Ольга Иконникова – Жена на полгода (страница 10)

Конечно, сказать о пирожных или простом травяном чае было бы приличнее, но я почему-то был уверен, что сытный ужин впечатлит мою спутницу куда больше. И не ошибся.

— Только я заплачу за себя сама! — воинственно заявила я.

Я усмехнулся:

— Ну, разумеется. Только позвольте мне попросить кого-нибудь посторожить мои сани.

Искать сторожа мне не требовалось — мой лакей Матис уже ожидал меня. Я передал ему сани, и обернулся к незнакомке:

— Может быть, вам нужно предупредить кого-то, куда вы идете?

Она покачала головой:

— Нет, в Монтерси я приехала одна.

— Вот как? - на сей раз я был удивлен. Молодые девушки, даже дочери лавочников, редко путешествовали без сопровождения. — И что же привело вас сюда?

Мне показалось, что в этот миг в ее взгляде промелькнуло что-то странное — то ли замешательство, то ли страх. Но подумать об этом я не успел, потому что она сразу же ответила:

— Я здесь проездом. Мой дядя-священник недавно умер, и я еду в столицу искать работу.

Так она сирота? Без родных и друзей в Монтерси? Из семьи священника? Я с трудом сдержался, чтобы не показать, как обрадовали меня ее слова. Лучшую кандидатуру отыскать было просто невозможно!

И если она ищет работу, то у меня есть что ей предложить!

15.

Конечно, мне следовало отказаться от предложенного ужина. Пойти в таверну вместе с мужчиной, с которым я даже не была знакома, было не просто моветоном, а вопиющим нарушением правил приличия.

Но я была голодна, а его слова о превосходном жареном карпе лишь подогрели мой аппетит. К тому же, я хотела получить наш приз, но дожидаться его вручения на морозе было выше моих сил.

Нет, на денежный приз, который должен был достаться победителю, я ничуть не претендовала — сани были не мои, и взнос, уплаченный за участие, — тоже. Но в добавление к мешочку с монетами за победу полагалась большая жестяная коробка настоящих шоколадных конфет. Мне нечасто доводилось их есть — они были слишком дорогими — но я очень хорошо помнила их сказочный вкус. И теперь мне хотелось побаловать ими не только себя, но и мадам Преваль, и ее труженика-сынишку, и даже мадемуазель Тьери. Это было бы отличное лакомство к праздничному столу.

Поэтому я мысленно остановилась на компромиссном варианте — я вполне могу посидеть за одним столом с этим мужчиной, но при этом не стану называть ему своего имени, ибо каждая приличная девушка знает, что знакомиться с мужчинами на улице недопустимо. Но если мы не познакомимся, то приличия формально будут соблюдены, разве не так?

И потому его вопрос о том, что привело меня в Монтерси, вывел меня из равновесия. Разумеется, я не собиралась говорить ему правду (да ему, наверно, не было до этой правды никакого дела), а потому сказала только то, что ранее услышала от меня и мадам Преваль. И совсем не поняла, почему вдруг мои слова вызвали у него такой интерес.

Впрочем, думать об этом мне было некогда — жареная рыба и впрямь оказалась великолепной, и я набросилась на нее, ничуть не заботясь о том впечатлении, которое мой аппетит мог произвести на сотрапезника. К его чести, он ничуть не докучал мне расспросами и тоже отдал должное принесенным хозяйкой яствам.

После рыбы он предложил попробовать здешние пироги, но я решительно отказалась. Голод я утолила, а сдобу за куда более умеренную плату я могла поесть и у мадам Преваль.

Мы вернулись на берег реки как раз к тому моменту, когда устроитель соревнований стал объявлять победителей и призеров. Нас он объявил так: «Самый элегантный мужчина и самая красивая девушка Монтерси!» Мой спутник получил бархатный мешочек, а я — вожделенную коробку конфет. Ну, что же, это было отличное начало ярмарки!

— Благодарю вас за чудесный вечер, сударь! — на радостях я решилась произнести несколько вежливых и ни к чему не обязывающих слов.

Жестяная коробка была сказочно красива, и я испытывала восторг, держа ее в руках.

— Позвольте мне проводить вас, мадемуазель! — похоже, он придал моей банальной вежливости совсем иной смысл.

Но если он полагал, что коробка конфет дает ему право рассчитывать на какую-то особую благодарность с моей стороны, то совершенно напрасно! А за свою часть ужина я заплатила сама.

— Благодарю вас, сударь, — на сей раз я постаралась произнести это так холодно, как только смогла, — но вы и так потратили на меня слишком много времени. К тому же, мне не хотелось бы, чтобы хозяйка, у которой я остановилась, увидев меня с мужчиной, подумала обо мне дурно.

Я заметила, как дрогнули в молчаливом смешке уголки его тонких губ, и рассердилась еще больше.

— Я вовсе не хотел обидеть вас, мадемуазель! — воскликнул он и отступил от меня на шаг. - Напротив, я хотел сделать вам необычайно выгодное предложение! Вы же сказали, что ищете работу.

Я усмехнулась. Он не мог предложить мне то, что мне было нужно. А никакая другая работа мне была не интересна.

— Весьма признательна вам за участие, сударь, но, право же, вам не стоит беспокоиться об этом, — я покачала головой и продолжила путь.

Но то тут же услышала скрип его шагов за своей спиной. Похоже, он не намерен был отставать.

— Может быть, вы хотя бы выслушаете меня, мадемуазель? — он обогнал меня, развернулся и встал напротив. — Уверяю вас, стоит вам узнать, в чём дело, и вы не станете отказываться.

— Вот как? — мне стало смешно. — И что же вы намерены мне предложить?

При свете магического фонаря мне было хорошо видно его лицо. И в этот момент на нем уже не было улыбки.

— Выходите за меня замуж, мадемуазель!

Мне показалось, что я ослышалась, и я уточнила:

— Что вы сказали?

— Я предложил вам выйти за меня замуж.

Ну, вот, он снова улыбался — наверно, наслаждался моей растерянностью. Но если это была шутка, то очень дурного толка. И я постаралась вложить в свой взгляд всё то презрение, которого заслуживал этот шутник.

— Отойдите с дороги, сударь! Я не намерена более разговаривать с вами!

Но он и не подумал посторониться.

— Вы обиделись, мадемуазель? Но отчего же? Я отнюдь не шучу!

— Да неужели? — возмутилась я. — Не хотите же вы сказать, что всерьез предложили руку и сердце девушке, даже имени которой вы не знаете? И какой бы наивной я ни была, я ни за что в это не поверю!

— Да позвольте же мне всё объяснить! — он тоже, кажется, начал терять терпение. —Да, это вполне серьезное предложение. Я только забыл уточнить, что речь идет о временном браке!

Я пошатнулась. Да за кого он меня принимал? Как он посмел предложить это мне, дочери графа? Ах, если бы в моих руках была сейчас шпага, этот наглец быстро бы пожалел о своих словах.

Хотя через пару секунд я всё-таки признала, что из нас двоих о своем благородном происхождении знаю только я, и это несколько умерило мой гнев. Но в любом случае подобное предложение было для меня неприятным и совершенно неприемлемым. И хотя, возможно, именно мое поведение дало ему повод повести себя так, я не намерена была прощать ему такое оскорбление.

— Польщена оказанной мне честью, сударь, — язвительно произнесла я, — но вынуждена от нее отказаться. И если вы сейчас же не отойдете в сторону, я позову на помощь.

— Ну, что же, — он пожал плечами с заметным разочарованием, - если вы не хотите на несколько месяцев стать настоящей маркизой, то не буду вам более докучать.

Он сошел с дорожки, сразу провалившись в снег по колено, и, обойдя меня, медленно пошел прочь. А меня пронзила внезапная догадка. Вряд ли в маленьком Монтерси, пусть даже и во время знаменитой ярмарки, оказалось несколько настоящих маркизов. Их на всю Велансию было не более полутора десятков.

И теперь уже я сама окликнула его:

— Стойте, сударь! Да кто вы такой?

Он сразу же развернулся. На его губах мелькнула довольная улыбка. Похоже, он ничуть не сомневался, что его слова произведут на меня должное впечатление.

— Маркиз Ренуар к вашим услугам, мадемуазель!

И церемонно поклонился.

16.

Маркиз Ренуар

Я был уверен, что это произведет на нее впечатление. Все женщины — от крестьянки до герцогини — падки до громких титулов.

— Возможно, вы слышали обо мне, мадемуазель? — продолжил я, пока она пребывала в замешательстве. — Мой замок расположен в нескольких лье от Монтерси. И теперь, когда вы знаете, кто я, быть может, вы отнесетесь к моим словам с большим доверием?

О да, она явно знала, кто такой маркиз Ренуар. Но вот ее взгляд в этот миг мне совсем не понравился — теперь она смотрела на меня не с досадой, как прежде, и не с восхищением, как можно было бы ожидать, а с ужасом. И щеки ее, еще недавно розовые от мороза, стали бледными, почти белыми.

— О, да, сударь, — сказала она, наконец, когда молчание стало почти невыносимым,

— я слышала о вас. Кто же в Велансии вас не знает?

И тон, которым она это произнесла, тоже был далек от восторженного. Я поморщился — это была сомнительная слава. Скоро в детских книжках про Синюю Бороду главного героя будут называть моим именем. Но сейчас рассуждать об этом было бессмысленным, и я предпочел сразу перейти к делу.

— НУ, что же, раз мы уже знакомы, то я осмелюсь повторить то, что уже озвучил вам несколько минут назад — выходите за меня замуж, мадемуазель!

Она потихоньку приходила в себя, и румянец возвращался на ее щеки. Более того, она осмелилась спросить с издевкой: