Ольга Хараборкина – Тайна заброшенного маяка (страница 28)

— Полагаю, скоро в коллекции Энджелстоуна появится и якорь?

— Нет, — улыбнулся мне Блэкхард. — Свои сокровища я никому не отдаю. К сожалению, сейчас его забрать не выйдет. Ваше присутствие необходимо на маяке, но и зная вашу деятельную натуру оставить его тоже нельзя. Вдруг у вас хватит сил на очередной рывок воли? — Блэкхард читал меня, как открытую книгу.

Лорд деловито прошёлся по комнате, чему-то кивнул, а в следующий момент якорь взвился под потолок, чтобы утонуть в камне здания. Порыв броситься на мага удалось сдержать с огромным трудом. Только записная книжка, спрятанная за корсетом, не дала мне этого сделать. Я побоялась, что она выскользнет. Но видит Равновесие, как мне хотелось кричать, ругаться, в конце концов, ударить этого мерзавца, который буквально привязал меня к маяку.

— И каждый день на рассвете вы будете прилетать ко мне, чтобы клевать печень? — глухо спросила я.

Кажется, Блэкхард меня не понял, потому что впервые за долгое время он извинился:

— Мне жаль, Аннета, но по-другому вы сбежите. В поместье же я пока вас забрать не могу.

— Зачем мне туда?

— Я решил, что фиктивные отношения с вами меня не устраивают, я хочу …

— Опять вы? — перебила его откровения. — А как же мои желания?

— Аннета, вы сами-то знаете, чего желает ваше сердце? — спокойно заметил Себастиан.

Не ответила. Он был прав. В этой безумной гонке я потеряла себя. Мне уже ничего не хотелось, кроме того, чтобы меня оставили в покое. Забиться куда-то в угол и забыться. Блэкхард посмотрел на моё лицо и понимающе улыбнулся.

— Со мной вам будет хорошо, Аннета. На время оставлю вас, попытайтесь привести мысли в порядок. Мне нужно решить несколько вопросов. Теперь я здесь буду появляться часто, чтобы вы привыкали к моему присутствию. И еще одно, с Бендером вам не безопасно, якорь он не заметит, но всё же…

Маг подошёл к окну, чтобы открыть его, и свистнул. На зов в проём что-то влетело и приземлилось на его плечо. Я как завороженная посмотрела на … Птицу? Когда-то она была вороном. Обычные крылья ей заменяли механические, сверху покрытые стальными перьями, а изнутри лишь мелкими чешуйками, через которые отчетливо проглядывались движущиеся шестерёнки. Я чувствовала, как поток заставлял их работать. Клюв и лапки были выполнены из металла. Все остальное состояло из живой плоти. Очередной гибрид науки и магии.

— Как он летает? Ведь его вес…

— Наконец-то вы оживились. Красавца зовут Виспер, он присмотрит за вами в моё отсутствие.

— Так как он летает? — не унималась я.

— Он парит с помощью потока. Поздоровайся с мисс Верлен, — приказал Блэкхард.

Ворон открыл клюв, и оттуда вместо привычного карканья вырвалось шипение. Теперь стало понятно, почему его назвали таким странным именем. Птица слетела с плеча лорда и приземлилась на кровать, разглядывая меня, я с таким же интересом смотрела на неё. Когда я все-таки подняла глаза, Блэкхарда в комнате уже не было. А ведь так и не спросила его про чёрного пса, который спас меня.

Глава 15

{«Он все еще внутри меня. Он приказывает. Приказывает мне. Я чувствую, как он шевелится под кожей. Пытается подчинить. Снова и снова. Нет. Нет… Сегодня мой день. Мой! Мой! Перед глазами все плывет, а значит… Значит, я опять уйду во Тьму.

Мередит… Мередит… Я это ты. Я часть тебя. Мы вместе. Зачем бороться? Зачем? Я пишу в твоем дневнике, я это ты.

Он снова это сделал. Снова влез в личное. Преподобный Лонг говорил, что мне нужно молиться. Я грешен и потому Равновесие наказывает меня. Но их взгляды, они преследуют. Я слышу их шепот за спиной. Преподобный говорил с доктором Хиксом. Они думают, что маяк сводит меня с ума. Сочувствие и жалость. Но они не знают. Да, не знают. Что здесь я более целостен, чем в каком-либо ином месте на Тетисе. Роберт успокаивается и не тревожит меня так часто. Он стремится сбежать. Сбежать, и я помогу ему. Помогу. Тьма приближается, и Он опять примется за старое. Но это моё тело. Моё тело!»}

Я со стоном подняла голову и растерла затекшую шею. Записная книжка на деле оказалась дневником бывшего смотрителя маяка. Мужчину звали Мередит Видлоу, и он был безумен как шляпник. Именно такие мысли пришла мне в голову, когда прочитала несколько страниц. Текст будто писали урывками, иногда совершенно бессвязно. Видлоу делился своими переживаниями, я бы назвала это потоком сознания. Но изюминкой повествования было не это. Создавалось впечатление, что дневник писали двое. Почерк от абзаца к абзацу мог резко измениться, да и содержание тоже. Казалось, мужчина разговаривал и спорил сам с собой, и всё время проигрывал той второй стороне, некому Роберту.

Мередит жил в постоянном кошмаре, из его головы пропадали иногда целые дни, а иногда и недели. Он не помнил, что делал, за то в дневнике появлялись новые главы. Где Роберт скрупулёзно записывал свои похождения, высмеивал преподобного Лонга, так же доставалось и лорду Вайланту Блэкхарду и доктору Хиксу. Впрочем, как и всему Блэкстоуну сотню лет назад. Ещё вторая личность Мередита пыталась разобраться в работе маяка. Главное ему удалось найти вход в сердце машины.

Где-то на этом месте я остановилась, чтобы передохнуть, голова была тяжелой, будто в нее налили расплавленного свинца, и теперь он медленно остывал. Слишком много бессвязных сведений требовали осмысливания. Пока я с уверенностью могла сказать, что в беднягу Мередита Видлоу переселился некий Роберт, который стремился вернуться на Землю. Но если я оказалась в теле Аннета, когда её душа отделилась от тела, и девушка ушла в лучший мир, оставив только свои воспоминания и умения, то тем двоим так не повезло.

Мистер Видлоу жил и боялся жить, и, умирая, не смог умереть, испугавшись шагнуть дальше. Поэтому он вернулся в тело после выгорания, а вместе с ним там очутился и Роберт. Две души в одной оболочке, которые соперничали и сходила с ума от безысходности. Доходило даже до мелких пакостей и совершенно глупой мести. Так Мередит сломал себе ноги, чтобы Роберт не смог покинуть маяк. Тот в отместку, когда срослись кости, сдался доктору Хиксу, точнее напал на него. В результате уже Видлоу провел несколько недель запертый в отделении душевных болезней на принудительном лечении. Электрошока здесь не использовали, но некоторые методы, которыми щедро поделился с дневником Мередит, тоже вызвали невольную дрожь. Его даже осматривал целитель по просьбе лорда Блэкхарда, но ничем помочь не сумел. Или же не захотел? Но это уже мое предположение.

Честно говоря, не представляю, как бы повела себя в подобной ситуации. Хотя в начале, когда ко мне переходили воспоминания Аннеты, я думала, что уже никогда не проснусь собой. Именно в такие дни, я жила через не хочу, заставляя себя идти вперед. Да, смириться, но продолжать бороться за жизнь.

По мере чтения дневника, нашлась ещё одна деталь, которая вызвала у меня недоумение. Похоже мистера Видлоу судьба не связала ни с какой вещью. Он в бесконечном потоке сознания, щедро излитом на страницы книжки, ни разу не упомянул о существовании предмета. В его невнимательность мне не верилось. Такое пропустить Мередит не мог. Не тем человеком он был, чтобы не заметить и не записать об очередном скорбном факте в своей несчастной судьбе.

Рискну предположить, что две души в теле каким-то образом уравновесили поток, и Видлоу не превратился в бомбу с часовым механизмом. Быть не привязанной к какому-то предмету здорово, но слышать чужой голос в голове, и понимать, что ты захватчик — не самая завидная участь. Может мне повезло? Не чувствую, что это так, но моя судьба в сравнении с жизнью Мередита, не так уж и плоха.

Дневник бывшего смотрителя стоило назвать «Странная история мистера Видлоу и подселенца по имени Роберт». Некое подобие доктора Джекила и мистера Хайда. Вот только не был похож Роберт на зло. Он, как и я, страстно мечтал вернуться, и все его поступки были продиктованы этим желанием. Но для Мередита второе сознание в голове являлось наказанием, которое назначило ему само Равновесие.

Я сочувствовала ему, но в тоже время он меня злил. Такие люди мученики по жизни, страдальцы, даже если мир превратится в идеальный, они найдут причину для слёз. Тяжело читать то, что так знакомо, еще тяжелее, если человек, писавший это, нытик. Ведь не осилила ещё и половины дневника, а казалось будто она выпила из меня соки. Наверное, всё дело в том, как я провела прошлую ночь. После ухода Блэкхарда, я не легла спать. Нет. Только привела себя в порядок и переоделась в домашнее.

Виспер, приставленный лордом, увидев у меня в руках книжку, тут же подлетел поближе. Но я не собиралась давать возможность птице заглянуть в нее. Кто знает, на что способен Блэкхард? Что стоило Себастиану посмотреть на мир глазами этого маленького монстра? Пусть это только слухи, что маги способны на подобное, но не верить им у меня доказательств не было. В конце концов, наглый ворон получил дневником по клюву, которым продырявил обложку. Обижено каркнув и взлетев, он не забыл когтями задеть мою руку, оцарапав до крови. Бендер предложил пристрелить птицу, чем поразил меня и Виспера. А как же защита интересов Блэкхарда? Или гадкий ворон не входит в приоритетные задачи? Не став дожидаться своей участи, птица взлетела под потолок, где уцепилась когтями за лапу якоря, торчащую из камня, и повисла вниз головой, как летучая мышь. Кстати о питомцах.