Ольга Истомина – Под маской. В плену иллюзий (страница 7)

Благо, встречи отца с сыном перестали быть частыми. Как только перед лордом Хардингом распахнулись двери в новое будущее, тот с головой окунулся в работу. Ночные вылазки, командировки, облавы – герцог лично возглавлял каждую операцию, держал под контролем совершенно все. Столь самоотверженная преданность службе быстро принесла свои плоды. Всего за десять лет отец сумел сесть в кресло самого главы надзорного управления, заняв должность, перед которой трепетал едва не весь высший свет.

Правда, пойти по своим стопам сыну он никогда не предлагал. Впрочем, Вальдимир и сам не рвался. Прекрасно понимая, что в надзоре все безоговорочно преданы отцу, нарочно выбрав другую стезю.

– Еще раз спасибо, – неразборчиво пискнула Амара.

Вальд лишь кивнул. Говорить с приютской девчонкой было не о чем и незачем. Проводив девушку, он отправился в свою спальню, но дойти до комнаты не успел. Встреченный по дороге дворецкий сообщил, что его светлость ожидает сына у себя.

Кивнув, Вальдимир отправился в кабинет. Как обычно, отец оказался погружен в бумаги и даже не поднял головы. Мысленно Вальд фыркнул. С течением времени привычки герцога не менялись. В детстве этот прием срабатывал идеально. Вызванный «на ковер», маленький мальчик сходил с ума от неизвестности, гадая, чем на этот раз вызвал немилость отца. Сейчас же Вальд лишь откинулся на спинку кресла и окинул обстановку задумчивым взглядом, прикидывая, что изменит здесь в первую очередь.

На самом деле кабинет был обставлен со вкусом. Почти вся мебель делалась на заказ, а картины, статуэтки и прочие предметы интерьера приобретались на аукционах за огромные деньги, но Вальд не желал держать в своем доме ничего, что напоминало бы об отце.

«Разве что кресло оставлю. Из него выйдет чудесная подставка под ноги. А все остальное – на свалку. Или лучше сжечь!».

– Что за спектакль ты устроил за ужином? – решив, что выждал достаточно, чтобы сын как следует помариновался в чувстве вины, герцог, наконец, захлопнул папку и начал разговор.

– О чем ты? – Вальдимир сделал вид, будто не понимает, о чем речь.

– Оставь эти игры, – герцог недовольно изогнул бровь. – Зачем тебе понадобилась клоунада с Амарой?

– А что не так? Она действительно очень милая девушка, – Вальд изобразил мечтательную улыбку, словно до сих пор смаковал послевкусие общения с нищенкой.

На самом деле девчонка не вызвала у него никаких чувств. Амара оказалась пресной и скучной, без капли перчинки. В какой-то степени Вальд и вовсе испытал разочарование, игра с ней могла бы вызвать хоть какие-то эмоции. Прекрасно понимая, что жизнь в приюте не сахар, он ожидал встретить хищного звереныша, готового выгрызть свой кусок хлеба даже из чужой пасти. Амара хоть и пыталась огрызаться, оказалась даже слишком робкой и скорее походила на мышь, что упала в сарай с зерном и до сих пор не могла поверить своему счастью.

– Я даже задумался о том, что из нее выйдет неплохая невеста, – бодро продолжил Вальдимир.

– Не выдумывай, у тебя уже есть невеста, – отбрил отец.

– Я еще не сделал ей предложение, – рефлекторно поправил Вальд.

Девушка, впрочем, в самом деле, была. Леди Гвендолин Солсбери. Дочь герцога Ленарда, второго по влиятельности после их рода. Белокурая красотка с бездонными синими глазами и ангельской улыбкой. И вдобавок первоклассная стерва. Обладая не только прелестным личиком, но и острым умом, Гвендолин знала, когда можно показывать характер, а когда следует спрятать коготки и притворится пай девочкой.

Наверное, если бы Вальд в самом деле искал себе супругу, то тоже остановил выбор именно на ней. Но вмешался отец, и из детского желания сделать все наперекор Вальдимир медлил с помолвкой, хотя встречались они уже целый год. Впрочем, назвать это настоящими отношениями не повернулся бы язык. Вальд ухаживал за Гвендолин, показывался с ней на всех светских мероприятиях, дарил подарки, но ни о какой душевной близости между ними речи не шло. Как впрочем, и физической. Наплевав на запреты короля самодура, Вальдимир не гнушался встречами с любовницами, меняя девушек, как перчатки, но к потенциальной невесте его совершенно не тянуло. Наоборот, при одной мысли внутренности обдавало холодом, а во рту ощущался горький привкус.

– Думаю, Амара с радостью согласится стать моей женой. Да и король обрадуется, что сиротка обрела настоящую семью. А какой простор для газетчиков!

Ради интереса Вальдимир попытался представить реакцию нищенки. Почему-то казалось, что в первый момент она и слова вымолвить не сможет. Только будет кусать губы и таращиться своими огромными разноцветными глазищами. Ждать чего-то особенного от брачной ночи тоже не стоит. Пусть фигурка у сиротки была вполне ладной, но на волосах все яркое в ее образе заканчивалось. Вальду же требовались эмоции. Насыщенные, сочные,  пьянящие. Такие, чтоб заставили пылать кровь и закружили голову. Позволили ощутить что то помимо едкой желчи и разъедающей ненависти, ставшими смыслом его существования.

– Какую красивую сказку они раздуют из нашей свадьбы, – продолжил Вальд дразнить отца. – Это будет настоящая история Золушки. Сказание о сиротке, что прошла сквозь лишения и страдания, дабы обрести любовь.

– Хватит! – не вытерпев, герцог ударил ладонью по столу. – Нищенка никогда не станет супругой наследника Хардингов.

– Как пожелаешь, отец, – Вальдимир смежил веки, скрывая торжествующий блеск глаз.

«Значит, все-таки не потенциальная наследница. Сирота и голодранка, которую приютили исключительно из жалости».

Впервые Вальд пожалел, что отцу осталось так мало. Играть на слабостях помешанного на чистоте крови родителя оказалось до смешного просто. Стало даже стыдно, что раньше он не отваживался на подобное, упустив столько возможностей дать сдачи.

– В таком случае, разговор окончен. У меня еще полно работы и я не могу тратить время на всякие глупости, – также понимая, что допустил оплошность, раздраженно произнес герцог.

– Спокойной ночи, отец, – поднявшись, Вальдимир кивнул отцу.

«Что ж, эту партию он выиграл. Осталось дождаться, какой ход отец предпримет в следующей игре».

ГЛАВА 3

Ночью  мне снова приснился кошмар. На этот раз из памяти всплыл мой восьмой день рождения. Именинникам всегда разрешалось отдыхать на целый час больше, а еще к обеду давали сладкое, так что праздник я ждала с нетерпением. Увы, на мою беду, за полгода до желанного дня к нам попала новая воспитанница. Невысокая и пухлая, с маленькими глазками и острым носом, меня Шила невзлюбила сразу. Быстро выбившись в лидеры, новенькая делала все, чтобы испортить мне жизнь. Апогей настал, когда выяснилось, что день рождения у нас совпадает. Без того скандальная и наглая, в праздник она цеплялась совершенно к любой мелочи. И прическу мне сделали красивее, и гулять разрешили дольше, и пирожное дали вкуснее.

К вечеру злобы в Шиле скопилось столько, что она вместе с другими детьми загнала меня в угол и безжалостно отрезала длинную косу. Когда на наши крики сбежались воспитатели, все дети указали на меня как на зачинщицу драки. Попытки пожаловаться ни к чему хорошему не привели. Разбираться в детских дрязгах у взрослых не было никакого желания. Всех разогнали по кроватям, пообещав поднять на рассвете, а меня заперли в карцере. Заснуть в сыром и холодном подвале, где то и дело в углах шебуршали огромные крысы, было невозможно. Всю ночь я прорыдала навзрыд, оплакивая и срезанную косу, и разбитые иллюзии в то, что взрослые всегда помогут и защитят. Тогда я впервые просила богов вернуть мне родителей, обещая стать самым-самым послушным ребенком в мире и никогда их не расстраивать. Но, разумеется, небеса остались глухи к мольбам испуганной девочки.

С того дня моя жизнь окончательно полетела в тартары. Стукачей в приюте никогда не любили, и с легкой руки Шилы за мной закрепилось прозвище Крысы. Волосы мне стригли еще трижды. Как повторяла Шила, в наказание, чтоб знала свое место. Спустя пару лет ее перевели в другой приют, но волосы с тех пор на каждый день рождения я обрезала уже сама, делая вид, будто мне нравится такая прическа, хотя на самом деле просто боялась, чтобы за ножницы не взялся кто-то другой.

Припомнив, с какой предвкушающе-ослепительной улыбкой Вальдимир расспрашивал меня о прошлом, я со злостью саданула кулаком по подушке. Конечно, лорд вряд ли имел хоть малейшее представление о том, через что мне пришлось пройти, но расспросы все равно казались издевательством, сыпя соль на и так кровоточащие раны.

Честно говоря, до сих пор казалось удивительным, как я дожила до своих лет и не свихнулась от постоянных издевательств. Жизнь в приюте никогда не была легкой, но бывали дни, когда я мечтала о смерти. Даже злилась на мать, что она подкинула меня на порог «Душевной обители», вместо того, чтобы задушить подушкой или утопить в реке. Пожалуй, если бы самоубийство не считалось грехом, я бы давно стащила нож и исправила допущенную мамой ошибку. Останавливала лишь мысль, что ад действительно существует и тогда после смерти я вновь окажусь в ненавистном приюте. Только вот уже без шанса покинуть его по достижению совершеннолетия.

Впрочем, сейчас я радовалась, что боги не стали исполнять желания глупой девчонки и не послали мне смертельную болезнь. Должно быть, воспитанники сейчас скрипели зубами от зависти, не понимая, почему именно я оказалась самой везучей среди всех. Осознавать, как ловко я щелкнула их по носу, было ужасно приятно. Что ни говори, а мне достался самой настоящий золотой билет в будущее.