Ольга Иконникова – Вязаное счастье попаданки (страница 9)

А на то, чтобы связать кофту или даже простой жилет, пряжи потребуется слишком много. И ведь нет никакой гарантии, что я вообще смогу продать эту вещь.

Домой мы возвращаемся, так ничего и не купив. Вернее, мы покупаем продукты — молоко, хлеб, рыбу. У рыбного лотка бабушка торгуется особенно долго. Здесь и кефаль, и морской язык стоят даже не в два, а в пять раз дороже, чем у нас в деревне. Но это всё равно дешевле, чем покупать мясо, и Дезире, скрепя сердце, достает из кармана монету.

— Я кое-что придумала, Белла, — говорит она, когда мы садимся за обеденный стол. — Дядя Эмерика Базиль раз в неделю приезжает в город. Почему бы нам не договориться с ним и не покупать рыбу прямо у него? Так мы хоть немного сэкономим.

Я одобрительно киваю. И как я сама не подумала об этом?

— Мы можем покупать у него и сыр, и творог, — радуюсь я.

— А еще я хочу, чтобы он передал Клодет одну мою просьбу, — загадочно улыбается бабушка. — Пусть она попросит в долг у старого Шарля шерсти от его овец. А еще пришлет мое старое веретено и чесалки, которые лежат на чердаке. Конечно, нужно будет немного подождать — сначала неделю до приезда Базиля, а потом еще несколько дней, которые мне понадобятся для того, чтобы спрясть ту нить, которая тебя устроит.

Так мы и поступаем. И когда Базиль заезжает к нам по дороге на рынок, чтобы узнать, как у нас дела, мы передаем с ним все наши просьбы.

Но сидеть неделю без дела я тоже не хочу. И я иду на рынок и нанимаюсь к продавщице рыбы на поденную работу. За прилавком она стоит сама, я же прихожу ранним утром, чтобы чистить тот товар, который ей привозят прямо с побережья моря.

Практика, которую я приобрела в Лардане, не проходит даром — рыбу я чищу просто отменно. На прилавке у моей нынешней работодательницы есть товар для каждого кошелька. Бедные горожанки предпочитают покупать дешевую мелкую и нечищенную рыбу, а более состоятельные — уже почти готовую к варке или жарке. Кому же охота пачкать свои руки рыбьей требухой и чешуей?

Я и сама каждый день замечаю, как всё больше грубее моя кожа. И не только я.

— Тебе следует найти другую работу, — говорит мне Камиль спустя пять дней моей работы на рынке. — Твои ручки заслуживают совсем другого.

И он берет меня за руку, но тут же смущается этого и с нарочитой сердитостью отворачивается. Он славный, милый и, кажется, он в меня влюблен. По крайней мере, он смотрит на меня совсем не так, как на Лулу.

Возможно, будь на моем месте настоящая Изабель, она бы отнеслась к этому по-другому. Мне же хочется, чтобы Камиль был мне просто другом. Он добрый, надежный, и мне с ним легко. Но у меня не возникает даже мысли о том, что мы с ним когда-то перейдем ту черту, что отделяет дружбу от любви. Надеюсь, что он тоже это понимает.

Хотя бабушке он нравится именно как мой потенциальный жених. Она часто приглашает его к нам на чай и всегда старается оставить для него самые лакомые кусочки пирогов. И каждый день намекает мне, чтобы я не была слишком привередливой.

— Разборчивая девица с кислым виноградом останется, — бурчит она. — Это Клодет испортила тебя своими сказками про герцога. Но, девочка моя, поверь мне — герцогов даже на всех благородных барышень не хватит. Да даже самый захудалый шевалье и не посмотрит в сторону той, в которой нет благородной крови.

Но дело вовсе не в герцоге и не в Клодет. Мне просто пока не хочется даже думать о замужестве. Я попала сюда всего несколько месяцев назад и еще почти ничего тут не видела. И я понимаю, что если выйду замуж, пусть даже и за замечательного Камиля, то я свяжу себя по рукам и ногам.

А мне хотелось бы посмотреть мир, съездить в столицу, купить себе красивые платья и хотя бы раз побывать на настоящем балу. Но о таких мечтах я не могу рассказать никому — даже бабушке. Потому что она меня не поймет. Вот разве что Клодет… Но старая гадалка сейчас далеко, и иногда я жалею, что не могу с ней поговорить.

Когда через неделю рано утром раздается стук в дверь, мы знаем, кого мы увидим на пороге — Базиля, дядю Эмерика. И я выбегаю его встречать в предвкушении свежей рыбы и молочных продуктов, а также так нужной нам шерсти.

Но когда я открываю дверь, то вижу там совсем не его.

— Что, не ждали? — и Клодет смеется беззубым ртом.

А Базиль уже снимает со своей телеги какое-то немыслимое количество тюков, бидонов и мешков. Кажется, бабушкина подружка тоже решила променять Лардан на город.

И я тоже смеюсь ей в ответ. А за моей спиной нам вторит бабушка

Глава 14. Рисую шерстью

На то, чтобы разобраться с привезенными Клодет вещами, уходит почти целый день. Должно быть, она предпочла взять из Лардана всё, что поместилось на телегу к Базилю.

Зато теперь наш дом не выглядит таким пустым и неуютным, как раньше. На кухне у нас появилась посуда, а на кроватях — пусть и старенькое, но свое постельное белье.

Клодет привезла и продукты.

— Я подумала, что если оставить зерно, муку и овощи в вашей избушке, то их там за зиму съедят мыши. А так хотя бы вам не придется покупать тут всё вновь.

Теперь мы раскладываем по полкам на кухне и соль, и крупы. Бабушка улыбается. Не знаю, чему она радуется больше — тому, что получила доступ к своим привычным вещам, или тому, что ее подруга теперь снова рядом. А уж поговорить им есть о чём.

Базиль привез нам и свежайшую рыбу. Бабушка жарит на большой сковороде рыбу, похожую на камбалу, которую тут называют морским языком. И вечером мы устраиваем праздничный ужин, на который приглашаем Лулу и всё семейство Турнье.

— А вы правда гадалка? — спрашивает Лулу у Клодет. — А мне вы погадать сможете?

Но то та качает головой:

— Деточка, я не гадаю знакомым людям. Давно уже поняла, что ничего хорошего из этого не выходит. Говорить неправду я не привыкла, а если я скажу тебе что-то дурное, ты на меня обидишься. А зачем нам ссоры?

— Но вы же гадали Белле, — возражает Лулу. — И наверняка и здесь, в Арле, станете кому-нибудь гадать.

— Конечно, стану, — на сей раз Клодет согласно кивает. — прямо на Рыночной площади. К счастью, любопытных людей много, и чтобы узнать то, что знать совсем не обязательно, они готовы платить.

Она решила пока остаться с нами в Арле — одной в Лардане ей стало совсем тоскливо. И я рада, что она приехала, ничуть не меньше, чем бабушка. Потому что мы обе беспокоились о том, каково ей будет в деревне без нас. Да и они дружат уже так давно, что иногда мне кажется, что они подпитывают друг друга энергией.

— А если я приду к вам на площадь и заплачу, сколько надо? — не унимается Лулу.

Но Клодет только строго грозит ей скрюченным пальцем.

На следующий день мы принимаемся за шерсть — у нас ее аж целых три мешка. Шарль не поскупился. Шерсть хорошая, мягкая, с большим количеством пуха, но даже она нуждается в предварительной обработке.

Сначала мы моем ее в воде, перебирая слой за слоем, и аккуратно отжимаем. Потом сушим в комнате с открытым окном.

Когда первая партия уже просушена, бабушка вручает мне чесалки — прямоугольные щетки со щетиной из тонкой проволоки. Их две, и их нужно тереть друг о друга до тех пор, пока волокна не становятся совсем мягкими.

Привычной мне прялки у нас нет, но бабушка просто приматывает большой пучок расчесанной шерсти к спинке стула и начинает прясть. Она ловко держит веретено большим и указательным пальцами правой руки, а левой осторожно подает от пучка шерсть, которая скручивается в нитку.

Это похоже на волшебство, и я наблюдаю за процессом как завороженная. Я пробую прясть и сама, но нить у меня выходит толстой и неровной. Я хочу научиться этому, но не сейчас. Сейчас нам нужна самая лучшая пряжа.

А вот когда бабушка передает мне первый большой клубок серовато-белой пряжи, я опять задумываюсь. Я всё еще не пришла к окончательному решению о том, что именно я должна связать.

Я могу взяться за красивую теплую кофту, но ведь она вяжется по размерам, а откуда я знаю, кому месье Мерлен захочет ее предложить? Чулки он может вязать и сам, он куда лучше знает требования заказчиков. Так в чём же я могу составить ему конкуренцию?

Наконец, я останавливаюсь на двух вещах. Первая — большой ажурный пуховый платок, который я могу связать крючком. Шерстяные платки тут тоже носят, есть такой и у моей бабушки. Но он довольно грубой вязки, безо всякого рисунка. Просто платочное полотно из толстой шерсти.

Зимы тут не слишком холодные, температура редко опускается ниже нуля. Но дрова здесь недешевы, и многие предпочитают согреваться дома не у горячей печи, а надевая на себя теплую одежду. А ведь такой платок можно не только надеть на голову или набросить на плечи, но и повязать на поясницу.

А вторая вещь, которую я хочу связать, кажется мне еще более интересной. Но она будет слишком непривычной для местных жителей, и я не уверена, что они сразу сумеют ее оценить. Но даже если месье Мерлен откажется взять ее у меня, я постараюсь найти для нее хозяйку.

Камиль делает мне отличный крючок, и я с азартом принимаюсь за работу. Я знаю много красивых узоров, и я люблю придумывать новые. Я словно рисую этими шерстяными нитями.

Обе бабуси сидят, как и я, на кухне, только они заняты своими делами — бабушка прядет, а Клодет перебирает крупу на кашу. Утром она ходила на рыночную площадь разведать обстановку и присмотреть для себя удобное место.