Ольга Иконникова – Банный бизнес попаданки (страница 12)

Глава 18

Когда мы вышли из книжной лавки, то направились не в таверну, а в небольшой ювелирный магазинчик, который я приметила неподалеку от Ратушной площади. Когда мы вошли туда, там уже был посетитель, который выбирал подарок своей невесте, а потому нам пришлось подождать.

Я прошлась вдоль стеклянных витрин, в которых были разложены самые разнообразные ювелирные украшения. Здесь явно была мода на массивные драгоценности, которые могли показать достаток того, кто их носил. Изящных колечек и тонких цепочек тут почти не было.

— Чего желаете, мадемуазель? — обратился ко мне хозяин, когда покупатель вышел из магазина. — Могу предложить золотые или серебряные серьги с самыми разнообразными драгоценными камнями. Некоторые из них только-только прибыли из столицы и потрафят самому взыскательному вкусу.

— Благодарю вас, месье, — я покачала головой, — но я хочу не купить, а продать.

Это решение я приняла еще до поездки в Ланжерон. Мне хотелось иметь хоть немного собственных денег.

Я протянула ювелиру браслет, который я часто надевала с тех пор, как оказалась в Эртландии. Я не знала, был ли он золотым или только позолоченным и имел ли какую-то историческую ценность. И спросить об этом мне было не у кого.

Рассказать о своем намерении мадемуазель Донован я не могла — она наверняка отговорила бы меня от продажи браслета. А я в своем решении была уверена. Может быть, этот браслет и значил что-то для настоящей Аннабел, но я ею не была, и мне куда важней было то, что вырученные от его продажи деньги могли дать мне возможность купить что-то для моих хозяек или для Дженни.

— Весьма интересная вещица, мадемуазель, — сказал ювелир, внимательно изучив браслет с помощью лупы. — Но, к сожалению, много предложить вам за нее не могу — такие браслеты сейчас не в моде. Возможно, в столице вам дадут за нее гораздо больше.

Да уж, за морем телушка полушка, да рубль перевоз. Я и сама понимала, что куда выгоднее я могла бы продать браслет в Эмсворте. Но что толку было думать об этом сейчас?

— Я смогу заплатить вам за него не больше двух золотых. В некоторых местах на металле заметны потертости. И это не столь старинная вещь, чтобы кто-то согласился купить ее как историческую реликвию.

Наверняка он занизил цену как минимум раза в полтора. Поэтому я немного поторговалась, но выторговала только еще три серебряных монет. Но и это было хорошо.

— Только прошу вас, сударь, дать мне деньги мелкими монетами.

Вряд ли в деревне или в городе на ярмарке я смогу расплатиться золотыми монетами. А вот медные и серебряные были как раз кстати.

Он отсчитал мне двадцать серебряных монет и тридцать медных. Получилась довольно солидная стопка и вдобавок к монетам он дал мне и маленький бархатный мешочек. Я сложила туда деньги и спрятала их в карман платья.

Мы с Дженни вернулись в таверну как раз тогда, когда наша хозяйка уже готова была подняться из-за стола.

На обратном пути Нинелла показала мне отворотку от главной дороги, что вела в поместье графа Ланже.

— Только самого его сиятельства, должно быть, сейчас там нет, — сказала она. — Чуть не половину года он обычно проводит в столице. Что ему делать в нашей глуши? В Эмсворте балы, приемы и прочие приятности. А тут кругом леса да комары.

В таверне она явно не обошлась одной кружкой эля и сейчас была особенно словоохотлива.

Ее слова заставили меня задуматься. Я совсем не учла того, что графа Ланже может не быть дома. И если он и в самом деле отбыл в столицу, то поделать с этим я ничего не могла. Никому другому рассказывать о своем проекте я была не намерена.

— А насколько хорошо ты знаешь его сиятельство? — я не сразу привыкла обращаться к ней на «ты», но теперь мне уже приходилось прикладывать к этому куда меньше усилий.

Она пожала плечами:

— А чего мне его знать? Он — граф, а мы живем на его земле. Вот и всё, что нам надлежит знать. Но, надо признать, человек он не такой уж дурной. Вот его папаша был тем еще снобом.

Мне показалось странным, что она назвала прежнего графа снобом. В моем представлении человек, принадлежащий к высшему обществу, снобом быть не мог в принципе. Но, возможно, здесь это слово имело немного другой оттенок.

Дорога здесь была малолюдной, и по пути домой нам встретилась только одна телега, на которой средних лет крестьянин вез большую кучу травы. Когда его транспортное средство поравнялось с нашим, он сдернул с головы картуз и поприветствовал нас поклоном. Похоже было, что мадемуазель Донован здесь уважали.

— А почему наш дом находится не в деревне, а на самой опушке леса? — задала я вопрос, который давно уже меня волновал.

Сама я находила ему только одно объяснение — может быть, кто-то из предков Нинеллы служил в должности лесничего или егеря. И оказалось, что я была права.

— Прадед мой присматривал за охотничьими угодьями его сиятельства, — ответила она. — И по дозволению тогдашнего графа получил разрешение поставить свой дом возле леса на берегу реки.

— Но не тоскливо ли вам жить так далеко от людей?

Она хохотнула:

— Ты уже жалеешь, что променяла столицу на нашу глухомань? Вам, молодым, небось, хочется танцев и развлечений?

— Вовсе нет, — возмутилась я. — Ничего подобного я не говорила. Я просто к тому, что нам в хозяйстве совсем бы не помешали мужские руки. А найти работников в деревне, наверно, куда проще.

— Да на что нам мужики? — она дернула вожжи, и лошадь прибавила шагу. — Со скотиной мы с Летти управляемся и сами. Огород дает основные продукты, а то, чего не дает, можно купить на ярмарке.

Я уже поняла, что она была из породы мужененавистников, и сама мысль о том, что в ее доме может появиться мужчина, похоже, приводила ее в дурное расположение. И всё-таки я не смогла промолчать.

— Но в хозяйстве есть и слишком тяжелая для женщин работа. А если нужно отремонтировать крышу? Или заменить прогнившее бревно в стене? Или возвести новую постройку?

— Да какую же новую? — удивилась она. — У нас есть дом, есть хлев, курятник, конюшня и мшаник.

Я уже знала, что мшаником тут называли амбар. И во многом Нинелла была права — у них с Летти было добротное хозяйство. Но всё-таки я знала, чего в нём не хватало.

— Нам нужна баня! — сказала я.

Глава 19

Поскольку ни Нинелла, ни Летти не имели представления о том, что такое баня, мне пришлось нарисовать немало картинок прежде, чем они хотя бы начали меня понимать.

— Отдельное строение для того, чтобы мыться? — недоумевала Летиция. — Это же сколько материалу всякого на него придется потратить! А мыться можно и в сарайке. Нагрел воды да и плескайся сколько хошь.

— Это что же, Анна, у вас такое в поместье было? — уточнила мадемуазель Донован. — Но, может, народу много было, а здесь нас только четверо. Стоит ли овчинка выделки?

Но я стояла на своем, и они сдались. Деньги были мои, и тратить мне их они запретить не могли. Только сокрушались, что израсходовать их можно было бы с большей пользой.

Что бы не оказалось так, что я замахнулась на что-то, что не смогу потянуть, я начала с составления сметы.

Участок для строительства у нас был. Для бани много места не нужно, и она прекрасно впишется на свободное место возле сарая. Основные затраты придутся на покупку бревен и досок и труд плотников. Но оказалось, что на это потребуется не так уж и много средств.

Я не хотела строить большую баню с отдельной парилкой, какая была у меня дома в деревне. Нам достаточно будет самого простого варианта. Но и на него потребуется не меньше семи кубометров леса. Впрочем, лес здесь был не дорогим.

Нинелла сказала, что договорится об этом с лесничим.

— Стоить это будет не меньше пяти серебрушек, — предупредила она. — А за распил на доски у нас тут мало кто возьмется. Надо будет съездить в деревню поговорить. Это же нужен специальный инструмент, который не у каждого мастера в хозяйстве есть. Заодно и работников найдем.

С лесничим дело она уладила быстро, а через день мы отправились в деревню Вильфранш, что находилась на расстоянии одного лье. Деревня оказалась большой. Тут было несколько десятков довольно приличного вида домов и еще больше маленьких, явно давно нуждавшихся в ремонте. Я обратила внимание, что отнюдь не все они были построены из дерева.

Большие (некоторые даже в два этажа) дома действительно были срублены из бревен, а вот маленькие лачуги были в-основном глиняными. И почти на всех домах были соломенные крыши.

В один из домов примерно среднего достатка мы даже вошли. Нинелла сказала, что именно здесь живет лучший плотник Вильфранша месье Робер.

Внутренне убранство соответствовало внешнему виду дома — здесь было чисто, уютно, но никакой роскоши не наблюдалось. Небольшие окна, которые впускали в комнату совсем немного света, были затянуты бычьим пузырем. И я только сейчас осознала, что в доме Нинеллы окна как раз были стеклянными, но судя по всему, для большинства крестьян это было слишком дорогим удовольствием.

Нас усадили на широкую лавку за большой стол, на который жена хозяина сразу выставила румяный пирог с ягодами. Мы были не голодны, по отказаться от еды было бы невежливо, и по куску пирога мы всё-таки съели. И только потом Нинелла приступила к разговору.

Я показала мастеру чертеж и попыталась объяснить, что именно я от него хочу. Месье Робер долго рассматривал рисунок, то и дело поднося его к окну, а потом крякнул: