Ольга Иконникова – Вязаное счастье попаданки (страница 10)

— В Марселе с этим делом куда проще, — ворчит она, бросая пшено в деревянную миску. — Там такое не в диковинку. Плати монету смотрителю рынка и садись на свободное место. А тут на меня косились так, словно я собираюсь продавать что-то дурное. Не удивлюсь, если местные священники и вовсе запретят мне заниматься моим ремеслом.

С платком я справляюсь за неделю. Конечно, он не такой тонкий и ажурный, чтобы пройти в обычное колечко, но выглядит он вполне неплохо.

— Какая красота, Белла! — ахает Лулу.

И бабушки согласно кивают.

А я берусь за вторую вещь — быть может, не такую красивую, но ничуть не менее практичную. И если эта вещь сумеет обрести первую покупательницу, то любой, кто увидит эту вещь на ней, наверняка захочет нечто подобное и для себя — потому что это практично и удобно.

Глава 15. Никто не станет это носить, мадемуазель!

Еще неделя работы, и вторая вещь тоже готова. Она получилась, может быть, не такой изящной, как мне бы хотелось, но она теплая и удобная. Правда, удобна она для меня. А вот как отнесутся к ней местные жительницы, я не знаю.

За эту неделю Клодет ухитряется заработать несколько серебряных монет, но постоянным местом на Рыночной площади пока не обзаводится. Она просто ходит по городу, находит людную улицу, садится прямо на землю и раскладывает свои карты. А любопытные отыскиваются везде — сначала они подходят, чтобы просто посмотреть. А потом начинают задавать свои вопросы, и всё — попадают в силки Клодет.

Я общаюсь с ней уже несколько месяцев, но до сих пор не знаю, на самом деле она видит что-то в своих картах, или придумывает что-то на ходу, говоря человеку то, что он хочет услышать. Но спрашивать ее об этом мне неловко.

К походу в Гильдию я начинаю готовиться с самого вечера. Я аккуратно складываю обе связанные вещи, заматываю их в тонкую ткань. А перед сном много раз прокручиваю в голове возможный разговор с месье Мерленом.

Наверно, будет лучше поговорить с ним наедине — быть может, когда его не будут слышать мастера и подмастерья, он сможет проявить большую гибкость и согласится отступить от своих правил?

— Это ты хорошо придумала! — говорит Лулу. — Обычно он уходит в Гильдию в восемь часов утра.

Она хорошо это знает, потому что Мерлены живут неподалеку от нее, и она каждое утро видит, как глава гильдии вязальщиц проходит мимо ее окна.

— Значит, если мы придем к нему домой в половину восьмого, то сможем приватно с ним поговорить! И уж, конечно, ты сможешь его убедить! Ты связала такой красивый платок!

Она говорит о платке, но тактично молчит о второй связанной мной вещи. И это меня беспокоит. Если даже Лулу не смогла оценить ее, то что говорить о других? А ведь я пыталась объяснить ей все преимущества такого предмета одежды. Даже дала померить, дабы она смогла лично убедиться, как это тепло и удобно. Но примерив, она только смеялась и говорила, что это ужасно щекотно.

Ее слова посеяли сомнения и во мне самой. Я как-то не подумала о том, что без нижнего белья этот предмет может и в самом деле оказаться неудобным.

Сказать, что я расстроилась — значит, не сказать ничего. Неделя бесполезной работы! Лучше бы я связала кофточку или красивый воротник!

Но отступать было уже поздно, и в половину восьмого утра мы с Лулу стоим на крыльце дома Мерленов. И когда глава гильдии, отправляясь на работу, открывает дверь, он видит нас. И сразу начинает хмуриться.

Впрочем, я и не ждала, что он встретит меня с распростертыми объятиями.

— Господин Мерлен, вы же не откажетесь посмотреть те вещи, что связала Белла? — начинает щебетать Лулу. — Всего лишь посмотреть, месье!

Она выхватывает платок у меня из рук и разворачивает его.

— Посмотрите, какую тонкую пряжу она использовала! А какой придумала красивый узор! Этот платок почти совсем ничего не весит! А при этом он такой теплый, что согреет в самый холодный вечер!

Она набрасывает платок себе на плечи и кружится в нём перед месье Мерленом. Она и в самом деле умеет продавать. Сейчас она кажется мне идущей по подиуму манекенщицей.

Но на месье Мерлена это не производит особого впечатления.

— Если платок нужен для тепла, — бурчит он, — то к чему на нем все эти дыры? А если он для красоты, то стоило бы вязать его не из шерсти.

Тут он замечает в моих руках еще одну вязаную вещь, и в глазах его застывает немой вопрос. Нет, кажется, ему всё-таки интересно, хоть он и пытается этого не показать.

Но когда я показываю ему второй предмет, густые брови его недоуменно сходятся над переносицей. А едва я начинаю объяснять ему, что это такое, как Лулу густо краснеет. Для нее это слишком интимная тема, чтобы обсуждать ее с мужчиной.

— Как вам такое пришло в голову, мадемуазель? — изумленно спрашивает он. — Неужели вы могли подумать, что кто-то и в самом деле будет это носить? Это же просто ужасно!

Сама я ничего ужасного в этом не нахожу. Более того, всегда носила это раньше. И миллионы других женщин это носят и считают это очень удобным. Но совсем в другое время, да. Для шестнадцатого века этот предмет и в самом деле чересчур революционен. И если бы я подумала об этом раньше, то остереглась бы вязать именно его. Но что сделано, то сделано.

— Это называется колготки, месье! — дрожащим от волнения голосом говорю я. — Они прекрасно защищают от холода ноги. Они не позволят даме замерзнуть даже в мороз.

— Какая чушь, мадемуазель! — возмущенно отвечает Мерлен. — И как вы осмелились мне показать такое непотребство?

Кажется, я всё испортила! Здесь женщины еще не носят даже чулок! Как я могла подумать, что им понравятся колготки?

Лучше бы я принесла ему только платок!

— Прошу вас, месье, возьмите хотя бы платок! — взывает к его жалости Лулу. — Уверена, вы сумеете его продать! А Белле сейчас очень нужны деньги! Неужели вы откажетесь помочь внучке месье Валлена, который когда-то принял вас в гильдию и всему научил?

У месье Мерлена и в самом деле оказывается совсем не злое сердце. И подумав немного, он кивает.

— Ладно, я возьму платок. Но ничего не обещаю. Быть может, кто-то и в самом деле захочет его купить.

— Благодарю вас, месье! — воскликнула Лулу.

Я тоже принялась его благодарить, но он только махнул рукой и зашагал прочь.

— Буде лучше, если ты распустишь свои «колготки», — подруга споткнулась на незнакомом слове, — и свяжешь из этих ниток что-то другое.

Ее совет звучал логично, но я была не намерена ему следовать. Раз месье Мерлен не захотел взять их у меня, я стану носить их сама!

Глава 16. Гость

Домой я возвращаюсь в таком подавленном настроении, что бабушка даже не спрашивает, чем закончился мой поход к месье Мерлену — всё и так написано у меня на лице. Она просто наливает мне горячего ягодного чаю и отрезает большой кусок лукового пирога.

И это весьма кстати, потому что сегодня неожиданно прохладный день, и даже за такую непродолжительную прогулку я изрядно замерзла. Я пью чай, держа кружку обеими руками и чувствую, как тепло через ладони растекается по всему телу.

— Ну что? — улыбается бабушка. — Мешки с шерстью можно относить на чердак?

Но я мотаю головой. Вот уж нет! Даже если месье Мерлен не захочет продавать связанные мною вещи, я всё равно не брошу их вязать. Зимой нам всем пригодятся шерстяные платки, кофты и носки. А может быть, их купит у меня кто-то из наших знакомых.

Но другую работу мне всё-таки искать придется. Вязанием я могу заниматься и по вечерам, а до тех пор, пока оно не приносит нам денег, нужно зарабатывать чем-то другим.

До обеда мы с бабушкой работаем с шерстью — я с чесалками, а она с прялкой и веретеном. Сейчас работа идет не так споро и весело, как прежде. И мы почти не разговариваем.

А к обеду возвращается домой Клодет. И когда она — уставшая и замерзшая — вваливается в кухню, бабушка бросает в печь немного хвороста, чтобы подруга могла погреть озябшие руки и ноги и выпить горячего чаю.

— Странное лето, — говорит Клодет. — Я и не припомню, чтобы когда-то у нас было так холодно.

Просидеть полдня на камнях на набережной Роны в холодную и пасмурную погоду — слишком тяжелое испытание в ее возрасте. Даже сейчас, сидя у огня, она продолжает дрожать.

— А свяжи-ка мне шерстяные носки! — просит она. — Это же не займет у тебя много времени, правда?

Но у меня есть идея получше — я отдаю ей шерстяные колготки. У нее ноют суставы и болят колени. А что может быть лучше теплых обтягивающих колготок?

Как ни странно, но примерив их, Клодет не фыркает и не говорит, что ни за что не станет их носить. Напротив, радуется им как ребенок.

И когда назавтра она снова полдня проводит на пронизывающем ветру, то возвращается домой довольная. Ее удивляет только одно — как я вообще смогла придумать такую странную вещь? Но ответить ей на этот вопрос я, к сожалению, не могу.

Лулу предлагает мне временно поработать горничной в том доме, где она работает сама — у ее напарницы тяжело заболел живущий в деревне отец, и хозяева отпустили ее домой на несколько дней. Я охотно соглашаюсь. Нам нужны деньги, а быть горничной — это лучше, чем чистить рыбу на рынке по утрам.

Поэтому на следующее утро мы отправляемся в дом шевалье Марбо, и по дороге Лулу рассказывает мне о своих хозяевах.

— Сам шевалье нечасто бывает в Арле. Он служит в Париже и большую часть года проводит именно там. А вот его супруга столицу не любит — ей кажется, там слишком холодно и мрачно. Так что они живут на два дома, и мне кажется, оба чрезвычайно этим довольны. Их старшая дочь замужем за почтенным марсельцем, а вот младшая ждет-не дождется, когда матушка уже повезет ее в Париж.

Конец ознакомительного фрагмента.

Продолжение читайте здесь