Ольга Игонина – Развод. Ты нас предал (страница 3)

— Раздевайся, ложись и чтобы ни звука, — включаю кофеварку.

— Как мне нравится, когда ты дикий, страстный, властный.

Сначала летит белая блуза, потом на пол падает юбка. В одном белье Милашка ложится на диван, сексуально прикусывая палец. Разворачиваю ее к себе спиной, она изгибается призывно, крутит попкой.

Хоть про себя я все время и бухчу, что Милашка вся из себя не такая, как надо, но тем не менее от ее услуг пока не собираюсь отказываться. Начнет мозги парить — выгоню и сделаю так, чтобы к моему дому она больше не приближалась.

Расстегиваю рубашку, в одно движение и брюки вот-вот упадут на пол.

Все внутри напрягается.

— Демид, а у меня для тебя новость!

Голос не снизу, а откуда-то сзади. Оборачиваюсь, пузом вперед стоит Альбина.

— Кто тебе разрешил войти сюда?

Облокачиваюсь на диван, чтобы жена не увидела, с кем я провожу время.

— Выйди вон.

Глава 5

Не думал я, что так вляпаюсь в эту историю. В моем понимании жена всегда должна быть спокойна, накормлена, деньгами не обделена.

Если бы они с Милашкой поменялись местами, то новые итальянские сапоги бы вмиг решили вопрос, но тут же Альбина. Теперь начнет выносить мозг, стращать, что уйдет, подаст на развод и прочее.

Смотрю на бледное лицо супруги, оно быстро краснеет и даже немного распухает. Давление? Она держится за дверь и немного осаживается, а потом падает. Только этого мне не хватало.

— Демид, она, что умерла? — Милашка начинает постанывать. — Я мертвых боюсь!

— Дура, заткнись. Оделась быстро и, чтобы следа твоего здесь не было, поняла? — четко, коротко и по делу, не надо меня сейчас бесить и на эмоции выводить.

Звоню в скорую, еще не хватало, чтобы что-то с ребенком случилось. Потом набираю теще.

— Альбине плохо стало, сознание у меня в кабинете потеряла. О чем она сегодня говорила, что ее волновало? — создаю эффект включенности.

— На узи она была, говорит, пацана ждете. Может, переволновалась? А может, снова ничего не ела, так ее врач за прошлый килограмм ругал, что я не удивлюсь, что она рот на амбарный замок закрыла.

— Жду скорую, если есть время, приезжайте. Думаю, ей нужна будет поддержка.

Кладу трубку, к жене решаю не лезть. Если она сейчас придет в себя, это будет больше нервотрепки, чем когда это будет прилюдно.

Главное, держать себя в руках, неважно, что будет в голове у этой дурехи.

Держать себя в руках меня научили ошибки молодости. Горячий, эмоциональный, сильный и быстро завожусь. Костяшки всегда были кровь, шрамы остались, как напоминание, что иногда дурные мысли не лучшие советчики.

А теперь у меня холодное сердце, эмоции почти на нуле. Только вот без плохого уходит и хорошее, баланс, мать его.

Смотрю на Альбину, щеки красные, лодыжки отекают. Точно давление. А при ее положении это плохо.

Подкладываю под голову подушку, охрану предупреждаю, чтобы медиков пропустили без разговора.

— Что у вас тут случилось, — ураганом влетает теща. Интересно, с какой скоростью она неслась по дороге, если приехала еще до скорой. Врач входит следом.

— Вы давайте сразу за вещами домой, а я на подстанцию позвоню, пусть койко-место запрашивают. Даже если ничего серьезного тут будущая мать, а ответственность за двоих я не возьму. Тут лучше перестараться, чем не до, — фельдшер или врач скорой помощи, как их различить, достает из своего чемодана тонометр, какие-то пузырьки.

Нашатырь узнаю по запаху, вонь на весь кабинет.

— Альбина, ты чего нас так пугаешь, — теща суетится.

Не зря говорят, если хочешь узнать свою жену через несколько лет, посмотри на тещу. Вот она у меня идеальная. У нее есть свое мнение, но Денису Павловичу — своему мужу, она никогда не перечит. Может, конечно, она выносит мозг ему наедине, но прилюдно, она прям мужняя жена. А вот Альбинка все старается зубки показать, слово свое вставить, может, это у нее по молодости и неопытности?

Пока теща с фельдшером конаются, кто едет за вещами, в какую больницу везем, и решают мелкие бытовые вопросы, я, как могу, спасаю жену. Держу бутылку с капельницей, потому что к современным люстрам флакон на бинт не привязать.

— Демид, ты такой заботливый. Думаешь, у меня случилась амнезия? — в голосе ярость, но Алька ее контролирует. Правильно, не надо разводить скандал на пустом месте, а она это прекрасно умеет. — Я не буду с тобой жить. Не надо прикасаться ко мне. И спасать меня надо, только от тебя самого. Тихая злость выглядит очень забавно. Алька скрипит зубами, машинально стискивает кулаки, кажется, она этого и не замечает.

Интересно наблюдать, как женщины злятся. Раньше у меня был опыт общения только со свирепыми мужиками и только на кулаках. А тут и замахнуться нельзя, уж такое у меня воспитание, девочек можно уничтожить взглядом, словом, действием, но без физической силы.

— Я попрошу отца вывести все активы из твоего бизнеса, перестать отказывать тебе поддержку. Вот и посмотрим, какой у тебя будет дальнейший план. По скользкой тропинке девочка пошла. Значит, тесть ей напел, что это я бродяга и без его помощи не справляюсь, а он меня не только приютил, руку помощи протянул, но и самое дорогое — дочь, отдал. Придется разбить эти розовые очки. Не для того, чтобы кого-то подставить, а чтобы перестала истерить и знала свое место.

Глава 6

Две капельницы, горсть таблеток и долгие нотации ото всех кругом. Как раньше ходили беременными, даже представить не могу, выжили же как-то и ладно.

— Алечка, я к тебе лечу. Что вкусненького хочешь? Цветы в палату можно? — трубку лепечет подруга, мое плечо и всегда хорошее настроение.

— Хочу грейпфрут и гречишный чай, а еще цветочек аленький, — смеюсь в ответ. Если бы не мой позитив и возможность в любой ситуации видеть только хорошее, не знаю, как бы я выжила.

Кладу трубку. Сыночек ворочается внутри.

— А мы с тобой будет выживать как придется. Сначала, конечно, мы выслушаем дедушку, ждем его на исповедь.

Кладу руку на живот, внутри тепло смещается, прямо под рукой появляется маленький бугорок. — И пусть твой папа и не думает, что все ему сойдет с рук, что я психану и уйду, оставив ему все. Подавится. Я буду жить рядом и смогу всячески отравлять ему жизнь. А то мы с тобой должны по съемкам ныкаться, а он жить, как король. Перебьется.

— Тук-тук, можно? — в дверном проеме появляется Егор, видимо, привез вещи. — Ты чего тут устроила. Погода за окном какая, а ты в этих душных стенах лежишь. Алька-Алька. Ты плачешь? — Подходит к моей кровати, рядом садится на корточки, вытирает ладонью мою щеку. — А давай, вот это сейчас все закончится, и я тебя украду погулять, тут рядом классный парк. И вещи я тебе привез.

Егор — мой брат по разуму, отношению к жизни. Люблю его всей душой. Мама говорит, что он в меня немного влюблен, поэтому всех девушек сравнивает со мной. И до сих пор один.

— Только если чуть позже. Алевтина ко мне едет. Хочешь, с ней можешь потом погулять, кажется, она на тебя не так просто смотрит.

— Свят-свят, — Егор машет руками и смеется. — Только не с ней. Сама же знаешь, я ее недолюбливаю. Липкая она какая-то, приторно-хорошая.

— Егор, ты как старая бабка, которая всегда против. А маме моей она нравится. А ты можешь мне рассказать секрет, который между моим папой и Демидом, ты сто процентов знаешь.

— Это не мое дело, и не твое. Они взрослые мужики, сами разберутся. А мне она не нравится, — снова возвращается в разговор не о чем.

Мне показалось, что лицо Егора изменилось, как будто нотка тревожности проскочила. Надо будет порыться в этой истории.

— Кто нравится? — Алевтина заглядывает в палату. — Признавайтесь, мне кости перемываете?

— Мне пора, — Егор прислоняется ко мне теплой, небритой щекой, машет рукой и скрывается в дверях.

— Кажется, он в тебя влюблен, — подруга ставит огромный букет лилий на стол. — Мы тычинки и пестики в них вырывали, они почти не пахнут.

Из огромного пакета из супермаркета вытаскивает коробки с готовой едой.

— Я решила, что тебя надо откормить. От голода уже ноги не держат, — становится по стойке смирно, руки в боки. — А у тебя тут миленько. Светлые обойки, большие окошки, даже вид из окна отличный. Супружник постарался? Киваю в знак согласия. Демид и Алевтина не очень дружат, она его постоянно цепляет, подкалывает. А мужу чужды такие развлечения, они еще больше злят и раздражают его.

— Слушай, а тебя точно не муж обидел? Я никому не скажу, и советов давать не буду, хочешь моя широкая грудь и свободные уши для тебя.

Подруга садится в большое, как мне кажется, не очень удобное кресло. Выглядит как психолог в зарубежных фильмах. Почему-то фокусируюсь на ее длинных черных волосах. Смахиваю эту мысль из головы. Одета Алевтина очень скромно: коричневая водолазка, джинсы с высокой талией. И волосы в косу собраны. Да и на каблуках я ее видела всего несколько раз.

Гоню от себя эти мысли, становится стыдно, что подруга ко мне мчится, поддерживает, а я себя веду, как последняя тварь.

— Ты о себе лучше расскажи. Глаза светятся, — улыбаюсь и усаживаюсь поудобнее.

— Кажется, у меня появился мужчина мечты.

— А кто тут болеть решил? Кто за моим внуком плохо смотрит? — кто-то басит, пока дверь еще открывается. Прерывает наш с подругой разговор.

— У вас будет мальчик? — Алевтина почему-то вздрагивает. В голосе за дверью узнаю папу. Ага, приятная часть сейчас завершится, добро пожаловать в боль и страдания. Но правда мне нужна больше.