Ольга Иконникова – Банный бизнес попаданки (страница 9)

Женщина в фартуке возмущенно фыркнула:

– Да если бы не моя скупость, мадемуазель, то вы бы давно по миру пошли!

– Не ворчи, Летти! – отмахнулась хозяйка. – Лучше покажи мадемуазель Арлингтон и ее сестре комнаты, в которых они могут остановиться. И да, еда нам тоже потребуется на троих.

Служанка замахала руками и собиралась что-то сказать в ответ, но Нинелла не стала ее слушать. Она поднялась на крыльцо и позвала нас за собой.

– У Летти доброе сердце, но не самый простой характер. И она долго сходится с людьми. У нее нет ни единой причины, чтобы им доверять. Но зато если она кого-то полюбит, то человека преданней ее вы не найдете.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и вошли в просторную комнату с окнами, выходящими на три стороны.

– Это гостевая комната, – сказала мадемуазель Донован. – А поскольку гости у нас бывают редко, то она почти не используется.

Она зажгла лампу, свет которой позволил увидеть две массивные деревянные кровати с высокими спинками. Они были накрыты лоскутными покрывалами. На каждой горками лежали подушки в украшенных вышивкой наволочках.

Мне показалось, что я попала в детство. У нас в деревне еще можно было побывать в таких домах со множеством вещей ручной работы. В них бывало светло и уютно. И я здесь сразу почувствовала себя как дома.

А вот Дженни наверняка оказалась в такой обстановке впервые – она разглядывала интерьер с большим любопытством. Но поскольку здесь было явно лучше, чем в приюте, она улыбалась.

– Умыться можно вот здесь, – хозяйка указала на стоявший на маленьком столике медный таз. – Летти сейчас принесет вам воды. А искупаться можно будет завтра утром в речке. Отхожее место находится во дворе. Ежели еще что понадобится, не стесняйтесь спрашивать Летти. Она, хоть и поворчит, но сделает. Как умоетесь, спускайтесь вниз, будем ужинать.

Она ушла, а через пять минут Летиция принесла воду в большом фарфоровом кувшине. Вода была холодная, но про теплую я спросить постеснялась – женщина и без того поглядывала на нас безо всякого дружелюбия. Я была уверена, что мысленно она ругалась на понаехавших.

Мы умылись и спустились в большую кухню, где на столе уже дымился чугунок с кашей, а по глиняным кружкам было разлито молоко.

Когда мы сели за стол, Летиция стала раскладывать кашу по тарелкам. Она положила всем примерно поровну, а вот масло добавила только в тарелку хозяйки. Нинелла бросила на нее укоризненный взгляд и покачала головой. Этого оказалось достаточно, чтобы Летти положила по маленькому кусочку масла и нам. Свою же кашу она всё-таки не сдобрила.

Каша оказалась рассыпчатой и вкусной, но мне немного не хватило соли, и я взяла щепотку из деревянной солонки, стоявшей в центре стола. Летти посмотрела на меня как на врага, но ничего не сказала.

Может быть, соль здесь была очень ценным и дорогим продуктом? Следовало выяснить это, чтобы не тратить ее слишком много.

Когда после ужина мы вышли из-за стола, я предложила Летти помочь вымыть посуду, но она только скептически посмотрела на мои руки и отрицательно покачала головой.

Мы с Дженни вернулись в комнату, переоделись и нырнули под одеяла. Дорога так утомила нас, что мы заснули почти сразу. Сначала я услышала тихое сопение малышки, а потом и сама провалилась в на удивление крепкий сон.

Проснулась я, когда в комнате было уже светло. За окном пели птицы и стрекотали кузнечики. Я уже почти отвыкла от этих звуков и теперь радовалась им как ребенок.

У меня с собой были только два платья, и сейчас я надела второе, решив постирать ту одежду, которую мы носили в столице.

Дженни еще спала, и чтобы не разбудить ее, я вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. Судя по всему, на завтрак тоже ожидалась каша, только если вечером была пшенная, то сейчас овсяная.

– Вам чем-нибудь помочь? – спросила я у хлопотавшей у печи Летиции.

Она фыркнула и промолчала. Но в этот раз я решила быть настойчивей.

– Я могу подоить корову, – предложила я.

А почему бы и нет? Корова-то у них была точно. И хотя сама я не занималась этим делом уже много лет, когда-то бабушка учила меня этому весьма непростому занятию.

Сначала Летти снова хотела отказаться, но потом вдруг кивнула и достала мне из-за печи подойник. Это было деревянное ведро с узким носиком.

– Мне нужна теплая вода, – сказала я.

Нельзя же доить корову, если вымя у нее грязное? И мыть его холодной водой тоже нельзя.

Теперь Летиция посмотрела на меня с удивлением. Должно быть, не ожидала от меня таких познаний. Но воду дала. А потом и показала, где находится хлев.

– А как зовут корову? – спросила я.

Во время дойки нужно разговаривать с животным и для этого лучше бы знать ее имя.

– Белянка, – буркнула Летти.

В хлев я вошла с весьма оптимистичным настроем. Там было тепло и чисто. А стоявшая там корова вполне оправдывала свое имя – она была белоснежной.

Но вот когда мы встретились с ней взглядами, мне стало не по себе. И я сразу поняла, почему Летти так легко доверила мне это дело. Она была уверена, что я с ним не справлюсь! Кажется, эта Белянка была той ещё штучкой!

Глава 14

Не успела я подставить к корове низенькую скамеечку, как Белянка уже ухитрилась опрокинуть ведерко с теплой водой. Я внутренне зарычала, но вслух сказала почти ласково:

— Белянушка, ну, что же ты так? А хочешь, я тебе вкусняшку дам?

Кусок хлеба она слизнула языком с моей ладони, но взгляд ее ничуть не потеплел. Но я уже увидела то, что нужно. Я отставила скамейку обратно к стене и потопала в дом.

— Что же вы, мадемуазель Летиция, подшутить надо мной вздумали? — я укоризненно покачала головой. — Могли бы сразу сказать, что корову уже подоили. Или вы думали, что я пустое вымя от полного отличить не смогу?

Женщина в ответ осклабилась, показав нестройный, прореженный ряд зубов.

— А нешто вы думали, барышня, что корова до такого времени не доена может быть? Да и наша корова вас к себе всё равно не подпустит. Не любит она чужих.

Не подпустит? Ну, это мы еще посмотрим! Но спорить я сейчас не стала, решив, что сначала надо подружиться с животинкой, а потом уже что-то доказывать.

— Как спалось, мадемуазель Арлингтон? — спросила вошедшая в кухню Нинелла.

— Замечательно! — ответила я.

— И мне хорошо спалось! — заявила тоже спустившаяся к завтраку Дженни.

Глядя на ее сияющее лицо, даже Летиция не смогла не улыбнуться.

Помимо каши, на завтрак был свежий творог с мёдом — такой вкусный, какого я давно уже не пробовала. И я искренне похвалила того, кто его делал.

— Летти у нас на это мастерица, — сказал мадемуазель Донован. — У нее и сыр справный выходит, и пироги пышные.

Сама Летти ничего не сказала, но я видела, что ей была приятна моя похвала.

После завтрака мы с Дженнифер отправились на речку. Несмотря на то, что день выдался солнечным и довольно теплым, вода в реке оказалась холодной, и я запретила девочке в нее заходить. Дженни была еще слишком слаба после болезни и легко могла простудиться.

А вот я сбросила платье и, оставшись в сорочке, нырнула в воду. Немного поплавала, окунаясь с головой, пытаясь хотя бы таким образом смыть дорожную пыль. Но быстро замерзла и поспешила выйти на берег.

Я еще со своего пребывания в имении Арлингтонов знала, что купаться тут было принято в нижнем белье, и сейчас намокшая сорочка не давала мне согреться. Я кое-как натянула поверх нее платье и припустила к дому. Нет, принимать ванну таким способом мне совсем не понравилось.

— Поди, замерзли? — спросила хозяйка, услышав, как стучали мои зубы. — Садитесь к печи, отогревайтесь.

Я так и сделала. Но сначала предпочла переодеться. Насухо вытерлась жестким холщовым полотенцем, надела другую сорочку и закуталась в большую шаль.

— А как вы моетесь в холодное время года? — спросила у Нинеллы, вернувшись в кухню.

— Лохань в сарае стоит, — ответила она. — Можно согреть ведро воды и вдоволь намыться. А зимой лохань и в дом занести можно.

Но я покачала головой. Такой способ хорош для ребенка. Чтобы намыть Дженни, много воды не нужно. А вот представить в лохани себя саму я могла с трудом. Да и трудно человеку, привыкшему к комфортным ваннам и теплым баням, променять их на маленький тазик.

— А разве бань у вас здесь нет?

Судя по тому, как нахмурилась Нинелла, даже само это слово было ей не знакомо. И я принялась объяснять:

— Это такое маленькое помещение с печью, в котором можно мыться.

— Это, должно быть, у вас, у господ так принято, — ничуть не удивилась она. — А мы про такое не слыхали. Хотя у кого в домах большие печи, те, знаю, прямо в печах моются. Но это уж когда на улице совсем студено. Да и вылезаешь ты из печи чумазый как вороненок. Что мылся, что не мылся — всё едино.

Я не стала продолжать этот разговор сейчас, но решила, что нужно вернуться к нему, когда я познакомлюсь со здешним бытом поближе. Вокруг дома был лес, и густой, а значит, строительный материал для бани точно найдется. Нужно только выяснить, можно ли тут рубить деревья, и дорога ли в деревне рабочая сила. Пока же следовало сосредоточиться на том, как можно заработать деньги.

— А что из ягод и грибов сейчас есть в лесу? Если вы покажете нам, где и что растет, то мы с Дженни могли бы собирать их на продажу. Мы вовсе не хотим быть нахлебниками.

— Покажу, — кивнула она. — Чего же не показать? Места здесь красивые и всего вдоволь.