Ольга Иванова – Затерянная между мирами. Дилогия (страница 47)
— Да, пожалуйста, — улыбнулась я.
Хотя мне достаточно было взглянуть лишь на первую страницу, чтобы понять: страной управляет человек, которого избирали на моей памяти несколько лет назад. Однако с помощью папы я быстро просмотрела другие новости, и в каждой статье с облегчением узнавала лица политиков и прочих деятелей, а также места и даже рекламные бренды.
К горлу стали подступать слезы, и я едва силилась, чтобы не расплакаться и не испугать тем самым родителей.
— Ты сегодня такая красивая, — чтобы отвлечься и разрядить обстановку, обратилась я к маме, которая все это время напряжено следила за моими действиями. — И блузка эта… Ты ее ведь давно не носила?
— А, вспомнила ее? — довольно прищурилась та. — А пятно на ней помнишь?
— От вишневой наливки, которой тебя угощала тетя Лида? — сразу всплыло в памяти. — Прямо на груди?
— Именно… Мне все-таки удалось его вывести, — гордо заявила мама, расправляя складочки на кружеве.
Это «вишневое пятно» стало последней каплей в переполняющих меня эмоциях, и слезы все-таки прорвались наружу. Теперь я уже не сомневалась: это МОЙ мир и МОИ родители. Наконец-то я дома…
— Мама, папа, можно я вас обниму? — прошептала я, совсем как в детстве хлюпая носом.
— Деточка моя, — первая потянулась ко мне мама, тоже в один момент разразившись слезами. — Ну что ж ты плачешь? Ведь все хорошо?
— Просто я так соскучилась по всем, — прошептала в мамино плечо. Тут и папа подоспел, заключив в объятия нас обеих.
Нашу семейную идиллию нарушил осторожный стук в дверь, а после в приоткрывшейся щелочке показалась растрепанная головка Маши.
— Можно? — тихо спросила она.
— Ну конечно, — засияла я, отрываясь от родителей. — Проходи…
Маша вошла, но осталась топтаться у двери, переводя неуверенный взгляд с меня на родителей. Мама, поняв все без слов, взяла папу под руку и увела его «попить кофейку из автомата». Теперь пришла очередь подруги со слезами броситься мне на шею.
— Прости меня, — сбивчиво заговорила она. — Это я во всем виновата. Нагрубила тебе, обозвала дурой, прогнала со свадьбы… Какое я имела право?.. Ведь я знала, что ты влюблена в Сашку и не контролировала себя… А я… Повела себя как последняя…
— Ну хватит, — мягко прервала я ее. — Успокойся, Машунь… Ты ни в чем не виновата. Это я вела себя неадекватно… Совсем обезумела от своей любви. И ты права, я была полной дурой, заявившись на свадьбу Саши и желая устроить там черти что… А то, что со мной случилось… Так мне и надо! Судьба преподнесла мне хороший урок… — я усмехнулась двусмысленности своих же слов.
Маша как-то недоверчиво посмотрела на меня:
— Ты сейчас это серьезно?..
— Совершенно серьезно, — подтвердила я. — Кстати, как там Саша?..
— Нормально, — Маша все еще настороженно посматривала на меня. — Тоже за тебя волновался, спрашивал. А на днях возвращается из свадебного путешествия…Ой, извини, я не должна была тебе этого говорить… Тебе ведь это неприятно.
— Маша, — я снова улыбнулась. — Меня абсолютно не расстраивают эти слова, поверь… Наоборот, я рада за Сашу и…Полину.
— Ты произнесла ее имя? — изумилась подруга. — Не могу понять. Тебя словно подменили! Как будто ты не та Катя, которую…
— Эй! — оборвала я ее с некоторым возмущением. — Я все та же Катя! Настоящая, понимаешь? Просто многое переосмыслила…
— И… что насчет любви к Саше?.. — Маша продолжала осторожничать в выражениях.
— Не поверишь, но я освободилась от нее… Я теперь свободна, понимаешь?
«А еще полюбила другого», — добавила про себя.
— Если честно, пока не очень, — призналась Маша. — Такие скорые перемены…
— Тогда просто поверь на слово. А потом сама все увидишь, — я совсем не злилась на подругу, прекрасно понимая ее недоверие.
— Ладно, — Маша наконец широко улыбнулась. — Главное, что ты вернулась к нам и идешь на поправку! А в остальном, можешь оставаться даже такой, как была!..
— Ну спасибо! — я засмеялась. — И все-таки постараюсь немного измениться…
Мы успели еще немного поболтать о том о сем, прежде чем вернулись мои родители. После этого Маша, пообещав, что завтра еще придет, ушла.
Мама же с сожалением сказала, что их тоже выгоняют, поскольку время посещения пока ограничено. Потом спросила, что мне в следующий раз принести. Я попросила телефон, планшет и косметику.
— Мама, — вдруг вспомнила я о самом важном. — А с моими вещами не было никакого амулета?
— Ты про странный крестик, что ли? — вздернула одну бровь вверх мама. — Был. Я его тоже чуть не выкинула. Но потом решила, что сама разберешься с этой вещицой, да еще и покореженной. Все-таки крест, какой-никакой…
— Покореженный? — переспросила я.
— Ну да, трещины на нем какие-то, вмятины… Не знаю, сама потом увидишь…
Трещины? Вмятины?.. Но последний раз, когда я видела амулет, он был в отличном состоянии. Что с ним могло произойти?
— Принеси мне его тоже, пожалуйста, — немного озадаченная, попросила маму.
— Ладно, — пожала та плечами и сразу перевела разговор на более насущную для нее тему: — Тебе завтра какой бульон сварить?..
Оставшуюся часть дня я пребывала в возбужденном состоянии. С одной стороны, я была несказанно счастлива, что наконец вернулась в свой мир, с другой, невероятно волновалась перед предстоящей встречей с Ильей. На этот раз точно МОИМ Ильей. Я вновь и вновь представляла, как это произойдет, что мне следует делать и говорить. Немного пугало, что снова предстоит начинать все сначала, ведь я точно не знаю, какой Илья здесь. Похож на своих двойников или будет чем-то отличаться?..
А если вспомнить, что говорила медсестра? С ее слов, он с первых дней опекал меня и заботился. «Думали, что влюбился», — сказала она. Хоть это и было приятно слышать, но на веру принимать все-таки не стоило. Не понимаю, как можно влюбиться в бледную побитую девицу, с которой ты не только не общался, но ни разу-то и в сознании не видел? Да и где там за трубками и проводами разглядеть?.. Нет, в сказку о спящей красавице я не верила, а вот в альтруистические порывы Ильи — вполне.
Наверное, на эти темы я рассуждала бы всю ночь, не сомкнув глаз, если бы мне с подачи Сергея Викторовича любезно не вкололи некое успокоительное, ибо я «должна сейчас много отдыхать и крепко спать». Поэтому в царство Морфея провалилась почти мгновенно и проспала без снов до самого утра.
Утром же, едва открыв глаза, уперлась взглядом в того, о ком грезила накануне. Илья сидел рядом и, кажется, наблюдал за мной спящей. От неожиданности я дернулась вперед, порываясь приподняться, но Илья тут же вернул меня обратно в лежачее положение:
— Спокойно, не волнуйтесь. Вам нельзя так резко вставать. Может закружиться голова.
Меня, и вправду, немного повело, но признаваться в этом я не собиралась, пробормотав:
— Все в порядке.
— На удивление, это так, — усмехнулся Илья, с интересом разглядывая меня. — Вы действительно почти в полном порядке… Когда мне доктор Каспаров об этом рассказал, с трудом верилось в такое… Тем не менее оказалось правдой.
Сердце, как испуганная птица, металось и билось в груди, готовое вот-вот выскочить наружу. Я хотела и одновременно боялась смотреть на Илью.
— Но я рад, что так произошло, — продолжал он с легкой улыбкой. — Однако это не исключает того, что вам еще предстоят серьезные обследования, чтобы убедиться в вашем полном выздоровлении… Да, извините, — вдруг спохватился Илья. — Я же не представился — Болдин Илья Викторович, ваш лечащий врач…
— Очень приятно, — отозвалась я и тут же разозлилась на себя за то, каким писклявым голосом это было сказано.
— Взаимно, — Илья не переставал улыбаться, отчего я нервничала еще больше. Я столько раз видела эту улыбку, но сейчас для меня все было будто впервые.
— Позвольте, я осмотрю вас, — не замечая моих внутренних стенаний, спокойно говорил он дальше. — Сожмите мою руку…
Ладонь тут же предательски взмокла, а рукопожатие получилось намного слабее, чем могло быть. Но Илью и это вполне удовлетворило. Потом он попросил так же, как и Каспаров, подвигать ногами, согнуть-разогнуть их в коленях, затем долго светил мне в глаз маленьким фонариком, пытаясь выискать там какие-либо отклонения. Но ничего не найдя, принялся что-то писать в моей карточке.
— Сегодня назначаю вам сделать все анализы и консультацию нейрохирурга… — сказал он потом.
— А когда мне можно будет вставать? — набравшись смелости, спросила я.
— Если нейрохирург даст добро, то можно попробовать сделать это уже сегодня, — обнадежил Илья. — Но только в моем присутствии, — наставительно добавил он. — В любом случае ваши мышцы еще не разработаны после стольких недель без движения, поэтому вам понадобится поддержка…
— Буду только рада этому, — брякнула я, опережая собственные мысли.
Но Илья на мою оплошность вновь среагировал загадочной улыбкой, уточнив:
— Что-нибудь еще?..
Я кивнула и тут же выпалила следующий «волнующий» меня вопрос:
— А что с питанием? Когда я смогу перейти на нормальную пищу, а не пюре и бульоны?..
— Когда ваш желудок тоже заработает в полную силу, — ненавязчиво осадил меня Илья. — А что, так тяжело без нормальной еды?
— Нелегко, — чуть усмехнулась я.
— Ну ничего, потерпите, — мягко отозвался он. — Через пару дней все наладится… И тогда, обещаю, я лично вас угощу чем-нибудь вкусным. Например, пирожным. Вы любите пирожные?..