Ольга Христофорова – Шаманы северных народов России (страница 9)
В старину к человеку, живущему одиноко, вдруг вошли две женщины (в данном случае речь идет о духах-хозяйках оспы, явившихся в образе женщин). Увидев их, человек тут же сказал: «Внимайте, о чем я пою» — и, лежа ничком, стал петь; когда запел, открылась будто дорога. Закончив петь, он сказал: «Вы идите по этой дороге». Женщины сразу ушли по дороге, указанной им. Через несколько дней вернулись к тому же человеку. «Что за диво, куда ты нас посылаешь? Там только тени, чуть не погибли от голода», — сказали. Этот человек, оказывается, имел трех собак. Заклиная, пожертвовал им этих собак. «Вот этот мой дар вам, — говорит. — Примите благосклонно и уходите». Женщины сразу ушли. Вот так простой человек, не шаман, спас от «матушек» свой наслег (селение), говорят. Те женщины, оказывается, были духами оспы[28].
Секрет «лечебного пения» в следующем. Если обычные люди в основном только слышат песни и эпические сказания, то сами сказители и певцы, а также духи и некоторые животные еще и видят то, о чем поется, и не просто так, как мы видим кино, и даже не как кино 5D, а как реальность, в которой можно участвовать.
Итак, когда речь идет о ритуальных специалистах с особой сферой деятельности, их отличить от шаманов не так сложно: у них нет шаманского посвящения, нет облачения и бубна, они не входят в транс и не проводят камланий.
Сложнее различить шаманов и нешаманов, если речь идет о «маленьких» шаманах, начинающих, еще только вступающих в эту сферу, тех, кто только «приручает» духов (или они его «приручают», тут как посмотреть). С одной стороны, это будущие шаманы, вроде ненецких мал тадебя и кетских хынысенинг. Они еще не прошли посвящения, у них нет костюма и атрибутов, но они, как считалось, видят и слышат то, что недоступно обычным людям, то есть уже могут общаться с духами. Поэтому они могут видеть вещие сны и предсказывать. По сути, они, как и некоторые шаманствующие, могут видеть, но почти ничего не могут сделать, в отличие от настоящего шамана, — в этом принципиальная разница. Вот, например, алтайский ясновидец
Обычно «маленькие» шаманы готовятся пройти ритуал посвящения, в какой-то момент они его пройдут, и далее их шаманская сила будет расти, они смогут путешествовать по символическому космосу все дальше и дальше и решать все более трудные задачи, устранять все более сложные проблемы своих сородичей.
С другой стороны, они могут и не пройти посвящение — по разным причинам. Например, не хотели, так как шаманская доля тяжела, или мешали религиозные убеждения (тем, кто крестился в православие, как часто было в XIX веке), или не было опытного шамана, или было стыдно перед окружающими — последние две причины были основными в советское время. Такой человек мог навсегда остаться в роли шаманствующего — предсказателя, толкователя снов, умеющего немного видеть и слышать духов, но не имеющего возможности договариваться с ними, принуждать их, а также не имеющего сил и прав путешествовать по вселенной.
Надо еще заметить, что современная антропология в вопросе проведения границы между шаманами и нешаманами исходит не из объективных критериев, а из мнения самих местных жителей — если они кого-то считают шаманом, то, значит, так и есть. И неважно, что человек не имеет костюма, бубна или не проходил посвящения, — в наши дни эта внешняя форма классического шаманизма практически везде исчезла, а вот мировоззрение, культурные модели, а также человеческая физиология (основа трансовых состояний) остались. Впрочем, в некоторых регионах Сибири в последние десятилетия происходит возрождение шаманизма в его прежних внешних формах, об этом мы с вами поговорим в последней главе.
Итак, подытоживая сказанное, еще раз подчеркнем, что шаманы различались по сферам мироздания, по видам деятельности, по «специализации», по силе, и эти различия зависели прежде всего от духов, избравших шамана на эту роль. А сама роль заключалась в том, чтобы быть посредниками между духами и людьми, удовлетворять желания первых и решать проблемы вторых, соблюдая законы мироздания и сохраняя вселенскую гармонию. Но прежде чем эту позицию занять, нужно было пройти суровый искус, тяжелые испытания — шаманскую болезнь.
Глава 3. Как становятся шаманами?
Первые признаки того, что человека избрали духи, могут появиться еще в младенчестве или даже до рождения — об этом говорили необычные обстоятельства, связанные с беременностью, особенные сновидения, необычная удача его родных в промысле, редкие погодные явления в момент рождения (например, сильная пурга, гроза, радуга). Само рождение тоже имеет значение: если младенец родился «в сорочке» (на голове или плечах осталась пленка от плодного пузыря), то говорили, что она как кожа обечайки бубна и это метка духов. Нанайцы считали: если ребенок полностью закрыт «сорочкой» — будет сильным (касаты-шаманом), если наполовину — средним по силе. Из «сорочки» вырезали небольшой овал (10–15 см), натягивали его на маленький обруч — получался «бубен», который подвешивали среди прочих подвесок на люльку ребенка: так показывали духам, что их «сообщение» принято, и одновременно моделировали отношение окружающих к ребенку, а по мере его взросления — и его самого.
Я стал шаманом еще до своего появления на свет; во чреве моей матери, на пятом месяце ее беременности, нашла меня Оспа. Моя мать, будучи беременной, стала во сне женою Оспы. Она проснулась и рассказала своим, что ее будущий ребенок должен стать шаманом от Оспы и что она, после появления на свет своего ребенка, умрет, так как об этом сказал ей Оспа. И действительно, я, говорят, родился «в сорочке» и этим самым подтвердил правдивость слов моей матери. Однако же моя мать не умерла, осталась жива. После моего рождения Оспа сказал ей: «Я не перережу твое дыханье».
Когда мне исполнилось три года, моя мать вместе со мной (я был в колыбели) поехала в гости. Это было зимою, в полярную ночь. Вдруг она где-то далеко услышала плач ребенка. Оглянулась назад, в зыбке меня не оказалось. Тогда она решила, что я где-то по дороге вывалился на снег и плачу, сильно испугалась и побежала туда, откуда слышался детский крик. Долго она бежала, и чем больше бежала, детский плач все больше и больше отдалялся. Наконец моя мать догадалась вернуться к оленям и, только переехав на них большое озеро, нашла меня голого лежащим на снегу совершенно в стороне от дороги. Взяла, укутала меня потеплее и, думая, что я совсем обмерз, быстро поехала домой. Однако со мной ничего не случилось. Это Оспа вытащил меня через дугу колыбели и унес так далеко[29].
Дюхадие происходил из нганасанского рода Нгамтусуо, известного своими шаманами. К детям из таких семей относились наиболее внимательно: считалось, что шаманский дар передается по наследству. Чаще — от дедов к внукам, но бывает, что и от родителей к детям, — так, у самого Дюхадие два сына и дочь стали шаманами, а еще один сын — дючилы, помощником шамана и толкователем снов. Если ребенок с младенчества интересовался шаманскими атрибутами, был задумчив и молчалив, разговаривал с кем-то невидимым, смеялся без повода, у него были острый взгляд, завиток на макушке, родимые пятна или еще какие-то особые знаки на теле, если его родители стали удачливы с его рождением — все это тоже свидетельствовало об избранности.
ГАУК НСО «НГКМ»
Передача дара внутри шаманских династий (или, говоря на языке самих сибирских традиций, внимание духов к потомкам шаманов, избрание именно их) — обычная история для всех коренных народов Северной Азии. Глядя со стороны, мы можем предположить, что дело здесь в двух моментах. Во-первых, в семьях шаманов более пристально следят за детьми, особенностями их поведения и развития, ищут в них знаки, — а кто ищет, тот ведь всегда найдет. Во-вторых, в таких семьях дети часто наблюдают за камланиями и другими ритуалами («кормлением» духа огня и духов-помощников шамана, чьи изображения есть на бубне и облачении), видят шаманские атрибуты и даже могут с ними взаимодействовать. Так, правнук Демниме, Нучамаку Нгамтусуо, росший у своего деда в 1970-х годах, начал немного камлать уже в возрасте четырех-пяти лет, у него были маленький бубен и шаманская шапка. Его дед одобрял такую преемственность и учил внука навыкам своего ремесла. Так что неудивительно, что дар наследуется внутри шаманских династий.
Однако жители тайги и тундры с нами бы не согласились — с их точки зрения, шаманский дар целиком зависит от воли божеств. Просто божества и духи предпочитают выбирать тех, кто принадлежит к известному им роду, тех, чьих предков они знают. С этими предками, начиная с фигуры первого шамана-предка, у духов были договоренности, и эту линию отношений должны продолжить потомки из этого рода.
Так, кеты полагали, что шаманский дар существует как вечная идея, а его носители — отдельные шаманы — являлись лишь временными звеньями в бесконечной цепи его воплощений. Шаманский дар — это особая шаманская душа