Ольга Иконникова – Как управлять поместьем: пособие для попаданки (страница 2)

— Может быть, и маркиз, — не спорю я. — Хотя какая разница? Сейчас это, к счастью, не имеет никакого значения.

Колье идет к моим синим глазам. Пожалуй, стоит сделать селфи. Ну, кто без фото поверит, что я отказалась от такого подарка? А в том, что от него нужно отказаться, я не сомневаюсь ни секунды.

— Неужели, вернешь? — Лида будто читает мои мысли.

Если это и правда драгоценные камни, то столь щедрый подарок скорее пугает, чем радует. Мне никогда не дарили ничего похожего.

И даже простое золотое украшение — тоненький перстенек с тремя крохотными бриллиантами — я получала лишь однажды. От мужчины, которого очень любила. И который, как я тогда думала, любил меня. Но вспоминать об этом сейчас совсем не хочется. Ни к чему хорошему тот подарок не привел.

— А ты предлагаешь мне выйти за него замуж? — отвлекаюсь я от невеселых мыслей.

— Ой, нет! — пугается Лида. — Боюсь, он не позволит тебе со мной общаться. А может, тебе просто с ним переспать? Ну, на одну-то ночь можно забыть о том, что он тебе не нравится?

Я качаю головой:

— Такое сокровище за одну ночь? Нет, этот подарок предполагает более серьезные обязательства.

— Если подарок с условиями, — возражает Лида, — то их нужно озвучивать до того, как он будет сделан. Во всяком случае, так поступают нормальные люди. Слушай, а давай это колье в гугле найдем — по фотке. Если оно старинное и дорогое, то в интернете про него должно быть что-то написано.

Она достает телефон и делает снимок

— Так, загружаем…

По изменившемуся лицу подруги я понимаю, что информация ее шокирует.

— Скажи-ка мне фамилию твоего Ромео! — требует Лида после долгой паузы.

— Паулуччи, — я хихикаю как девочка. — Кажется, среди его предков были итальянцы.

— Точно! — ахает Степанова. — Тут так и написано. Вот тот сапфир, что в центре, называется «Синее озеро». Известен со второй половины семнадцатого века. Роду Паулуччи принадлежит с начала восемнадцатого. Ненадолго уходил из семьи в девятнадцатом веке, но был снова выкуплен на аукционе в начале двадцатого. Является частью колье. Здесь не написано, у кого оно находится в настоящее время. Зато указана его экспертная стоимость — полтора миллиона. И заметь — не рублей!

Мне становится не по себе.

— Ох, Анька, лучше, и правда, его вернуть, — снова вторит моим мыслям подруга. — И вообще — не связывайся ты с ним. Он странный какой-то. На графа Калиостро похож. Ты не смейся, но тут пишут, что у некоторых представителей рода Паулуччи были магические способности.

Я действительно не удерживаюсь от смеха:

— Как ты себе это представляешь? Он, что, превратит меня в лягушку? Лида, не будь ребенком!

Степанова вздыхает:

— Ну, как знаешь. Только ты это — поосторожнее с ним. Когда колье возвращать будешь, телефон или даже нож под рукой держи — на всякий случай. Ну, мало ли чего…

Лида любит читать книги в жанре фэнтези, и всякие ведьмы и маги кажутся ей персонажами почти обыкновенными. Но я-то люблю более серьезную литературу!

Когда раздается телефонный звонок, и на экране высвечивается имя Паулуччи, мы обе вздрагиваем.

— Надеюсь, вам уже доставили мой подарок? — сейчас мне и самой уже кажется, что его голос звучит чересчур таинственно.

— Да, — блею я, — но…

— Разумеется, я хотел бы вручить вам его лично, но я знаю, какой важный и напряженный у вас сегодня день. И потому не осмелился вам докучать. Но я тешу себя надеждой, что вечером вы позволите мне лично поздравить вас с днем рождения.

Я содрогаюсь. Ох, нет!

— Боюсь, я буду неспособна принимать гостей после собрания акционеров, — как можно вежливее говорю я. — Поверьте, оно отнимет столько сил, что у меня будет только одно желание — хорошенько выспаться.

— Прекрасно вас понимаю, — мы разговариваем не по видеосвязи, но мне кажется, я вижу, как он при этом важно кивает. — Но продолжаю настаивать на нашей встрече. Я бы хотел поговорить с вами именно сегодня. Я буду ждать вас в машине у дома культуры и после собрания отвезу вас домой.

Он даже не спрашивает. Он сообщает. И я не нахожу сил для возражений. Хотя от дома культуры до моего дома — меньше полукилометра пути, и я вполне способна проделать его пешком.

— Всё-таки не смогла его отбрить, да? — сочувственно вздыхает Лида.

А я, подумав, признаю:

— Может быть, так даже лучше. Мне всё равно нужно вернуть ему колье. Держать его у себя дома просто опасно. Хотя я всё еще думаю, что это — лишь качественная подделка. Ни один человек в здравом рассудке не подарит фамильную реликвию девушке, с которой знаком всего несколько недель.

— Ага, — качает головой Лида, — я же говорю, что он — сумасшедший. А хочешь, я завтра вместе с вами поеду? Он, конечно, будет недоволен, но не захлопнет же он дверь машины перед еще одной замерзшей девушкой.

Я хватаюсь за это как за соломинку. Да, так будет лучше! Поддержка лучшей подруги — именно то, что мне сейчас нужно.

2. Перед собранием

Мы с Лидой едва успеваем войти в кабинет и снять пальто, как дверь приоткрывается, и секретарша Шурочка шепотом сообщает:

— Анна Александровна, вам уже дважды звонил Екимов. Очень хотел поговорить с вами до собрания. Соединить?

Просто какой-то день неприятных разговоров. Но я отважно киваю. Действительно, лучше поговорить с ним сейчас, а не в присутствии акционеров.

— Ой, Анна Александровна! — Шурочка всплескивает руками. — Я же вас с днем рождения не поздравила!

Я улыбаюсь и качаю головой. Потом. Всё потом, после собрания.

Это — не первое собрание, которое я провожу в статусе генерального директора АО «Даниловское молоко», но я всё равно волнуюсь, как девочка.

— Добрый день, Анна Александровна! — приветствует меня первый заместитель главы муниципального района. — Простите за беспокойство. Понимаю, вам сейчас не до меня, но разговор слишком важный, чтобы его можно было отложить.

Да что они все, сговорились, что ли? Паулуччи, теперь вот Екимов.

— Слушаю вас, Константин Сергеевич.

— Помните тот проект коттеджного поселка, который вы в очередной раз отвергли в прошлом месяце? Так вот — инвестор намерен выступить с ним напрямую перед акционерами на сегодняшнем собрании.

— Пусть выступает, — я чувствую раздражение. — Результат будет тем же.

— Ну, зачем вы так, Анна Александровна? — сокрушенно вздыхает мой собеседник. — Это весьма интересный проект.

— Для кого интересный? Для инвестора? Не сомневаюсь.

— Дорогая Анна Александровна, если вы отдадите часть земель под коттеджи, это привлечет в деревню такие капиталы, которые вам и не снились. Будет проведено уличное освещение, отремонтированы дороги.

— А что взамен? — довольно невежливо перебиваю я. — Через несколько лет они выкинут нас из деревни как ненужный хлам — чтобы на месте старых деревянных домов построить еще больше коттеджей.

— Возможно, — не отрицает Екимов. — Но вы же понимаете, что рано или поздно это всё равно произойдет. Даниловка — слишком красивое место. Но попытайтесь найти в этом и что-то хорошее. Инвестор готов хорошо заплатить. Особенно вам, Анна Александровна.

Он делает акцент на последней фразе.

— Вы предлагаете мне продать мою родину? — холодно интересуюсь я.

— Ну, к чему эти громкие фразы? Вы не хуже меня знаете, что такое рынок. Да, и еще хотел бы вас предупредить — если вы не подпишете договор с инвестором до собрания, я буду предлагать акционерам другую кандидатуру на должность генерального директора.

Он что, меня шантажирует? Я едва сдерживаюсь, чтобы не объяснить, куда ему следует пойти со своим предложением.

— Да плевать! — выдыхаю я. — Предлагайте.

Своих акционеров я знаю с детства. Я выросла на их глазах. Когда-то председателем даниловского колхоза «Знамя» был мой дед. А в девяностые уже мой отец сумел не допустить развала хозяйства, преобразовав его в акционерное общество «Даниловское молоко». И контрольный пакет акций до сих пор принадлежит нам — всем тем, кто родился в Даниловке. И двадцати пяти процентов сторонних голосов муниципалитету не хватит ни при каких раскладах.

— Весьма глупо с вашей стороны, — цокает языком Екимов. — А я рассчитывал на ваше благоразумие.

Я кладу трубку.

— Снова из-за проекта звонили, да? — с жалостью смотрит на меня Лида. — Слушай, ты только не обижайся, но, может, и правда стоит об этом подумать? Может, у нас, наконец, появятся нормальные дороги, и возить в город молоко станет проще?

— Лида, да какое молоко? — почти кричу я. — Никакого молока тогда не будет! Они хотят построить коттеджи на нашем лучшем пастбище, понимаешь?

— Ну, и что? — искренне не понимает подруга. — У нас же есть и другие. Да, они чуть дальше от фермы, но это же не критично.

— А река? — напоминаю я. — Они своими заборами ограничат нам доступ к воде.