Ольга Иконникова – Брак по расчету, или Истинных не выбирают (страница 3)

Сначала она ужасно испугалась. А потом ей в голову пришла догадка, сразу объяснившая всё происходящее и тронувшая ее до глубины души.

Это Реми! Это он подумал о ней! Он знал, как она мечтала посмотреть Верландию, и устроил всё это для нее! Да, сам он уже летит в академию Аргаха, но он нашел возможность сделать этот отпуск незабываемым для нее! И как могла она думать о нём дурно?

Эвелин улыбнулась и запрыгнула внутрь кареты. Милый, милый Реми!

Глава 4

Я еще была на площади перед аэропортом, когда туда же вышла девушка из аэроплана. Как там ее называл пилот? Эмелин? Или Эвелин? Сейчас она была не в униформе, а в моем платье. Бедняжка, ей пришлось его надеть. Я заметила приколотую к платью розу и одобрительно кивнула.

Но то, что случилось после этого, не поддавалось никакому разумному объяснению. Секретарь герцога, даже не посмотревший в мою сторону, вдруг сделал стойку как охотничий пес и устремился к девушке в моем платье.

Он что-то спросил у нее и зашаркал ножкой. Наверно, если бы у него был хвост, он бы им завилял. А когда он распахнул перед ней дверцу кареты, я задохнулась от возмущения.

Он принял ее за меня! Да как он мог? Как можно принять простую служащую за дочь князя Деламара???

Я никогда не считала себя снобом, но сейчас обиделась до глубины души.

Пару недель назад отец сказал: «Без денег и титула ты ничто, Диана! Без дорогих нарядов и драгоценностей ты не сможешь обойтись и дня».

Я тогда только посмеялась над его словами. Подумала, что я в любом наряде останусь княжной. А никакой наряд не сделает из простушки герцогиню.

И, тем не менее, сотрудница авиакомпании, которая еще час назад подавала мне лимонад, теперь сидела в карете его светлости. Да, девушка была вполне мила, но в ней не было ни капли аристократизма. И разве то, чем я обладала с детства — изысканные манеры, утонченность — не значили ничего?

Карета тронулась и проехала совсем рядом со мной, а одно из ее колес, попав в наполненную водой выбоину на дороге, забрызгало подол моего светлого, в розовый цветочек платья.

Захотелось заплакать от обиды. Карету еще можно было остановить. Объяснить всё этому идиоту-секретарю и посмотреть, как вытянется его лицо, когда он поймет, какую оплошность допустил. Но я сдержала порыв. Княжна Деламар не может вести себя подобным образом. Честь и достоинство — вот наш девиз!

В конце концов, ничего страшного еще не случилось. Да, я не попаду сегодня во дворец герцога Кавайона. Но разве я хотела туда попасть?

Да если бы нас сейчас не перепутали, я уже через пару часов оказалась бы в обществе незнакомых и неприятных мне людей, и мне пришлось бы натужно улыбаться, слушая их комплименты, и восторгаться всем тем, что они захотели бы мне показать. Ах, ваша светлость, ваш оружейный зал просто бесподобен! Ах, дорогая Джоан, вы восхитительно играете на пианино (или на чем там изволит играть их старшая дочь?) И смущенно опускать взгляд, когда мой потенциальный жених соблаговолил бы посмотреть в мою сторону.

Меня передернуло от отвращения. Меня с детства учили, как важно соблюдать этикет. А проявлять свои подлинные чувства — дурной тон. Но иногда так хотелось выйти за рамки светских условностей и сделать не то, что от тебя ждут, а то, что тебе хочется!

Так вот он — мой шанс! Мне дали возможность хотя бы пару дней побыть собой. Так почему бы этим не воспользоваться?

Разве я сделала что-то дурное? Вовсе нет! Напротив, дурно поступили со мной — бросили одну в незнакомом городе. Ужас! И если эти Кавайоны потом осмелятся выразить свое неудовольствие, то я найду, что им ответить.

К зданию аэропорта подъехал экипаж, из которого выгрузились пассажиры очередного рейса, и я махнула вознице рукой.

— Куда изволите, сударыня?

В детстве я бывала в Аньере, но это было давно, и я ничего уже почти не помнила. А потому попросила отвезти меня в какую-нибудь приличную и не очень шумную гостиницу. У меня было с собой немного денег, и я вполне могла позволить себе снять номер на два-три дня.

Через четверть часа экипаж остановился перед двухэтажным зданием на освещенной газовыми фонарями улочке. На вывеске было написано «Корона Верландии» — слишком помпезное название для внешне скромной гостиницы. Хотя в моей ситуации это было как раз то, что нужно.

Хозяйка — улыбчивая дама средних лет — если и удивилась тому, что я прибыла без вещей, то виду на подала. Но чтобы она не подумала, что я сбежала из дома, я всё-таки сказала:

— Багаж прибудет следующим рейсом.

— Разумеется, мадемуазель, — понимающе кивнула она. — Так оно часто бывает. Не беспокойтесь — я принесу вам в номер прекрасную ночную сорочку. Должно быть, вы голодны с дороги?

Номер оказался достаточно просторным и уютным. Интерьер был выдержан в спокойных кремовых тонах, и я с удовольствием опустилась на стоявшее у стены канапе.

Ужин принесли почти сразу.

— Жареная форель с розмарином и мятой, мадемуазель! — доложила невысокая румяная горничная.

О, я помнила этот вкус! Выловленную в Гаруне форель нельзя было спутать ни с чем! У нас в Деламаре таких форелей отродясь не водилось. И бабушка готовила ее именно так — с розмарином и мятой. И кажется, добавляла что-то еще. Шалфей? Тимьян?

Я вспомнила бабушку и поняла, чему я посвящу следующий день. Я отправлюсь в Виллар-де-Лан! Этот маленький, будто игрушечный городок был всего в часе езды от Аньера. И хотя бабушки там уже не было, я хотя бы взгляну на ее дом и пройдусь по узким улочкам, что так часто снились мне во сне. А быть может, мне удастся даже добраться до руин старого замка?

Отец никогда не позволил бы мне сделать этого. Никто не должен был знать, что жена князя Деламара родом из какого-то Виллар-де-Лана. И что в детях его течет кровь простой деревенской ведьмы. Ведьмы, которую знала и уважала вся округа.

Бабушка, прости, что не приехала раньше — тогда, когда еще можно было услышать твой хрипловатый смех и коснуться смуглых натруженных рук.

Теперь я уже плакала, не таясь. Когда никто не видел, было можно.

Глава 5. Арлан Кавайон

— Послушай, дорогой, — матушка увещевала меня словно ребенка, — мы с отцом желаем тебе только лучшего. Однажды тебе всё равно придется жениться, так почему бы не сейчас? Это отличная партия! Дочь князя Деламара вполне достойна того, чтобы войти в нашу семью. Говорят, она прекрасно воспитана, умна и очень хороша собой.

— А еще, — подхватил я, — в горах Деламара богатые залежи алмазов.

Матушка смутилась, а вот отец — ничуть. Мы разговаривали за обедом, и столь важную тему родители затронули не раньше, чем слуги подали десерт — всё в строгом соответствии с этикетом.

— Да, — согласился герцог Кавайон, — это тоже весьма важный факт. Но в этом нет ничего дурного, мой мальчик. Обязанность каждого главы семейства — преумножать фамильное богатство, дабы знамя Кавайонов реяло так же высоко, как и прежде.

Мне стоило немалого труда сдержать улыбку. Отец любил произносить пафосные речи. И если его вовремя не остановить, то можно было просидеть в столовой до вечера. И потому, воспользовавшись первой же паузой, я поднялся из-за стола.

— Я обещаю быть с мадемуазель Деламар предельно обходительным. Но если за две недели пребывания под одной крышей мы не почувствуем друг к другу ни малейшей симпатии, то с этим вряд ли можно будет что-то сделать. Вы прекрасно понимаете сами — с истинностью шутить недопустимо.

Я поклонился отцу, поцеловал руку матери и пошел к дверям. Краем уха услышал, как отец тихо обронил:

— Мне кажется, настала пора сказать ему, дорогая, что шанс встретить свою истинную пару — один на миллион.

— Для него это будет ударом, — так же тихо ответила матушка. — Он такой идеалист.

— Ему почти тридцать лет, Дороти. Если мы не скажем ему правду сейчас, боюсь, мы не дождемся внуков — он будет искать свою истинную до старости.

Их забота обо мне была столь трогательна, что я едва не прослезился. Они искренне полагали, что я до сих пор верил в истинные пары, и именно это мешало мне создать семью.

Но поддерживать в них эту мысль было даже полезно — иначе они давно уже женили бы меня на какой-нибудь великосветской девице.

Нет, я вовсе не был убежденным холостяком и понимал, что рано или поздно мне нужно будет обзавестись женой, но лучше поздно, чем рано. Хорошее дело браком не назовут.

Хотя в детстве я на самом деле был уверен в том, что драконы женятся исключительно на своих истинных парах. А как можно было в этом сомневаться, если об этом говорили все — родители, гувернеры и даже герои сказок в детских книжках?

Но уже в пятнадцать лет я точно знал — никакой истинности не существует. Всё это — не более, чем красивые истории для маленьких драконят. Легенды, которые позволяют драконам чувствовать свою исключительность.

И даже мои родители, брак которых был для меня идеалом, вовсе не были истинной парой. Отец женился на матушке, находясь в весьма сложном финансовом положении — его будущий тесть как раз был его основным кредитором. В тех обстоятельствах он решил, что гордость — слишком дорогое удовольствие, и разом избавился и от своих долгов, и от холостяцкой жизни. Но родители до сих пор думали, что я об этом не знал.

— Когда прибывает мадемуазель Деламар? — спросил я у мажордома, встретившись с ним на лестнице.