Ольга Иконникова – Жена на полгода (страница 14)

Это было явным преувеличением — ткань моего платья была качественной и отнюдь не дешевой. Да, у него был простой покрой, но я всегда относилась к одежде довольно равнодушно. И оно было ничуть не хуже, чем то, что было надето, на мадемуазель Ганьер.

Своими словами его светлость хотел обидеть меня, но добился другого — он меня разозлил. Я отложила приборы в сторону и, послав своему свекру самую широкую из своих улыбок, сказала:

— О, простите, папенька, я не знала, что на ужин в семейном кругу требуется надевать драгоценности и шелковые платья. Но я непременно это учту.

Слово «папенька» окончательно вывело герцога из себя. Он побагровел и прорычал:

— Не смейте называть меня папенькой, сударыня! Насколько я понимаю, ваш брак из разряда временных? Ну, что же — выполняйте свои функции с надлежащим тщанием и наслаждайтесь тем положением, в котором оказались. Но не забывайте, что однажды в полночь ваша карета превратится в тыкву, и вы вновь станете той, каковой были изначально.

— Благодарю вас за столь поучительное наставление, сударь, — серьезно ответила я. — Я постараюсь это запомнить. А теперь, если не возражаете, давайте вернемся к ужину - я ужасно голодна.

Я бросила быстрый взгляд на маркиза и, к своему удивлению, отнюдь не увидела на его лице недовольства — напротив, мне показалось, он едва сдерживал смех. А вот мадемуазель Ганьер явно чувствовала себя неловко.

Лефевр же яростно отбросил в сторону салфетку и поднялся из-за стола:

— У меня напрочь пропал аппетит.

И, громко стуча по паркету каблуками сапог, покинул столовую залу. Быть может, он ждал, что сын остановит его, но ничуть — маркиз продолжал наслаждаться жареным гусем, словно ничего не случилось. Когда же за его светлостью закрылась дверь, мы с мадемуазель Ганьер тоже вернулись к трапезе.

Время от времени я замечала на себе изучающий взгляд Селесты, но никак не реагировала на него. Да, я не бывала в высшем обществе, но мое воспитание было вполне достойным, и я умела вести себя должным образом и отнюдь не путалась в столовых приборах.

Конечно, ненависть герцога была неприятной, но с этим ничего нельзя было поделать. К тому же, Лефевр совсем меня не интересовал — учитывая, как сильно он хотел, чтобы его сын обзавелся наследником, вряд ли он принял бы участие в убийстве своих невесток. А раз так, то мне не следовало тратить на него время.

Ну, а почему сам маркиз столь расточительно пренебрегал шансом получить законного сына, мне было пока не понятно. Может быть, он хотел, чтобы его отпрыск был одарен магически, а для этого требовалось какое-то особое сочетание магии его родителей, и каждый раз обнаруживая, что искомого сочетания не получилось, он стремился как можно скорее избавиться от одной жены, чтобы попытать счастья со следующей?

— Простите его светлость, сударыня, — робко сказала мадемуазель Ганьер и заметно покраснела при этом. — Обычно он не ведет себя подобным образом. Но ваше появление для нас оказалось большой неожиданностью.

Она тоже, как и герцог, назвала меня сударыней, и маркиз сразу отреагировал на это.

— Ты должна называть мою жену «ваша светлость», Селеста!

Девушка покраснела еще больше и пролепетал:

— Разумеется, простите.

И в этот момент я почувствовала к ней что-то вроде жалости.

— О, когда мы дома в тесном семейном кругу, вы можете называть меня Айрис! —воскликнула я. — Какие могут быть церемонии между близкими людьми?

— Благодарю вас, ваша светлость! — откликнулась она и попросила разрешения выйти из-за стола.

После того, как удалилась и она, мы с маркизом, наконец, смогли удовлетворить свой голод. Повара в замке отменно знали свое дело — никогда прежде я не пробовала столь необычных и восхитительных кушаний. И поскольку за столом, кроме нас двоих, никого уже не было, я могла не стесняться и отдать должное каждому стоявшему передо мной блюду.

— О, надеюсь, мой аппетит не слишком вас шокировал? - я всё-таки чуточку смутилась, заметив, что маркиз наблюдал за мной с улыбкой.

— Нет-нет, дорогая, — усмехнулся он. — Я уже знал о вашей любви к пирожкам и запеченной рыбе, так что это не стало для меня сюрпризом. Не беспокойтесь — в замке достаточно припасов, чтобы вас прокормить. И, право же, мне уже поднадоели женщины, которые за обедом клюют как птички, а потом падают в обморок в самые неподходящие моменты. Надеюсь, вы не имеете обыкновения лишаться чувств при каждом удобном случае?

Я заверила его, что это мне не свойственно, и он снова хмыкнул — на сей раз одобрительно.

— Думаю, сегодня мы оба нуждаемся в крепком сне, поэтому, если не возражаете, отложим нашу первую брачную ночь на завтра. Никому не покажется это странным — всю вчерашнюю ночь я провел в горах, так что, полагаю, все будут считать, что она у нас уже фактически состоялась.

Я вздрогнула при этих словах, но потом вспомнила, что кровать в его спальне достаточно широка, и отважно кивнула.

До голубых апартаментов меня проводил слуга — иначе я непременно запуталась бы в этих бесконечных лестницах и коридорах. Камила помогла мне раздеться и принесла ночную сорочку — столь тонкую, что ее, наверно, можно было пропустить, сквозь мое колечко. И едва горничная, пожелав мне спокойной ночи, удалилась, я провалилась в крепкий сон.

21.

Утром я проснулась от того, что что-то мягкое и пушистое плюхнулось на мою подушку. И прежде, чем я успела испугаться, оно приветственно сказало «мяу».

Это был кот — серый, с белой манишкой и белыми лапками. Его окрас был столь аристократичен, что я невольно подумала о том, что другого, менее изысканного, питомца, наверно, в таком месте держать бы и не стали.

— Доброе утро! — сказала я, и кот доверчиво потерся о мою руку.

А я уже ругала себя за беспечность — если кот беспрепятственно смог зайти ко мне в спальню, значит, этом мог сделать и кто-то другой. Как я могла не запереть дверь перед сном?

— Ой, ваша светлость, простите! — в комнату вошла бледная от страха Камила. —Это я недоглядела! Я совсем забыла о Лалике!

— Ничего страшного, — улыбнулась я. — Мы с ним уже почти подружились.

— Это кот мадемуазель Селесты, — принялась рассказывать горничная, помогая мне надеть шелковый халат. — Но он так быстро привык к этому дому, словно здесь родился. Разгуливает где хочет, и никакие двери его не останавливают. Однажды и к нам, в комнату прислуги ночью забрался. Знали бы вы, ваша светлость, как я испугалась! Здесь и без того страшно по ночам!

Я подумала, что это — удобный момент, чтобы завести разговор на нужную тему, и пока Камила укладывала мои волосы, спросила:

— Страшно? Отчего же?

В зеркальном отражении я увидела, как у девушки от изумления округлились глаза.

— Да как же, ваша светлость? Да разве вы не знаете?

Я знала, о чём она говорила, и отрицать это было бы странно.

— Вы о покойных женах его светлости? Я слышала про них. Но в этом замке за прошедшие столетия, должно быть, чего только не случалось — как и в любом старом здании. Зачем же думать об этом сейчас?

— Так-то оно так, ваша светлость, — не очень охотно согласилась она, — но ведь то было давно, а это — только несколько лет назад. Быть может, они еще не обрели покой и так и бродят по замку ночами.

— Разве здесь есть привидения? - удивилась я. — Ничего подобного я в Монтерси не слыхала.

Девушка подивилась моей наивности:

— Да откуда же им там, в Монтерси, знать, что в замке творится. Его светлости не понравилось бы, вздумай мы трепать языками. И господин Барруа всегда говорит, чтобы мы не вздумали обсуждать хозяев.

Тут она сообразила, что уже четверть часа как раз этим и занимается, и замолчала.

Но я уже не готова была отступить.

— А сами вы привидения тут видали?

Камила шмыгнула носом и покачала головой:

— Нет, ваша светлость. Но другие слуги видали, а с чего бы им врать? А я стараюсь по ночам из комнаты не выходить, вот разве что вы теперь звать изволите.

При этих словах она содрогнулась. Перспектива гулять по темных коридорам ее отнюдь не прельщала.

— Зачем же вы нанялись в замок на службу? Нашли бы для себя более спокойное место.

Она вздохнула:

— Здесь, ваша светлость, платят не в пример больше, чем в других домах. А еще и стол хороший, и в комнатах у нас тепло. А у меня шестеро младших братьев и сестер — мне родителям помогать нужно. Матушка как узнала, что в замок его светлости горничная требуется, так меня и отправила. Только велела держаться тише воды, ниже травы и нос свой ни во что не совать.

Теперь она уже явно радовалась возможности поговорить с хозяйкой — будет чем потом похвастаться перед другими слугами. Но я видела, что она до сих пор не определилась, на какой ступени в здешней иерархии я стою. С одной стороны, я была женой его светлости. Но с другой — я тоже, как и она сама, нанялась сюда на службу — только на более высокую должность. И потому в разговоре со мной она позволяла себе несколько большие вольности, которых никогда не допустила бы, общаясь с настоящей маркизой.

— Вы знали всех покойных жен его светлости? — задав этот вопрос, я задержала дыхание, надеясь прямо сейчас услышать что-то о Габриэлле.

Но ответ Камилы меня разочаровал.

— Нет, ваша светлость, я не знала ни одну из них. Я нанялась в замок только в прошлом году, когда его светлость уже вдовствовал. Не представляю, как смогла бы здесь остаться, если бы всё случилось на моих глазах. Я однажды поглядела на портреты покойных маркиз в галерее, так они две недели после этого мне снились.