Ольга Игонина – Измена со вкусом капучино (страница 17)
тобой бегать? Если Аленка спросит мое мнение, скажу, чтобы и ноги твоей тут больше не было!
А ведь Николай Федорович прав. Я сам наломал дров, и теперь из них или костер палить, или как-то шалаш строить. Нам с Аленой.
Слышу, как открывается дверь в квартиру.
- Мам? - знакомый женский голос.
Аленка раньше пришла?
- Под подъездом машина Алекса, надеюсь, не вы его в гости пригласили?
Глава 18. Другая реальность
После обеда в кофейню зашел Захар и решил остаться.
- Ален, чего-то ты какая-то сильно уставшая. Давай ты домой пойдешь, а я доработаю. Мне
нетрудно, а ты поспишь лишний час.
Эх, Захарушка, хоть какой-то мужчина обо мне заботится. Хватаюсь за эту соломинку. Быстро
собираюсь и убегаю в сторону дома. Развод разводом, но мою машину у Алекса надо забрать.
Ездить он на ней все равно не будет “не по рангу" .
Я нормально на ней могу еще передвигаться, а то бегать туда-сюда ножками, здоровья не хватит.
Иду домой, наслаждаюсь природой. У меня есть прикольная способность – всегда есть свет в
конце тоннеля, есть повод поднять себя с кровати, соскрести себя с любой поверхности. И
начинать жить.
В парке так сегодня красиво, солнце через листья, небо голубое. Достаю телефон, чтобы сделать
красивый кадр. Непрочитанное сообщение.
"Машуня”. Ага, дерьма мне не надо сегодня, я уже наелась. Нажимаю на кнопку удалить". И даже
сердце не дергается.
Просто иду, улочка за улочкой. Захожу во двор - ноги привели к дому, где мы живем, вернее, жили с Алексом. Ворота закрыты, но одним телефонным звонком я могу их открыть. Смотрю на
наши окна, где белые шторы - это спальня, а кремовые - кухня. Вздыхаю. Алена, мы живем, помнишь, не унываем, не подыхаем, не скулим.
Живем, милая.
И иду в родительский дом. По дороге покупаю кофе навынос в чужой кофейне. За стойкой стоит
красивая кудряшка, синий платок завязан под солоху. Глаза горят, очень похожа на меня в первые
годы жизни в кофейне.
Вам грустно? Нам новый сироп привезли. Лавандовый. Хотите? - улавливает мое настроение.
- А давайте, - соглашаюсь на все. Бариста всегда знает, чем порадовать посетителя, нужно
довериться и не сопротивляться.
Держите, - протягивает большой стакан. -И для настроения.
Кладет в руку конфету “птичьего молока".
До дома осталось два поворота. Во рту тает конфетка. Смотрю в телефон, вдруг “подруженька”
решила еще что-то написать. Нет, пусто.
Допиваю кофе, странное ощущение, что пьешь вкусный напиток и облизываешь средство от моли.
Вот почему я сама такой кофе себе не варю.
Обхожу наш дом с торца. Знакомая черная машина, номера тоже знакомые. Ох, Апекс, зря ты
решил в эти подковерные игры играть. Думаешь, дома под гнетом мамы я растаю и прощу все
твои выходки? Да прям!
Поднимаюсь по ступенькам. Толкаю дверь - открыта.
- Мам, под подъездом машина Алекса, надеюсь, не вы его в гости пригласили?
Опускаю плаза, знакомые туфли. Не разуваюсь, вхожу в кухню. Как стоп-кадр из фильма.
Папа стоит со злым лицом, Алекс смотрит на меня с удивлением. У стены валяется табурет, сидушка треснула.
- Аленушка, откуда-то из зала кричит мама. - Ты что заболела? Чего так рано-то сегодня?
- Чай пьете, пап?
- Нет, твой муженек приехал повиниться. Говорит, что тебя вернуть хочет, - смотрит на Алекса, не
понимаю, какой реакции он ждет.
- И как? Ты дал благословение? - начинаю заводиться. От папы я этого не ожидала.
- Алена, ты чего? Нет и нет, я приму твое решение, но сам вмешиваться не буду, пока ты сама не
скажешь - фас.
- Не надо никаких “фас”. Хочешь поговорить? - Смотрю на Алекса, как был Мистером Брюзгой, так
и остался. - Так давай. Подло, что я обо всем от подруги узнаю, а ты все шкеришься, как подросток.
Ну, любишь ты ее, дай мне знать, собирай вещи и вали.
- Ален, ты ерунду говоришь! Ты моя женщина. Да, я мудак, с Машкой тебе изменил.
И все уже это знают, я не могу отмотать время назад. Буду разгребать.
- Дети, перестаньте ссориться, - приобнимает меня мама. Я, папа и Алекс удивленно
поворачиваемся в ее сторону. - Криком ничего не решить. Предлагаю спокойно сесть и все
обсудить.
- Мам, а что обсуждать? В понедельник я подаю на развод. На имущество не претендую, только
кофейню заберу. Детей у нас нет кошка моя. Ты ее хоть кормишь или мне мстишь, голодом
моришь?
- Кормлю. Кошка не виновата.
- И я не виновата, - срываюсь на крик. – А ты все разрушил! Уходи!
Мама роняет чашку. Все отвлекаемся на нее. Не человек, а громоотвод.
- Какая я неловкая. Старая становлюсь, - кокетничает маме в феврале будет пятьдесят семь.