Ольга Иконникова – Брак по расчету, или Истинных не выбирают (страница 19)

— Напугать? — усмехнулась я. — А может быть, вы просто не хотели бросать тень на столь блестящий титул? Соблазнить девушку и бросить ее, прикрывшись чужим именем, куда удобнее, не правда ли?

— О, Диана, вы всё неправильно поняли! — воскликнул он. — Я вовсе не думал вас обидеть! Такие знакомства на ярмарках обычно никем не воспринимаются серьезно. Я всего лишь хотел показать вам город и немного поболтать, и мне показалось, что будет более уместно сделать это, не козыряя фамилией Кавайонов.

— Ну, что же, если так, то я ничуть на вас не сержусь, — его сестра с подругой показались на горизонте, и я торопилась завершить разговор до того, как они нас увидят. И поскольку мы оба изначально понимали, что ни к чему серьезному ярмарочное знакомство привести не может, то нам не следует более общаться. Ваша гостья недвусмысленно указала мне на мое место, и мне не хотелось бы вызвать еще и неудовольствие вашей сестры или матушки.

— Я прошу у вас прощения за грубость мадемуазель Гранвиль — его светлость покраснел еще больше. — Она вела себя недопустимо.

— Да всё в порядке, ваша светлость, — откликнулась я. — Я позволила себе забыться, но осознала свою ошибку и более ее уже не допущу. А теперь прошу меня простить — мне давно уже следовало приняться за работу.

Я скрылась за дверью, и Кавайон, к его чести, не попытался ее открыть.

Глава 28. Арлан Кавайон

Конечно, это было глупо — появиться перед мадемуазель Фонтане в то время, как рядом с ней находились Джоан и Беатрис. Но я подумал об этом, только когда уже выскочил на дорожку. Меня столь сильно возмутили слова мадемуазель Гранвиль, что я не смог сдержаться. Кто дал ей право решать, кому дозволено гулять в нашем парке, а кому нет.

Наверно, я не смог бы поступить по-другому — позволить кому-то оскорбить девушку, которая мне нравилась, было бы низко. И пусть это сняло с меня маску простого парня Бертлена, поразмыслив над происшедшим, я решил, что это даже к лучшему.

Ухаживать за мадемуазель Фонтане под чужим именем было тоже делом недостойным. Теперь она хотя бы понимала, о ком идет речь, и могла принять взвешенное решение. И да, как бы самонадеянно это ни было, я полагал, что теперь она, возможно, будет ко мне более благосклонна. Девушки падки на громкие титулы.

Теперь она знает, кто я такой, и согласившись продолжить наше общение, она даст мне понять, что принимает правила игры. А правила были общеизвестны — высшее дворянство в Верландии продолжало сочетаться браками с себе подобными, хотя я слыхал, что кое-где за границей в ходу были более демократичные отношения.

Я извинился перед мадемуазель Фонтане, но судя по тому, что на следующее утро она не вышла в парк со своим рукодельем, она всё еще на меня сердилась. Впрочем, может быть, ее затворничество объяснялось поведением Беатрис, и я решил, что потребую, чтобы мадемуазель Гранвиль извинилась перед девушкой лично.

Мы снова встретились с Дианой только после обеда — и то лишь потому, что я догадался выйти на задний двор, где она и сидела на скамейке. Я поприветствовал ее самым любезным образом, но она сразу же поднялась и покачала головой.

— Прошу вас, ваша светлость, не преследуйте меня! Надеюсь, вы не станете пользоваться своим положением, чтобы заставить меня разговаривать с вами в то время, когда я этого не хочу.

Это было куда хуже той пощечины, которую я однажды от нее получил. Я холодно поклонился и ушел, надеясь, что это будет красноречивей всяких слов.

И именно пребывая в таком паршивом настроении на лестнице я едва не столкнулся с мадемуазель Гранвиль. Я посторонился, пропуская ее, но она остановилась, вынуждая сделать то же самое и меня самого.

— Не кажется ли вам, Арлан, что вы уделяете этой девице куда больше внимания, чем собственной невесте?

Она так и нарывалась на грубость, и с чего бы мне было лишать ее этого?

— Мне кажется, мадемуазель Гранвиль, что вы суете нос не в свое дело, — я сделал паузу, чтобы насладиться ее замешательством, и продолжил: — Не вижу ни малейшего основания, которое давало бы вам право задать подобный вопрос. И если уж вы сами изволили обратиться к той неприятной сцене, что произошла вчера в парке, то мне хотелось бы напомнить вам, что моя матушка уже изволила сказать вам, что разрешила мадемуазель Фонтане гулять в парке. И если вы намерены спорить с решением хозяйки дома…

— О нет, Арлан, как вы могли такое подумать? — взгляд Беатрис стал испуганным. — Я повела себя неправильно, я признаю это. Но мне показалось странным, что какая-то вышивальщица разгуливает там же, где и гости ее светлости. А что касается моих претензий к ее имени, то я всего лишь подумала о чувствах княжны Деламар. Вашей невесте могло не понравиться, что какую-то служанку зовут так же, как и ее саму. Я понимаю — у вас есть основания сердиться, но что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

Теперь она смотрела на меня умоляюще.

— Ну, что же, если вы желаете загладить свою вину, то я скажу вам, как вы можете это сделать. Во-первых, вы извинитесь перед мадемуазель Фонтане. Да-да, именно так, Беатрис! А во-вторых, перестаньте называть ее светлость моей невестой — говоря так, вы можете ввести кого-то в заблуждение, и ни я, ни княжна не будем вам благодарны.

— О! — ее смятение мгновенно сменилось едва ли не ликованием. — Но я полагала, что этот вопрос уже решен, и что на дне рождения вашей сестры вы объявите о помолвке. Но если это не так, то я больше и словом об этом не обмолвлюсь. И да, если вам так угодно, я извинюсь перед этой мадемуазель (ах, я опять забыла ее фамилию!) Но мне всё-таки хотелось бы предостеречь вас, ваша светлость, даже от вроде бы вполне безобидных разговоров с ней. Люди из низшего сословия часто принимают обычную вежливость за нечто гораздо большее. Вы и оглянуться не успеете, как о вас будут судачить все слуги в поместье. И я полагаю, что это не будет приятно ни вам, ни вашим родителям.

— Благодарю вас за предупреждение, Беатрис! — хмыкнул я. — Не сомневаюсь, что вы его сделали из самых лучших побуждений.

Кажется, она не заметила иронии в моих словах, потому что широко улыбнулась. Но мне было довольно того, что она согласилась извиниться перед мадемуазель Фонтане. Прочие ее мысли меня совершенно не интересовали.

Но вечером я понял, что недооценил Беатрис, потому что за ужином она снова повела себя недопустимо. Впрочем, разговор начала не она, а матушка.

— Простите, Беатрис, что затрагиваю не очень приятную тему, но мне хотелось бы еще раз сказать, что мадемуазель Фонтане имеет полное право находиться в парке, — сказала она и мягко улыбнулась. — То, что эта девушка родилась не во дворце, еще не делает ее человеком второго сорта.

Должно быть, о той сцене ей рассказала Джоан, и я не мог не похвалить сестру за это.

— О, ваша светлость, прошу меня простить! — на лице Беатрис отразилось отчаяние. — Это было всего лишь недоразумение, и мы с ним уже разобрались. Я принесла этой девушке извинения, но, если позволите, я бы хотела сделать кое-что еще, чтобы показать, что осознала свою неправоту. Должно быть, этой бедняжке кажется, что она попала в сказку, и мне хотелось бы, чтобы она прониклась этой сказкой еще в большей степени.

— И что же вы хотите предложить, Беатрис? — заинтересовалась матушка.

— О, надеюсь, вы не сочтете это дерзостью! Решение в любом случае будет за вами, ваша светлость, и за Джоан, но я подумала, как было бы здорово пригласить эту мадемуазель на бал, который будет устроен по поводу дня рождения Джо. Она никогда не бывала на подобных мероприятиях, и раз уж она оказалась здесь именно в это время, то разве не замечательно было бы позволить ей поприсутствовать в бальной зале? Уверена, для нее это станет восхитительным воспоминанием.

Я нахмурился. Мне было не очень понятно, чего добивалась Беатрис, делая такое предложение? Хотела показать, что на самом деле она чужда сословных предрассудков? Нет, вряд ли — скорее, она хотела унизить мадемуазель Фонтане, поставив ее в заведомо неловкое положение. И хотя в глубине души я хотел бы видеть Диану на этом балу, я понимал, что именно там она будет особенно уязвима, и мадемуазель Гранвиль найдет способ оскорбить ее там сильнее прежнего.

Глава 29. Эвелин

Эви была уверена, что ее светлость отвергнет предложение Беатрис. Оно вовсе не выглядело таким благородным, каким мадемуазель Гранвиль наверняка хотела бы его представить.

И когда герцогиня сказала: «По-моему, это прекрасная идея, Беатрис!», не почувствовав подвоха в словах своей высокомерной гостьи, Эвелин не удержалась:

— Простите, ваша светлость, но мне кажется, что мадемуазель Фонтане будет не очень удобно в обществе особ, с которыми она не знакома, и которые могут невольно ее обидеть. К тому же у нее нет с собой бального платья.

Саму Эви мадемуазель Гранвиль однажды уже подставила подобным образом. В один из вечеров Беатрис, привычно усевшись за рояль, вдруг предложила уступить место ей. «Ах-ах, княжна, разве вы не хотите сыграть что-нибудь для его светлости? Он — большой ценитель хорошей музыки». А ведь то, что Эви не играет на инструментах эта гадюка уже знала. А значит, специально выставила ее перед Арланом в дурном свете. Хорошо, что его светлость никак на это не отреагировал. Ей показалось, что он в принципе не сильно интересовался той, которую прочили ему в невесты. И это было прекрасно! Потому что если бы он вдруг начал за ней ухаживать, то ситуация бы сильно осложнилась.