Ольга Иванова – Звуки цвета. Жизни Василия Кандинского (страница 30)
Дэвид со всех ног мчался навстречу, когда случалось издали заметить автомобиль Фила. И не только потому, что в этот день на столе неизменно стояло пиво в зеленых бутылках, блюдо восхитительно пахнущей жареной свинины и сливовый пирог. Фил каждый раз привозил небольшие подарки: сладости, игрушки для Айвана, простенькую бижутерию для Бетси, дешевые мексиканские сигары, какие-нибудь сувенирчики, а Дэвиду журналы, на лощеных страницах которых были фото различных судов – военных, торговых, рыбачьих.
Но самым важным было то, что поздним вечером, расположившись на жестких матрасах в тесной детской, стены которой были увешаны иллюстрациями кораблей и рисунками, а на подоконниках красовались примитивные модели суденышек, вырезанные Дэвидом для брата и сестры, они с Филом, перешептываясь, дожидались, когда уснут младшие, и Фил начинал рассказ о своих дорожных приключениях.
– Фил, расскажи о море!
– Я ведь уже рассказывал тебе…
– Пожалуйста, Фил, расскажи еще!
– О, Дэвид, ты даже не представляешь, какое оно огромное! Если ты сядешь в лодку и доберешься до горизонта, там опять будет море! И ты снова поплывешь до горизонта, и снова, и так тысячу раз, а оно не кончится! Оно сияет белым, синим и золотым светом, играет с солнцем, если не сердится. Но если оно рассвирепело – о, это страшно! Оно становится черно-сине-серым, бесится, завывает как тысяча волков, грохочет как тысяча громов, а его волны в десять раз больше вашего дома!
– Отчего же оно так сердится?
– Я думаю, оттого, что моряки и рабочие верфи иногда плюют в него. Ты же помнишь, старейшины Динета говорят: нельзя плевать на землю, на траву и на цветы… В море тоже нельзя плевать. Если ты когда-нибудь доберешься до моря, помни об этом!
– Отвези меня к морю, Фил! Я никогда не стану плевать в него!
– Подрасти немного, Дэвид. Я тебя отвезу, когда ты станешь постарше.
– Но я не хочу ждать! Я хочу увидеть море завтра!
– Давай-ка немного поспим, малыш. Завтра мне рано утром в дорогу, а тебе в школу. И напрасно ты выпил все остатки моего пива. Тебе еще рано.
Утром Дэвид и Бетси забирались в кабину, а Айван стоял рядом и ревел в голос: ему еще рано было учиться, но он страстно мечтал об этом!
Фил подвозил Дэвида и Бетси к школе, а когда уезжал, сверстники с завистью смотрели, как он, прощаясь, пожимал руку мальчишке будто взрослому своей здоровенной смуглой рукой и приветственно выставлял ладонь в открытое окно машины, а на прощание сигналил. Младшие школьники, сбившись в стайку, махали ему руками и кричали: «До свидания! Приезжай еще!» – будто он приезжал к ним. И счастливо прыгали, когда звонкий сигнал раздавался снова.
Пока учитель рассказывал об англо-бурской войне, Дэвид пастельными карандашами на тетрадном листе нарисовал море.
Дома он повесил рисунок на стену детской, приколов булавкой к старым обоям. Бетси и Айван выразили восхищение, и малыш потребовал, чтобы рядом висел и его шедевр, накаляканный непонятной смесью красок и слегка помятый. На вопрос, что изображено, Айван уверенно отвечал: «Море!»
Мать разожгла их рисунками плиту. Айван тут же намазал новый шедевр, а Дэвид перестал разговаривать с матерью и только угрюмо бурчал в ответ на ее вопросы. Дети умудрялись разговорить его, иногда он им даже улыбался. Правда, при случае мог дать подзатыльник Айвану или слегка щелкнуть по носу Бетси.
В этот раз Фил привез ему нож. Очень остро отточенный, с удобной рукояткой и ножнами, из которых при небольшой тренировке удобно было молниеносно его выхватывать. Такой нож назывался у индейцев «хвост фазана». Дэвид давно мечтал о нем – это была не игрушка, а настоящая вещь настоящего мужчины.
Они ушли на пустырь, где росли большие деревья, и Фил показал Дэвиду, как надо бросать «хвост», чтобы он вонзился в ствол. Хвалил:
– Точен твой глаз, малыш, и рука твоя сильна!
Не мог же он догадаться, предположить, что освоивший эту науку парень метнет клинок прямиком в сумку почтальона, и высыпавшиеся оттуда купюры будут подхвачены ветром, да так удачно, что несколько из них прилетит прямо в карман Дэвида. А потом его за шиворот приволокут в участок и быстро подыщут ему местечко в тюрьме для несовершеннолетних. Правда, нож он успел надежно спрятать, а на суде сказал, что потерял его.
О, в тюрьме парня научили многому!
В первый день такой же обитатель резервации, долговязый бандит Джек Скайсон, считающий себя в тюрьме старожилом, решил поиздеваться над новичком. Для начала он сунул Дэвиду в руки швабру и процедил сквозь зубы:
– Вымой-ка хорошенько пол!
Дэвид не размышлял ни секунды – крепко ударил Джека шваброй в грудь. Парни покатились по полу в дикой схватке, и хотя Джек был крупнее и сильнее, зато Дэвид действовал в драке стремительно, как учил Фил.
Когда их растащили, у Джека кровоточила рана на подбородке и мочка уха была полуоторвана, а Дэвид не мог пошевелить вспухшей правой рукой с выбитыми пальцами.
Воспитатели-надзиратели, не разбираясь в причинах драки, наказали обоих. Несколько дней Дэвид провел в бетонной коробке карцера, и это было самое мучительное время его жизни. Потом еще долго враги косились друг на друга, но Джек больше не задевал новичка.
В «детской» тюрьме по воскресеньям разрешали свидания с родителями. Мать привозила бутылочки с прохладной колой и куски пирога, завернутые в рисунки Айвана.
– Привезла бы лучше пива! – ворчал Дэвид.
– Разве ты не знаешь, дурачок, что передачи проверяют! А даже если бы не проверяли, пиво я бы не понесла: рано тебе еще!
Через четыре месяца, как раз ко времени прилета птиц, Дэвида выпустили. У Джека срок был намного больше, причем он попадал за решетку не в первый раз, чем очень гордился.
Шестой класс Дэвид все же кое-как окончил. Мальчишки в школе смотрели на него с уважением: каникулы он провел в тюрьме!
Он не бросил школу только потому, что Фил выбил из него обещание продолжать учебу. Тогда на следующих каникулах он отвезет его к морю в Калифорнию. Ненадолго. И калифорнийский рай снился Дэвиду ночами.
Как-то он принес в школу нож, и учитель попробовал отобрать его силой. Но парень успел чиркнуть кончиком «хвоста» прямо по груди соперника, да так ловко, что перерезал пополам его галстук. Связываться с хулиганом никому больше не хотелось. А сверстники стали еще больше уважать парня и завидовать его ловкости и наглости. Особенно откровенно восхищались другом живущие по соседству Том Медвежонок и Чак Альпинист.
Медвежонок был и сам не прочь подраться лишний раз, да только побаивался отца, одного из вождей Динета, строго следившего за своими сыновьями и за всем юным поколением резервации. Куда денешься: с вождями считались даже самые отъявленные, прирожденные нарушители законов не только родного племени, но и всего американского общества.
Худенький, шустрый Альпинист в драке предпочитал, раздразнив, разозлив соперника умением мгновенно уклоняться от ударов, показать еще и свою необыкновенную резвость. Догнать его не могли ни ровесники, ни старшие парни, ни друзья, ни враги. Любой забор он преодолевал мгновенно, казалось, что он его просто перелетает. А если на пути попадалось дерево, мог взобраться на самый верх, как белка, едва касаясь ветвей. За это его Альпинистом и прозвали.
Мальчишки бесконечно устраивали тренировочные спарринги. Случалось, забава перерождалась в ссору, но до серьезных столкновений не доходило. Они оба были немного старше Дэвида, которого чаще называли по-индейски, по названию рода его матери – Джей. Дружили с раннего детства и были почти неразлучны: Дэвид, Медвежонок и Альпинист. Правда, Дэвид любил иногда уединиться, помечтать в одиночестве… О чем? Конечно, о море.
Богатый покупатель
1936
Он сидел на краю обрыва и вырезал из деревяшки кораблик, часто вглядываясь в горизонт, над которым плыли облака. Поднимал свое изделие повыше, покачивал его с кормы на нос, с носа на корму, и кораблик скользил по облакам, как по морской пене.
Совсем недавно эти облака проплывали над морем и оттого были такими светлыми, чистыми, нежными, как взбитые сливки на именинном пироге. Вполне возможно, что они сладкие и ароматные. И если доплывут до резервации, то, может быть, упадут из них на лицо Дэвида капли, пахнущие морем и праздником…
Если бы он умел летать, не задержался бы на земле ни одной лишней секунды!
Можно вернуться домой, наверняка мать что-нибудь приготовила. Дома можно поесть и выпить кофе. Но как же это скучно… Лучше пойти поискать Медвежонка с Альпинистом. Они наверняка где-то неподалеку, на озере или на баскетбольной площадке.
За спиной послышались шаги, но он не обернулся, сначала решив, что это мать. Нет, шаги были не ее – у нее походка легкая и быстрая. Он оглянулся.
Джек Скайсон стоял за его спиной с видом вполне миролюбивым. В расстегнутой клетчатой рубахе, в старой соломенной шляпе с обтрепанными полями, с сигаретой в углу рта. Со шрамом на подбородке, свидетельством их первой встречи в «детской» тюрьме. Даже руки не в карманах и не за спиной – это должно было подчеркнуть его мирные намерения.
– Эй, Дэвид Джей! – сказал Джек. – Ты что тут сидишь? А что это у тебя? Корабль? Дай посмотреть. Ух ты, как настоящий! Еще бы, с таким-то ножом! – Он любовался корабликом, вертя его в руках, а Дэвиду хотелось поскорее забрать его из этих грубых рук.