Ольга Иконникова – Хозяйка фабрики "Щелкунчик" (страница 33)

— У вас есть отдельные места для столичных детей и детей из провинции?

— Нет, миледи, боюсь, я неправильно выразился. Поступить к нам может любой парнишка. Но тем, кто живет далеко от Сенфорда, куда сложнее это сделать исключительно по финансовой причине. Им нужны деньги на дорогу и на то, чтобы снять в столице жилье, пока они еще не будут зачислены в училище. Не каждый родитель может позволить себе отправить ребенка так далеко.

Да, это я прекрасно понимала. И порадовалась тому, что наши мальчики всё-таки приехали сюда.

— А стипендии? — полюбопытствовала я. — Из каких средств выплачиваются они?

— У нас, по сути, стипендий нет, — вздохнул он. — Хотя если бы они были, это было бы чудесно. Но зато дети находятся у нас на полном обеспечении.

— Нет стипендий? — растерялась я. — Но как же так? Я же прекрасно помню, что вы прислали к нам на фабрику письмо, где говорилось именно о стипендиях! И наши мальчики приехали сюда именно потому, что эти стипендии должны были компенсировать им потерю фабричного жалованья. И я точно знаю, что один из ваших учеников уже отправил первую стипендию своему дедушке.

Директор чуть смутился, но кивнул.

— Всё именно так, ваша светлость. Но дело в том, что это были стипендии от одного из наших благотворителей. Такое, к сожалению, случается нечасто. Этот господин захотел помочь именно провинциальным ребятам. И в соответствии с его желанием мы предложили эти места работникам вашей фабрики.

— А кто, кто именно этот благотворитель? — воскликнула я в большом волнении.

— Простите, миледи, но он выразил пожелание, чтобы я не называл его имени. Не правда ли, такая тайная доброта особенно ценна?

Я согласилась с ним, но всё-таки попросила его открыть мне эту тайну. Но еще прежде, чем он его назвал этого благотворителя, я уже знала, какое именно имя он произнесет.

— Это был герцог Шекли, миледи!

Уроки закончились, и Микки, получив разрешение директора, отправился с нами кататься по городу. Мы зашли в ресторан, где полакомились жареной курочкой и вкуснейшим тортом со сметанным кремом.

— В училище очень интересно, ваша светлость! — делился мальчик своими впечатлениями. — Знали бы вы, сколько нового я узнал! А скоро нас станут водить на фабрику, где мастера будут делиться своими секретами. А каникулы будут только летом, так что вы передайте дедушке, что приехать в Таунбридж раньше у меня не получится. А денежку я ему каждый месяц посылать стану. Я уже понял, как это делать. Хотя сначала от меня на почте перевод даже брать не хотели. Но теперь меня там уже знают. А Джеси, пожалуйста, передайте, чтобы она к дедушке забегала — мы с ней сразу об этом условились, но напомнить-то всяко не мешает.

После обеда мы отвезли Микки в училище, а Сенди домой, и я велела кучеру ехать на улицу Театральную к дому номер семь. Именно там находился особняк герцога Шекли.

Глава 52

— Ваша светлость? — герцог Шекли смотрел на меня с большим удивлением.

Дворецкий провел меня в гостиную, и теперь мы с его хозяином стояли друг против друга.

Наверно, мне не стоило приезжать сюда. Выразить благодарность за стипендии можно было и в письме. Но я приехала и теперь чувствовала себя весьма неловко.

Мне были чужды все эти светские условности, но я вдруг подумала, что, быть может, мое общество герцога тяготит так же, как и общество любого другого знакомого ему человека. И что своим визитом я вызвала у него лишь раздражение.

Я ощутила себя Татьяной Лариной, внимание которой оказалось Онегину совсем ни к чему.

— Простите, ваша светлость, наверно, я не должна была приезжать. Но я сегодня была в ремесленном училище, и узнала, что…

— Нет-нет! — остановил меня герцог. — Ни слова больше, миледи! Его директор обещал мне, что будет держать мое имя в секрете, и я совершенно не расположен слушать ничего на эту тему.

Я растерялась еще больше. Ах, как же глупо всё вышло! Мне следовало догадаться, что ему не нужны слова благодарности.

— Простите, ваша светлость, что побеспокоила вас, — пролепетала я. — Я не стану более отнимать у вас время.

Я развернулась и пошла к дверям, ругая себя за то, что пренебрегла приличиями и что теперь, вместо того чтобы вспоминать о наших встречах с улыбкой, я при этих воспоминаниях стану испытывать стыд за себя и легкую обиду за его холодность.

— Постойте, ваша светлость! — Шекли обогнал меня и заслонил дверь. — Простите, я, как обычно, проявил бестактность! Я всего лишь хотел сказать, что не хочу, чтобы мы обсуждали эти стипендии! Но я буду счастлив поговорить с вами на любую другую тему! Надеюсь, вы не откажетесь разделить со мной ужин?

В его глазах была тревога, и его нынешний порыв был столь несвойственен ему, что я едва могла этому поверить.

Но да, я осталась на ужин. И герцог вдруг оказался отличным собеседником, и он так интересно рассказывал о достопримечательностях Сенфорда и о своих любимых книгах, что я заслушалась и не заметила, как пролетело время.

Его дворецкий лично прислуживал нам за столом, и мне показалось, что он изучал меня весьма внимательно, словно пытался определить, достойна ли я его хозяина. И кажется, решил, что достойна.

Его светлость с интересом расспрашивал меня о делах на фабрике и на сей раз одобрил всё, что мы там сделали, даже повышение заработной платы. Возможно, именно слова Микки о жалованье в две кроны заставили его задуматься о том, сколь мало получают те, кто позволяет ему получать его прибыль.

И, наверно, если бы сейчас я напомнила ему о том, что в день нашего знакомства он заявил мне о том, что женщина не способна управлять фабрикой, он бы сильно смутился. Но напоминать об этом я ему не стала — атмосфера за ужином была слишком волшебной, и я не хотела ничем ее нарушать.

И только когда нам подали десерт, его светлость сообщил мне свою главную новость.

— Я хотел бы, чтобы именно вы разделили со мной мою радость, миледи, — он сказал это, и его глаза вдруг подозрительно блеснули. — Я получил письмо от брата! Да-да, от того самого, которого три года считал погибшим! Когда корабль налетел на риф, всю команду сочли погибшей. Но Джейкобу и еще нескольким морякам удалось добраться до ближайшего острова. Я еще не знаю подробностей, но надеюсь, что вскоре он вернется в Сенфорд и расскажет всё сам.

— Поздравляю вас, ваша светлость! — я тоже не смогла сдержать слёз.

Это было замечательное известие, и я надеялась, что эта радость растопит заледеневшее сердце Шекли и позволит ему обрести себя прежнего.

— Я получил письмо вскоре после того, как выделил деньги на стипендии для этих мальчиков, и я подумал, что…

Он не стал продолжать, но это и не требовалось. Я поняла, что он хотел сказать.

Я с удовольствием продолжила бы эту чудесную беседу, но, к сожалению, на дворе был уже вечер, и мне следовало возвращаться домой.

Шекли вышел проводить меня на крыльцо, и когда он поцеловал мне руку, то неожиданно сказал:

— Если бы я мог надеяться, ваша светлость, что по окончанию срока траура, вы позволите мне быть рядом, я стал бы самым счастливым человеком на свете!

Я встретилась с ним взглядом и ответила:

— Я буду рада, если вы приедете в Таунбридж на следующий Новый год!

А когда я села в экипаж, и тот отъехал от крыльца, то я не сдержалась и расплакалась от переполнявших меня эмоций. И это были слёзы счастья и надежды.

Эпилог. Двенадцать лет спустя

На эту свадебную церемонию собралась, должно быть, половина Таунбриджа, и церковь не смогла вместить всех желающих.

Моя маленькая Сенди выходила замуж! Казалось, бы еще совсем недавно она была совсем крохой — стеснительной, пугливой. Но как-то незаметно она превратилась в настоящую красавицу — добрую, но при этом уверенную в себе.

Одиннадцать лет назад, когда мы с Эдвардом Шекли поженились, мы с Сенди перебрались в столицу и обосновались в особняке моего мужа. Но несколько раз в год мы непременно приезжали в Таунбридж, чтобы повидать наших знакомых и оценить состояние дел на фабрике.

Впрочем, мистер Харрисон справлялся с управлением предприятием на отлично, и у меня не было к нему никаких нареканий. Объемы производства росли, и фабрика приносила хорошую прибыль, что позволило нам значительно повысить оплату труда, и работа на нашем производстве стала престижной и весьма доходной.

Расширили мы и наши социальные программы — вслед за доставкой работников из города на фабрику, мы обеспечили их бесплатными обедами в собственной столовой, а еще сократили время рабочего дня и увеличили продолжительность отпуска.

И я заметила, что вслед за нами подобные нововведения стали появляться и на других предприятиях, что не могло не радовать.

А на нашей фабрики были уже целых три производственных цеха, и мы значительно расширили линейку продуктов, начав производить и мягкие игрушки. Сейчас мы торговали уже с несколькими зарубежными странами, а в Сенфорде открыли большой собственный магазин, где всегда было много покупателей.

Эдвард учредил целых десять специальных стипендий в ремесленном училище для детей из малообеспеченных семей. А я вхожу в члены попечительского совета Таунбриджской школы для девочек. И мы оба считаем, что возможность получить качественное образование должна быть абсолютно у всех детей, независимо от их социального статуса. И хорошо, что мы хоть что-то можем для этого сделать.