Ольга Игонина – Развод. Ты нас предал (страница 4)
Папа заходит в палату. Смотрю на него другими глазами. Идет обниматься, по выражению лица понимаю, что он понимает, что его тут ждет серьезный разговор.
Глава 7
— Ты чего решила старика напугать, — папа присаживается на край кровати. Берет меня за руку. Вижу тревогу в его глазах, хочу успокоить его, сказать, что я уже все знаю, не обижаюсь и не злюсь, но правду знать должна.
— Переволновалась немного, случайно так вышло. Пап, мне одна сорока на хвосте принесла новость. Я пока не пойму, как это происходило и велик ли был торг, — ухмыляюсь, чтобы разрядить обстановку. — Демид меня купил или ты меня ему продал? Я запуталась.
Договаривая фразу, перевожу взгляд на стену, куда-то в угол. Страшно смотреть на отца, он же всегда сильный, смелый, умелый, а сейчас чуть осунулся, и разговор этот не делает ему чести.
— Я бы этой сороке хвост выщипал и крылья обломал, чтобы тебе настроение не портила. Это из-за этого ты так разволновалась?
— Пап, я не сержусь, никаких обвинений не будет. Мне важно знать правду. И все.
Отец смотрит на свои руки, ковыряет заусенец. Никак не может начать рассказывать, может, подбирает слова, а может, думает, как показать эту историю как можно проще для восприятия беременного ума.
Садится поудобнее, из кармана пиджака достает бутылочку воды и леденцовую конфету. Значит, разговор будет долгим.
Помнишь, день, когда Демид впервые появился в нашем доме? Я тогда долго был якобы в командировке, но, по правде говоря, я был в сизо. На меня дело завели за взятку, превышение полномочий и еще всякого. Думаю, тебе сейчас эти подробности не нужны. Во рту пересохло, но молчу и боюсь пошевелиться, чтобы не сбить с мысли. Вижу, как отцу сложно открывать передо мной душу, выглядеть не крутым, а немощным и беззащитным.
— Демид в это время еще кого-то вытаскивал из этих прекрасных мест. Он молодой, пробивной, нахальный, уже тогда не терпел отказа. Мы с его приятелем в камере разговорились, поняли, что на воле можем быть друг другу полезными. Он рассказал обо мне твоему теперешнему мужу. И Демид стал на мою сторону. Адвокаты и у меня были серьезные, деньги-то были, но кому-то очень надо было меня посадить, чтобы под ногами не мешался. Это в девяностых — ноги в ведро с цементом, а потом на середину Москвы-реки вывезли и все, рыбки сыты, и все счастливы. А сейчас нравы изменились. Не знаю, кому он взятку дал, на кого нужного вышел, не вдавался в подробности. Мне тогда с поджелудочной плохо было, и я боялся сдохнуть там.
А ведь, правда, папа, как приехал из командировки, через два дня уехал в больницу, с операцией и всяческими осложнениями. Алкоголь ему запретили пить строго-настрого, но кто бы этого придерживался. Сначала он даже диету держал, а потом все забылось. Перевожу взгляд на отца, у него подрагивает бровь — верный признак, что очень волнуется, трет ладони о штаны. У меня тоже руки вспотели, но я все боюсь пошевелиться.
— Вот Демид меня вытащил, сначала мы с ним договорились, что он получит хороший процент от моей компании. Деньги — дело наживное, а вот свобода, семья рядом, это еще надо суметь сохранить. Вот, а потом он с Егором меня домой привезли. Этот тебя увидел, сказал, что ты ему понравилась, сказал, что будет за тобой ухаживать. Я и не думал, что это будет воспринято, как продажа, или ты в подарок ему в качестве благодарности. Если бы ты была против... я же не лез в ваши отношения, мне казалось, что ты не против. Я ж тебя не сдавал, не заставлял.
Отец начинает закашливаться, такое с ним всегда случается, когда очень волнуется. Трясущимися руками открывает крышку, отпивает немного воды, кашель становится еще глубже. У папы слезы на глазах, лицо краснеет. Еще глоток воды, вздох и все, разговор можно продолжать.
— А потом вы начали встречаться. Демид сказал, что неплохо было бы наши бизнесы слить, на одну же семью работать будем. Да, у него сейчас пакет акций, и если он захочет, то послезавтра я вспомню, где лежит моя трудовая книжка и диплом токаря и пойду искать работу. Или включу голову и найду что перепродать, буду восстанавливать все по крупицам.
— А в чем тогда продажа? — поправляю подушку, сажусь поудобнее. На столе воняют лилии, их бы в мусорку куда-нибудь выбросить, но наш разговор еще не окончен.
— Наверное, в том, что знал, какой Демид человек, а разрешил вам начать встречаться. Конечно, я понимал, что он тебя очарует — настоящий мужик, за которым ничего не страшно, решала по жизни. Я тебя не продавал, я свою совесть задаром отдал. Я думал, ты будешь счастлива.
Кладу ладони папе на руки. Возможно, все было как-то иначе, и Демид не так просто появился в нашем доме, но я предпочитаю верить папе. А муженек теперь пусть держится, я ему устрою «райскую» жизнь, не на ту напал. Если я тихоня и зубрила, еще не значит, что я дам себя в обиду.
Глава 8
Разлучница
Эта тварь и тут успела все испортить! В обморок она упала, бедолажка. Кто ее просил препираться. Она ворует мое время с Демидом, его внимание ко мне. Лезу в альбом, меня есть парочка удачных фотографий, где Альбинку хорошо видно. Вот эта дура улыбается, ей, значит, все, а мне ничего.
Хватаю ножичек для заточки карандашей. И со всем удовольствием вколачивают ей в лицо. А вот и нечего мне тут улыбаться. Это я должна была забеременеть от Демида, я должна быть с ним, а не она.
Злюсь на весь мир, на него, на нее, на себя. Ничего, у меня в голове зреет одна прекрасная мысль, если все получится, как мечтаю, то место Альбинки на помойке. Я сведу ее с ума.
Альбинка — слепая дура. Наш с Демидом первый раз произошел у них же дома, пока она валялась с температурой, мы предавались любовным утехам у них на кухне.
Набираю «подруге», не зря говорят, что врага надо держать к себе поближе.
— Альбина, как ты? Что-то мне так тревожно стало, в голове прям — «бам-бам-бам позвони подруге», а сама знаешь, как у меня интуиция работает. — максимально дружелюбна.
— Я в больнице, немного давление поднялось. Врач сказал, что на поздних сроках это допустимо. Приезжай, если время есть, поболтаем.
— Скоро буду.
Ага, про измену ничего не сказала, может, она меня в чем-то подозревает? И теперь мне надо быть еще осторожнее, чтобы раньше времени не выдать себя.
Еще давно мы обсуждали какой-то фильм, где центральной линией шли измены. И наша святоша сказала, что не простит. А вот теперь посмотрим, у кого дела со словами расходятся.
Покупаю в цветочном ларьке лилии. Вроде роскошный букет, но что же такие вонючие.
— Мы можем тычинки оборвать, тогда у аллергиков реакции не будет, но есть искусственный спрей, который усилит натуральный аромат, без вреда для здоровья, — дама с золотым передним зубом трясен баллончиком, похожим на дихлофос.
— А давайте. Подруга любит все на грани, — смотрю, как букет утопает в вонючем облаке. Как теперь в машину его класть, хоть противогаз бери. В интернете нашла заговор для устранения разлучницы. Нужно ветку осины сжечь, а уголь использовать. Ну и где я им эту осину возьму. Да и любое дерево только, если в кастрюле или алюминиевом тазу для варенья жечь? Ну, будет у меня не деревенская магия, а самая что ни на есть городская. Бегу в аптеку, беру пятьдесят таблеток активированного угля. Да уж, надо было лучше думать и хотя бы мангального купить, там чернушки побольше, может, эффект быстрее и заметнее был бы. Ну уже как есть. Читаю заговор, посыпаю рваную фотку пеплом, остатки на лилии уходят. Ну, если все правильно сделано, то скоро Альбинка к родителям на дачу уедет. А я в их дом.
Подъезжаю к больнице. Машина папочкиного прихвостня стоит. Егор этот вечно все портит, а сейчас в самую тему, фотографирую тачку, номер покрупнее. Скидываю Демиду.
Иду буквально по лезвию ножа, знаю, что огребу за это сполна и денег, наверное, пока не даст. Но зато это такой минус в карму подружке.
Поднимаюсь в больницу. Интересно, сколько Демид за палату денег отвалил.
Подхожу к двери, прислушиваюсь. Слышно, что два человека разговаривают, голоса тоже узнаваемы. Вот если бы я зашла, а они там целуются. Я-то точно знаю, что Егор этот спит и видит, куда бы соперника деть. На всякий случай надо включить камеру. Пришло короткое голосовое от Демида, пока слушать не будут, а то все настроение собьет.
Открываю дверь, залетаю, чтобы был эффект — не ждали. Блин, никакого преступления. Сидят друг от друга далеко.
— Все мне пора, — Егор быстро встает, формально обнимает Альбину, со мной толком и не здоровается. Иногда мне кажется, что он человек-рентген, видит меня насквозь. Интересно, почему не защищает любимую, ссыт?
Обнимаю подругу, живот стал еще больше, сама тоже поправилась. Щеки появились, отечная какая-то. Немудрено, что ее муж на строну пошел, как с такой жабой в постель можно ложиться?
— Ой, я так за тебя переживаю, — включаю дружелюбную дурочку. — Как ты себя чувствуешь? Тебя точно муж не обидел?
Нужно узнать, что она знает. Мне же она доверяет, значит, и про измену должно сказать. Хотя я много раз слышала, что беременность мозги выключает. А тут и так была дура, а теперь совсем, скоро слюни на подушку будет ронять.