Ольга Иконникова – Жена на полгода (страница 24)

Было видно, что она замерзла, но она упрямо стояла на месте. Я выслушала ее почти спокойно. Всё то, что она говорила, я знала и сама. И того, что она появилась на балу именно в таком платье, уже нельзя было изменить. Но этого ей показалось мало.

— И да - я приехала в голубом платье, потому что намерена открыть этот бал танцем с Ноэлем! — мое молчание только распалило ее, и она уже почти выкрикивала каждое слово. — И не вздумайте против этого возражать — этим вы только унизите себя еще больше. Хозяин дома обязан принять участие в первом танце, а вас, должно быть, вовсе не учили танцевать. И я не хочу, чтобы вы поставили его светлость в неловкое положение.

— А его светлость уже знает о вашей похвальной о нём заботе? — холодно спросила я.

Что бы я ни думала о Ренуаре, но он знал, что такое правила приличия, и вряд ли стал бы их так явно нарушать. Он мог отдать Эмелин любой из следующих танцев, но первый должен был предложить мне — ведь мы сейчас находились в статусе новобрачных, и даже если на самом деле мы не испытывали друг к другу теплых чувств, мы были обязаны их хотя бы показывать.

Мадемуазель Шамплен чуть смутилась, но признала:

— Нет, я еще не разговаривала с ним об этом. Я подумала, что будет лучше, если вы сами предложите ему это. Это позволит избежать неудобной ситуации и вам, и ему.

Ну, неужели вы в самом деле хотите выйти с ним на паркет и удостоиться насмешек гостей при каждом неправильном па?

— О, оказывается вы заботитесь не только о его, но и моих чувствах? — рассмеялась я. — Весьма благородно с вашей стороны, мадемуазель. Но, право же, это совсем ни к чему. Я умею танцевать — возможно, не так изящно, как вы, но, уверяю вас, Ноэлю не придется за меня краснеть. И я намерена танцевать с ним не только первый, но и еще несколько танцев. А вот вы, напротив, в этот вечер не будете танцевать с ним вовсе. Да-да, вы не ослышались — я советую вам держаться от моего мужа как можно дальше. И не сомневаюсь, что вы прислушаетесь к моему доброму совету.

Наверняка, и другие гости хотели бы освежиться на легком морозце, и некоторые из них даже подходили к балконной двери, но, конечно, никто не посмел нарушить наш тет-а-тет.

— Да как вы смеете разговаривать со мной таким тоном? Наглая выскочка, место которой — в дешевой таверне! — теперь, когда маркиз не слышал нас, она могла позволить себе не стесняться в выражениях. — Кто вы такая, чтобы я стала внимать вашему совету?

Она сделала шаг в сторону двери, но я преградила ей путь.

— Похоже, вы не понимаете, мадемуазель, что ваши надежды на брак с Ноэлем зависят, в том числе, и от меня. И если вы разозлите меня сейчас, я найду способ устроить так, чтобы этот брак никогда не состоялся.

В ее взгляде появилось удивление.

— Что вы такое говорите, сударыня? Вы не имеете никакого влияния на его светлость, а значит, эти ваши слова — пустое сотрясание воздуха. И позвольте же мне пройти! Я замерзла, и ваше общество меня изрядно утомило.

Но я и не подумала отступить.

— А вы еще и не очень умны, мадемуазель, — я жалостливо вздохнула. — Но если в вашей прелестной головке есть хоть немного мозгов, то я советую вам ими воспользоваться. Да, возможно, я не имею влияния на его светлость, но у меня есть прекрасная возможность вам досадить и без этого. Скажите, что будет, если вдруг пятая, пусть и временная, но жена маркиза Ренуара тоже исчезнет? А я, знаете ли, люблю гулять в горах и вполне способна проделать путь до Монтерси, не будучи никем замеченной. А там уже можно затеряться среди толпы и уехать затем в Веланс или в любой другой город.

— Что? — она не сразу поняла мою мысль, но когда поняла, то удивление в ее взгляде сменилось страхом. — Вы не посмеете так поступить! В этом случае вы не получите никакого вознаграждения.

— Не всё меряется деньгами, мадемуазель, — назидательно сказала я. – Вы потеряете куда больше. Версия о проклятии Лефевров получит еще одно подтверждение, и ваш отец, который, судя по всему, искренне вас любит и беспокоится о вас, ни за что не позволит вам стать маркизой Ренуар.

Теперь у нее дрожали не только плечи, но и губы, а в сразу потемневших глазах появились слёзы.

— Надеюсь, я убедила вас, мадемуазель? Ну-ну, не стоит плакать. Это будет всего лишь великодушная уступка с вашей стороны. Вы на время умерите свой пыл, зато потом получите маркиза в свое полное расположение. Разве этот приз не стоит небольшого отступления?

Я не стала дожидаться ее ответа и вернулась в зал. А она еще долго стояла на занесенном снегом балконе, и ее бархатные туфельки наверняка промокли насквозь.

34.

Маркиз танцевал так, словно всю жизнь только этим и занимался — он вёл меня так уверенно и вместе с тем так легко, что мне оставалось только полностью ему подчиниться. Как я и сказала Эмелин, я умела танцевать. И пусть у нас с Габи не было столичных учителей, наша мачеха, которая всегда мечтала выгодно выдать нас замуж, многому нас научила. И хотя сейчас, на балу, я ощущала сильное волнение, я не ошиблась ни в одном па. А восхищенный взгляд Ренуара лишь подтверждал это. Ах, наверно, мне придется завтра как-то объяснить его светлости, каким образом племянница сельского священника научилась так танцевать. Но в этот момент я не готова была об этом думать.

Музыка играла не только для нас, и даже во время первого танца другим парам отнюдь не возбранялось выйти на паркет, однако никто так и не сделал этого, и решила считать это проявлением их уважения и восторга.

Когда Ренуар после окончания танца оставил меня у приоткрытого окна, где можно было глотнуть свежего воздуха, я оглянулась, пытаясь отыскать среди гостей мадемуазель Шамплен, но не увидела ни ее, ни ее отца. Оказавшийся рядом Барруа (вот ведь удивительная у него особенность — оказываться именно там, где нуждаются в его услугах) сказал:

— Его сиятельство граф Шамплен уже отбыл -— мадемуазель Шамплен почувствовала себя дурно.

Его губы чуть дрогнули, и по этому, такому редкому у него знаку проявления чувств я поняла, что к Эмелин он относится не лучше, чем я сама.

Наверно, мадемуазель решила удалиться, когда увидела, что я не оправдала ее ожиданий и не оконфузилась в танце. И, тем самым, избавила себя от куда большего разочарования — наблюдать за тем, как я танцевала целый вечер. Да-да, я не отказывалась от приглашений — еще два танца с маркизом, потом — с полковником с фамилией, которую я не смогла запомнить, потом — с Даниэлем.

Месье Томази большую часть бала провел всё у той же колонны в обществе своей матушки, но ближе к окончанию танцев всё-таки решился выйти на паркет —сначала с Селестой, а затем и со мной.

Я натанцевалась до упаду, стоптав подошвы туфелек до дыр, и когда добралась до своей кровати, то сразу заснула. Но даже во сне я всё еще была на балу.

А вот утром я ощутила раскаяние. Как я могла вести себя подобным образом?

Смеяться, шутить и танцевать в том замке, где погубили Габриэллу. Кружиться по паркетному полу зала, где когда-то кружилась она. Опираться на руку маркиза. Того самого маркиза, которому я поклялась отомстить. И пусть теперь я допускала, что Ренуар мог и не быть убийцей, но именно его попустительство так или иначе привело к тому, что случилось с моей сестрой и другими его женами.

Когда Камила принесла в апартаменты поднос с завтраком, я не смогла проглотить ни кусочка.

— Гости разъехались?

— Большинство да, ваша светлость, остались только те, кто приехал издалека.

Видели бы вы, какой беспорядок был в бальной зале! Барруа под утро нас всех туда согнал на приборку. А сколько напитков было розлито!

Я слушала ее рассеянно, думая о своём. А когда она закончила трудиться над моей прической и помогла мне одеться, я попросила ее проводить меня в часовню замка.

Мне давно уже следовало туда сходить.

Часовня находилась недалеко от ворот, а поскольку ночью шел снег, нам пришлось пробираться к ней по сугробам. Внутри было холодно, но светло — магические кристаллы вспыхнули, как только мы вошли. Солнечный свет, проходя через разноцветные витражи на находившихся почти под сводами окнах, раскрашивал каменные стены и пол всеми цветами радуги.

Я прикоснулась к одной из скамей, но она была покрыта инеем, и я не решилась на нее сесть. Судя по всему, маркиз давно тут не бывал. Возможно, он предпочитал посещать церковь в Монтерси.

Камила почтительно осталась в стороне, позволив мне помолиться в одиночестве.

Когда мы вышли наружу, мне показалось, что на улице совсем тепло. Я не решилась спросить о семейном склепе Ренуаров. Где бы он ни находился, там лежало лишь тело Габриэллы, а мысленно общаться с сестрой я могла и в другом месте.

Я отпустила Камилу, сама же предпочла еще немного погулять по аллее, что тянулась от ворот к замку. Прошедший бал не продвинул меня в расследовании ни на шаг, но теперь я хотела сделать хоть что-то, чтобы приблизиться к разгадке. И для начала я решила поговорить с мадам Томази — она уже много лет находилась рядом с маркизом и наверняка хорошо знала всех его жен. Но при этом она не являлась членом семьи Лефевров, а значит, было не исключено, что она не станет охранять их тайны так же трепетно, как делали это они сами.

Из раздумий меня вывело ржание лошади. Я огляделась и увидела идущего от конюшни ко крыльцу маркиза — даже в холодные дни он не отказывал себе в удовольствии прокатиться верхом. Наверно, следует сказать ему, что я тоже люблю лошадей и обожаю верховые прогулки (на самом деле так оно и было) - это даст мне возможность наведаться на конюшню и познакомиться с конюхом.