.