Ольга Хомич-Журавлёва – Лето в волшебном крае (страница 3)
Встреча Богатырей
Но до «церкви» мы не дошли, остановившись у крайнего дома.
Возле калитки стоял высокий крепкий усатый мужчина в возрасте, в тёмной одежде, высоких сапогах и кепке.
Папа, молча подошёл к мужчине, и крепко его обнял.
Я сразу поняла, что это и есть папин папа и мой второй дедушка.
Так они и стояли обнявшись, не сказав ни слова, в наступившем безмолвии, среди которого только что бойкая, оживлённая толпа, отпускавшая шуточки в наш адрес, застыла не двигаясь.
У женщин текли слёзы, которые они вытирали уголками платков.
Дети крутили головами, не понимая, почему взрослые внезапно заплакали.
Послышался хруст костей.
Отец и сын, словно два богатыря, стояли, не расцепляя объятия, словно боялись потерять друг друга снова и навсегда…
Селяне молча разошлись.
Дедушка обнял нас с сестрой:
– Так вот вы каковы, внученьки мои. И тебе здравствуй, невестушка, – дедушка трижды поцеловал маму в щёки, взял чемодан, и мы вошли на подворье, где когда то родился папа и провёл своё детство, выжив во время войны.
Дедушкино подворье
Подворье у дедушки было большое, как у маминых родителей, только в Анапе всё пространство занимал сад с виноградом и немного клеверного поля для кроликов.
А у папиного папы – огромный огород с разными грядками, а вдоль заборов росли кустарники и фруктовые деревья.
Возле двухэтажного деревянного дома стоял большой сарай с животными – конём, двумя коровами, гусями и курами.
Коня дедушка запрягал в бричку и уезжал в кузню куда-то за село.
Коров Маричка, дедушкина помощница, каждое утро выводила на улицу – они сливались со стадом коров и других дворов и пастух уводил их на пастбище.
Вечерами коровы сытые и довольные возвращались и Маричка, уводила их в сарай, доила и приносила домой два ведра парного молока.
Маричка
Не знаю почему, сухую печальную женщину со злым лицом, в вечно надвинутом на глаза тёмно-сером платке, называли Маричка, а мама звала её Мария.
Маричка словно тень двигалась по подворью, боясь поднять взгляд.
Я даже пыталась несколько раз посмотреть, какого же цвета её глаза, но «тень» сердито отворачивалась от меня и быстро ускользала.
Как я уже говорила, Маричка – дедушкина помощница. Я всё не могла понять – как это помощница и кем она приходится дедушке, и спрашивала маму:
– Так значит, Маричка моя бабушка?
– Нет, папиной мамы больше нет, – отвечала мама.
– Если это не папина мама, значит другая жена дедушки?
– Нет. Солнышко, как тебе объяснить? Дедушка – кузнец и целый день на работе. Должен же ему кто-то помогать. Вот Маричка и хлопочет по хозяйству. Она что-то вроде помощницы, работницы, прислуги. Понимаешь?
Я насупилась, мотнув головой, всё равно не в силах понять, кто же такая Маричка. Так она и осталась для меня «тенью».
Это потом я узнала, что люди нанимают работников для помощи.
А тогда советской девочке было не понять смысл слова «прислуга».
Обучение домоводству
В первый же день мама, увидев, как Маричка помыла пол в зале, сполоснула ведро и в это же ведро подоила коров, выговорила дедушкиной помощнице:
– Ты что делаешь, Мария! Разве можно молоко доить в полове ведро! Как его теперь пить?
Маричка захлопала глазами, ещё ниже натянув на лицо платок. Я думала что она сейчас заплачет.
Но мама резко отвернулась, и тут же, схватив нас с сестрой за руки, понеслась со двора.
Папа бросился за нами:
– Вы куда?
– В магазин, – сурово отрезала мама, – кстати, куда идти?
– Сейчас покажу.
Папа только успевал за нами.
Вернувшись на подворье, мама позвала перепуганную Маричку:
– Мария, вот смотрите оцинкованное ведро – для мытья пола, вот тряпка и деревянная швабра. А жёлтое эмалированное ведро – для молока. Это понятно? – Маричка кивнула, а мама продолжала воспитательным тоном, – зелёный тазик будет для стирки. Я вам ещё порошок и новую стиральную доску купила – вместо вашей палки выбивалки, что в углу стоит.
Все последующие дни мама учила Маричку нехитрым хозяйственным премудростям.
Маричка маму сильно недолюбливала, боялась, но внимательно слушала, и под её присмотром брала нужные вёдра и тазы.
А старые мама выкинула, от чего Маричка сокрушалась, что «столитни видра сгинули»
Что там во дворе?
В первое же утро, пока мама обучала Маричку домоводству, папа уехал вместе с дедушкой в его кузню.
Мы с сестрой двинулись осматривать окружающее пространство.
Немного посмотрели на важных белоснежных гусей, на задиристого ярко оранжевого петуха с зеленовато-синим переливчатым хвостом, на суетливых коричневых кур в загоне подворья.
Потом заглянув в пустые коровник и конюшню, и не увидев там ничего интересного, мы понеслись к выходу со двора.
Но тут нас привлекли грядки с поспевающей клубникой.
Побродив среди недоспелой клубники, не найдя ни одной мало-мальски порозовевшей ягодки, мы дошли до небольшой насыпи, после которой начиналось настоящее ярко-малиновое клубничное царство, которое манило ароматами спелых ягод.
Соседский огород
Но только мы с сестрой подошли к пустой высокой грядке, чтобы перешагнув её, налететь на манящие ягоды, как нас грубо визгливо окликнула Маричка:
– А ну геть! Стийте дивчинки, то сусидський гор
Мы с сестрой аж подскочили от неожиданности.
Конечно, мы не поняли ни слова. Но одно было ясно – за грядку заходить нельзя и вкусной клубники нам не видать.
Мы с грустью побрели к дому, где стояла встревоженная покрасневшая мама, а Маричка, что-то злобно выговаривала маме, указывая на нас.
Мама отмахнулась от Марички, присела перед нами и строго произнесла:
– Девочки, Мария говорит, что это соседский огород. Сосед, как и Мария, выращивает клубнику на продажу. Очень прошу, ни в коем случае не заходите за насыпь. Обещаете?
Мы дружно закивали.
– Дивчинки, а полуницю до завтрашнього дозриэ и я сама для вас поспелее позбираю. До обиду и принесу.
Маричка-Мария