Ольга Иконникова – Вязаное счастье попаданки (страница 2)

Но меня пугает другое — что с каждым днём продажа рыбы приносит всё меньше и меньше дохода. В деревне слишком много рыбаков, и их улов ценится дёшево. А мы еще и не ловим рыбу сами, а покупаем ее у парнишки-соседа, которому ее некогда чистить и продавать. И разница между той ценой, что мы платим, и той, по которой продаем, настолько мала, что полученной прибыли едва хватает на самое необходимое.

Единственный сын Дезире Джереми, отец Изабель, двадцать лет назад перебрался из деревни в город Арль и с тех пор редко возвращался в родное гнездо. Но надо отдать ему должно — несколько раз в год он присылал своей старой матери небольшую сумму денег, которая шла на ремонт ее лачуги, покупку хвороста и свечей.

Его первая жена, мать Изабель, умерла пять лет назад, и он привез девочку к матери и оставил ее тут, пообещав забрать, когда она станет взрослой. Но время шло, а обещание свое он так и не исполнил. А когда два года назад он женился во второй раз, то даже перестал об этом обещании вспоминать.

Со своей новой женой Силвиан и ее сыном Натаном он приезжал в Лардан всего раз, и этот визит оставил в памяти Изабель неприятные воспоминания. Мачеха не считала нужным с ней подружиться и смотрела на них с Дезире как на нахлебниц. К тому же, Силвиан была горожанкой, и их простой крестьянский быт вызывал у нее брезгливое презрение.

Поэтому было не удивительно, что Изабель вовсе не торопилась переезжать в Арль к отцу, предпочитая довольствоваться тем, что давала ей деревня.

— Эй, Изабо, не хочешь сходить со мной завтра на танцы? — слышу я, когда иду уже вечером к рыбному ряду, чтобы помочь бабушке донести корзины до дома.

Патрис, сын местного лавочника, ловко перепрыгивает через прилавок и оказывается прямо на моем пути. Его пухлые губы кривятся в улыбке, обнажая неровные зубы.

Он изначально знает, какой ответ я дам, но всё равно задает мне этот вопрос при каждой нашей встрече. Он высокий, сильный, и он нравится в деревне всем без исключения девушкам, кроме меня.

— Прости, Патрис, но что-то не охота.

Я пытаюсь обойти его, но он своей массивной фигурой перегораживает весь проход.

Мне особенно не нравится в нём именно эта уверенность в том, что всё будет именно так, как он решил. Он как гончая преследует дичь до победного конца. Он ни к чему меня не принуждает, но и не дает возможности сделать хоть шаг в сторону. Он знает, что никто другой из местных парней не осмелится ко мне подойти.

— Отец дал вам отсрочку только до начала осени, — наклонившись к самому моему уху, говорит он. — А потом вам придется заплатить по счетам. И хорошо, если до того времени я не передумаю на тебе жениться.

Он чуть отступает и дает мне возможность пройти, но я даже спиной еще долго чувствую его тяжелый взгляд.

И ведь всё то, что он сказал — правда. Мы уже третий месяц берем продукты в лавке его отца в долг и надеемся только на то, что Джереми вот-вот пришлет нам хоть немного денег из Арля.

Когда я подхожу к бабушкиному прилавку, я нацепляю на лицо улыбку. Я не хочу ее волновать. Но она уже взволнована. И когда она передает мне корзины, я понимаю причину — только одна из двух корзин почти пуста. А вторая, как и утром, полна рыбы. И на бабушкиной ладони, когда она раскрывает ее, чтобы показать мне дневной заработок, лежат всего пять денье. Четыре из них нам придется отдать соседу-рыбаку.

Получается, что Дезире простояла на рынке целый день в жару за один только жалкий денье, которого нам не хватит даже на то, чтобы купить немного муки для лепешек. И возможностей заработать деньги в Лардане у меня нет. Разве что в самом деле выйти замуж за сына лавочника. Но от одной только этой мысли меня уже мутит.

— Тетушка Дезире! Тетушка Дезире! — вдруг слышу я голос пятнадцатилетнего Эмерика.

Именно ему мы должны четыре денье за его утренний улов. Неужели деньги понадобились ему так срочно, что он не поленился прийти за ними прямо на рынок, не дождавшись нашего возвращения домой?

— Чего ты орешь, переполошный? — шипит на него бабуля. — Что случилось?

— Тетушка Дезире, у вас еще осталась рыба?

Не дожидаясь ответа, он заглядывает в корзину и удовлетворенно кивает.

— Уж не хочешь ли ты ее у нас купить? — удивленно хмыкаю я.

— Я — нет, — он мотает головой. — А вот кое-кто хочет. Слуга господина, что вернулся в старый замок, приезжал ко мне за рыбой. Только я сказал ему, что вечером в деревне рыбы не найти — ее с утра покупать нужно. А потом подумал, вдруг тетушка Дезире не всю ее продала. А он велел узнать, и если рыба еще есть, то принести ее прямиком в замок. Его хозяин непременно желает рыбы на ужин.

Его хозяин? Значит, утром я не ошиблась, и всадник, которого я видела, ехал именно в старый замок. Вот только что ему понадобилось в том месте, где давно уже не было никого, кроме пауков и летучих мышей?

— Я заберу у вас остатки рыбы и отнесу ее в замок, а вам не нужно будет отдавать мне четыре денье, — предлагает парнишка. — До завтрашнего дня она всё равно испортится. А так польза будет и вам, и мне.

Но бабушка уже хитро прищуривается. Старого воробья на мякине не проведешь.

— Не беспокойся, Эмерик, — отвечает она, — мы сами отнесем рыбу в замок.

Он разочарованно вздыхает. Оно и понятно — слуга герцога уж всяко заплатил бы ему куда больше четырех денье. Но не возражает. Бабушку в деревне уважают, и спорить с ней решится не каждый.

А когда парнишка уходит, и мы с Дезире остаемся одни, она перекладывает всю рыбу в одну корзину и вручает ее мне.

— Ее отнесешь ты, Изабель! — говорит она и многозначительно улыбается.

А я смотрю на нее с изумлением.

— Ты же не веришь в то, что говорит Клодет? Ты для этого слишком разумна.

А она усмехается:

— Иногда Клодет оказывается права. Так почему бы ей не быть правой именно в этот раз? Теперь, на старости лет, я, пожалуй, не откажусь стать бабушкой герцогини.

Глава 3. Расшитый золотом камзол

До старого замка можно добраться двумя путями — по дороге, которая идет через горы, или по самому берегу реки. Я выбираю второй путь и иду с полной рыбы корзиной по галечному пляжу.

Сверху корзина прикрыта чистым, смоченным в воде платком, чтобы защитить морской язык от солнца. Но мне всё равно следует торопиться — в такой теплый день рыбу трудно сохранить свежей.

И я тороплюсь. Но чем ближе я подхожу к замку, тем медленнее становятся шаги. Я не верю в гадания Клодет, но меня всё равно охватывает волнение от предстоящей встречи с герцогом Альвеном.

И дело не только в предсказании старой гадалки, а и в том, что я никогда прежде не видела настоящего герцога — только в кино.

Собственно, о самом герцоге Альвене я не знаю почти ничего. То немногое, что мне смогли рассказать бабушка и Клодет, вряд ли касалось именно того человека, который прибыл сейчас в Лардан. Их воспоминания касались одного из его предков — возможно, отца, а скорее даже деда. Потому что тот человек в нашей деревне в последний раз появлялся уже полвека назад.

Когда я оказалась совсем рядом со старым замком, его запустение стало настолько явным, что у меня содрогнулось сердце. А ведь когда-то он наверняка был красивым и грозным, и на его башнях стояли стражники, а враги старались обходить его стороной.

Но со временем герцогство Альвен становилось всё больше и больше, и на его территории появились другие замки и дворцы, которые куда более соответствовали статусу его хозяев, чем мрачное каменное здание на самом берегу моря. И дело закончилось тем, что тот герцог, которого еще помнили Дезире и Кдодет, окончательно перебрался в столицу и предпочел забыть о своей родной провинции.

По ступеням я поднимаюсь к широкому арочному проему, в котором когда-то были ворота и оказываюсь внутри здания. Здесь еще видны остатки прежней роскоши — полустертая роспись на потолке, остатки рямковатой ткани на стенах и ровные каменные плиты на полу.

Здесь жутко неуютно, и я начинаю дрожать. Теперь я вполне понимаю владельцев, которые не хотят сюда приезжать. Этот замок уже не восстановить, проще построить новый. Хотя и в этом тоже нет никакой необходимости. За то время, что прошло с его основания, мир сильно переменился, и аристократы теперь предпочитают жить в больших городах, а не в уединенных укрепленных бастионах.

— Что вам угодно, мадемуазель? — слышу я хриплый, каркающий голос.

Нет, только бы это не оказался голос самого герцога! Потому что издающий его человек явно стар.

Я поворачиваюсь на звук и облегченно вздыхаю — в нескольких шагах от меня стоит седой мужчина в простой одежде. И хоть его наряд не похож на те, что носят местные жители, он всё равно выдает в нём слугу.

— Эмерик из Лардана сказал, что вам нужна рыба. Я принесла морских языков и немного кефали.

Морским языком тут называют палтус. Эта рыба дороже, чем кефаль, и именно потому на рынке пользуется куда меньшим спросом.

— Хорошо, — кивает мужчина и достает из кармана штанов мешочек с деньгами.

Но прежде, чем заплатить мне, он подходит к корзине и придирчиво рассматривает рыбу.

— Она несвежая, — выносит он вердикт.

— Ну, разумеется, — я и не думаю спорить. — Но свежее вы сейчас не найдете. Если хотите, я принесу вам еще завтра утром. Но за эту вам тоже придется заплатить, потому что если бы я осталась на рынке, а не пошла сюда, то я смогла бы ее продать.