Ольга Иконникова – Брак по расчету, или Истинных не выбирают (страница 15)

Я прикоснулась к белоснежной ткани и кивнула. Да, оно было великолепно. И мне нечасто доводилось вышивать что-то на столь тонких вещах.

— Я думаю, ваша светлость, что крупный узор только испортит ткань, — сказала я, подумав. — Быть может, в одном углу вышить пару гусей, что означают веру и верность в браке, а в другом — пару феникса и дракона, которые символизируют плодотворный союз, счастливый брак и здоровых детей?

Герцогиня одобрила и то, и другое. А на ночной сорочке будущей невестки попросила изобразить лебедя — символа чистоты и верности.

Пользуясь случаем, я обратилась к ее светлости с двумя просьбами — раз в три дня отлучаться в Виллар-де-Лан, чтобы навестить бабушку, и выходить с вышивкой в парк (разумеется, не подвергая ее воздействию солнечных лучей).

— Конечно, я не буду мешать ни вам, ни вашим гостям — я отыщу укромное местечко в какой-нибудь дальней беседке.

Герцогиня рассмеялась:

— О, вы вовсе нам не помешаете, мадемуазель Фонтане! Наш парк такой огромный, что в нём можно заблудиться. Вы можете пользоваться им в любое время дня. А в Виллар-де-Лан вы можете ездить на нашем экипаже.

Я поблагодарила ее за доброту и удалилась, прихватив с собой коробку с постельным бельем и прочими вещицами, с которыми мне предстояло работать. Я не была уверена, что найду дорогу до своей комнаты, но оказалось, что Бертлен ждал меня неподалеку.

— Если у вас возникнут вопросы, мадемуазель, то не стесняйтесь обращаться ко мне за помощью, — еще раз повторил он. — И если не возражаете, я распоряжусь принести ужин в вашу комнату.

Я не возражала — этот день был таким волнительным, что мне совсем не хотелось выходить на кухню и знакомиться с кем-то еще. К тому же, мне нужно было о многом подумать. И как только мажордом оставил меня одну, я села в кресло и погрузилась в воспоминания.

Когда девушка в самолете облила меня соком, пилот как-то ее назвал. Кажется, мадемуазель Клеман. Да, точно — Эвелин Клеман!

Она надела мое платье, и мужчина, который должен был встретить меня в аэропорту, принял ее за меня (тут я возмущенно хмыкнула). Тут всё было предельно понятно. Он ошибся. С кем не бывает?

Но даже если эта Эвелин не сразу поняла, за кого ее приняли, то оказавшись в поместье Кавайонов, она должна была разобраться в ситуации, и всё объяснить хозяевам. Так что же она делает тут до сих пор? И герцогиня назвала ее княжной Деламар!

Нет, это было немыслимо! Неужели эта девица не понимает, что поступает нехорошо? Или она настолько восхищена тем, что с ней случилось, что хочет, чтобы эта сказка продлилась как можно дольше? Ну, еще бы — могла ли она думать, что когда-нибудь окажется в одном из самых роскошных поместий Верландии? Она никогда не смогла бы позволить себе такой отпуск, даже если бы копила на него не один десяток лет.

Впрочем, именно сейчас ее поведение вполне соответствовало моим интересам. Я боялась, что как только папочка узнает, что я не прибыла к Кавайонам, он сразу примчится в Виллар-де-Лан. Конечно, он не стал бы увозить меня в Деламар со скандалом, но само его появление изрядно попортило бы бабушкины нервы, а мне совсем не хотелось ее волновать.

Но пока мадемуазель Клеман остается здесь под моим именем, отец ни о чём не узнает. Мне нужно будет только поговорить с ней до того, как я уеду из поместья. Пусть она продолжает играть мою роль. Через полторы недели мы снова поменяемся с ней местами, и никто никогда не узнает о том, что здесь произошло.

Я вернусь домой и скажу отцу, что мы с Арланом Кавайоном ничуть не понравились друг другу. Не понравились настолько, что предпочли бы больше никогда не встречаться. Конечно, он будет разочарован, но если он посмеет настаивать на этом браке, то я заявлю ему, что порву с ним всякие отношения и перееду жить в Виллар-де-Лан. Это заставит его задуматься.

Главное, чтобы мадемуазель Клеман не вздумала с Кавайоном обручиться! От этой мысли мне стало дурно. Но всё-таки я понадеялась на ее благоразумие — не может же она не понимать, что столь серьезный шаг неминуемо приведет к раскрытию правды, а она в этом заинтересована куда меньше моего.

Принесенная на ужин еда оказалась довольно простой, но вкусной, и на какое-то время отвлеклась от размышлений. А после ужина набросала на принесенных по моей просьбе листах бумаги несколько узоров, которые хотела использовать в вышивке.

Но когда, переодевшись ко сну, я легла в кровать, то снова вернулась мыслями к Эвелин. Конечно, она была милой девушкой, а ее должность обязывала ее следить за собой и уметь общаться с пассажирами из высшего общества, но всё-таки мне было непонятно, как Кавайоны могли принять ее за меня?

Глава 22

Утром я проснулась от стука в дверь. Горничная принесла мне завтрак. Я посмотрела на часы — не было еще и семи. Наверно, Бертлен полагал, что мне следует вставать пораньше.

Какао было ароматным, и булочки с сыром выглядели вполне аппетитно. Я с удовольствием поела и распахнула шторы на окнах. В комнату сразу хлынул яркий солнечный свет. День выдался превосходным, и мне захотелось немедленно пойти в парк.

Начать работу я решила с маленьких предметов — льняных столовых салфеток, на которых хотела вышить пары бабочек — знаки супружеского счастья. Орнамент из бабочек можно было пустить и по краю скатерти. Скатерть и салфетки были приятного кремового оттенка, и я потратила немало времени, подбирая к ним подходящие нитки.

Уложив инструменты для вышивки и салфетки в небольшую шкатулку, которую я тоже привезла с собой, и прихватив пяльца, я отправилась на улицу. Хотя герцогиня и разрешила мне находиться в парке в любое время, я пока не хотела лишний раз встречаться с хозяевами. Мне нужно было понаблюдать за ними со стороны, чтобы составить о них собственное мнение.

Герцогиня Кавайон показалась мне весьма рассудительной и доброй дамой, но передались ли эти качества ее детям?

В парке я увидела садовника, который подстригал росшие вдоль дорожки кусты, и без того казавшиеся идеальными. Он почтительно поклонился мне, и я улыбнулась в ответ. В такой солнечный день гулять по такому восхитительному парку было особенно приятно.

Мне понравилось то, что Кавайоны постарались максимально сохранить и подчеркнуть природную красоту этого места, не испортив его новомодными штучками. Даже скамейки здесь прятались в тени деревьев. Я расположилась на одной из них и приступила к работе отнюдь не сразу.

На ветвях щебетали птицы, а над цветами, что росли на лужайке, кружились бабочки. Я наблюдала за ними довольно долго, стараясь запомнить их расцветку и форму крылышек, чтобы постараться передать всё это на ткани.

Я так увлеклась, что не заметила, что в то время, как я наблюдала за бабочками, за мной тоже кое-кто наблюдал. Молодого Бертлена я обнаружила только тогда, когда сухая ветка хрустнула под его ногами.

— Простите, мадемуазель Фонтане, я, кажется, вас напугал, — несмотря на свои слова он ничуть не выглядел виноватым. — Не правда ли, сегодня чудесное утро?

— Да, утро чудесное, месье Бертлен, — согласилась я, — и я бы хотела использовать его, чтобы поработать.

Я раскрыла шкатулку и заправила салфетку в пяльца, всем своим видом показывая, что очень занята. Но месье Бертлена это ничуть не смутило.

— О, я совсем не хотел вам мешать. Но если уж мы с вами встретились, то позвольте мне хотя бы присесть к вам на скамейку. Обещаю — я буду нем как рыба. Я никогда не видел, как кто-то вышивает. Наверно, это ужасно любопытно — наблюдать, как на ткани появляется настоящая картина.

Он сел на скамью, не дожидаясь моего разрешения, и я не стала его прогонять. Судя по всему, он был весьма настойчивым молодым человеком. И хотя я не собиралась продолжать это знакомство после возвращения в Виллар-де-Лан, из него можно было извлечь некоторую выгоду. Если он был сыном или племянником дворецкого, то должен хорошо знать Кавайонов. Слуги всегда являются бесценным источником информации о своих хозяевах, и глупо было бы этим не воспользоваться.

Первые полчаса он, как и обещал, провел молча. Но когда на салфетке появилась первая бабочка, он счет своим долгом выразить восторг.

— Вы — большая мастерица, мадемуазель Фонтане! И как это у вас так ловко выходит? Мне кажется, это настоящая бабочка присела на минутку на ткань. Кстати, мы с вами знакомы уже несколько дней, а я до сих пор еще не знаю вашего имени. Не кажется ли вам, что это — неправильно?

Ответить мне помешал скрип гравия на дорожке — в нашу сторону кто-то шел. И хотя мне нечего было стыдиться, я предпочла бы, чтобы никто не видел нас тут вдвоем — слишком уединенным было это место. Я бросила на Бертлена умоляющий взгляд, и он, к его чести, мигом понял мою просьбу и исполнил ее.

К тому времени, когда из-за деревьев вышли две молодые девушки, моего недавнего собеседника уже и след простыл.

Нет, ни одной из них не была мадемуазель Клеман, но я всё-таки напряглась. И не зря.

Невысокая фигуристая блондинка, заметив меня, нахмурилась и удивленно посмотрела на свою подругу. Но та была удивлена не меньше — впрочем, когда она заметила пяльцы в моих руках, то удивление прошло.

— Полагаю, вы — мадемуазель Фонтане? — спросила она. — А я — Джоан Кавайон.

Значит, это была сестра Арлана. Я встала и поприветствовала ее наклоном головы. Она оказалась ничуть не похожа на тот портрет, который после знакомства с ее матерью, я сама себе нарисовала. Если от герцогини веяло элегантностью, то ее дочь производила впечатление девушки, не обремененной аристократическими привычками.