Ольга Гуцева – Высшее Магическое Учебное Заведение. Дилогия (страница 24)

— Нет, — отмахнулась секретарь, хотя едва ли поняла, чего они болтают, — Хоронить будут сома.

— Чего? — поразились мы.

— А крыс тоже будут хоронить? — осведомилась Вика.

— Нет, только сома, — вздохнула Маргарита, — Это все Юленька. Она где-то выкопала, что этот сом был талисманом нашего института.

— Ничего себе! — поразились ДДТ.

— Я думал, талисман должен приносить удачу, а не пальцы людям отгрызать, — кисло заметил Толик.

— Похороны будут на внутреннем дворе, — сообщила секретарь, — Форма одежды — черная.

— А у кого нет? — тут же спросил Витя.

— Постарайтесь хотя бы не смеяться громко, — предложила женщина альтернативный вариант.

М-да. И на что только тратится бюджет? Уборщицу, значит, нанять не могут, а как сома хоронить, так такую торжественную церемонию отгрохали! Гроб несли четверо парней из студсовета, остальные демонстранты, одетые в черное, выстроились в ряд и отдавали покойному последнюю дань уважения. И все бы было ничего, но вот слово взяла Юленька и понеслось…

— Братья и сестры! Сегодня мы провожаем в последний путь талисман нашего института! В прозрачных глубинах нашего озера он родился, под сенью нашего замка он рос.

Я прошептала Вике на ухо:

— Пальцами нашими он пытался питаться.

— Сам ректор, ныне покинувший нас, благословил нашего дорогого сомика и сделал его талисманом ВМУЗа. Он был ласковый как котенок, ел с рук…

«Ел руки», — мысленно поправила ее я, с удивлением вертя головой.

Народ всхлипывал! Серьезно. У них, что, память у всех резко отшибло? Этого поганца все ненавидели!

— Шли годы, студенты приходили в эти стены и покидали их, а наш малыш, как бессменный страж, не покидал вод озера, охраняя всеобщий покой. Пока однажды не пришла беда…

Народ откровенно рыдал. Я недоумевала.

— Злодей проник в сердце нашей альма матери! Он покусился на святое! И сом был единственным, кто посмел дать ему отпор! Но силы были неравны, и бедняжка пал…

Толпа передо мной содрогалась в судорожных рыданиях. Я размышляла, скоро ли это все закончится, нам ведь еще надо успеть поесть. А поминки предусмотрены? А я бы не отказалась от блинов. С икрой. Или это считается неуважением к покойному? А с семгой?

Тут Юленька возопила:

— Но не это самое страшное! Ужасно другое! Наш сом умер вовсе не от полученных ран, а от … РАВНОДУШИЯ!

Ох, елки….

— Да! Ибо схватка, ставшая роковой, происходила не вдали от посторонних глаз. Нет! Там находился человек, который все видел и ничего не сделал! Напрасно сом разевал свой рот в беззвучном крике! Его мольба о помощи была проигнорирована!

«Какая мольба? Он же рыба! Он не умеет разговаривать!».

— Я не буду называть имен, — сказала Юленька с остервенением тыча в меня пальцем, — Я просто вознесу молитву, чтобы совесть не давала этому человеку покоя, и он сам себя обнаружил!

Естественно, меня обнаружила не собственная совесть, а ее указующий перст. В итоге, все пялились прямо на меня. Причем, с откровенным осуждением. А кое-кто даже с презрением…. Это нечестно, там еще Петя был! Он вообще даже сома не заметил.

А девушка продолжала обличать меня:

— И как она себя оправдывает? Вы только вслушайтесь! Она говорит … что преступник замаскировался под ДЕРЕВО, и она его не заметила!

— Это правда! — честно сказала я.

И зря. Со всех сторон послышался осуждающий ропот.

— Что же мы предпримем, товарищи? Как будем бороться с бичом нашего времени — равнодушием?!

— Нам на лекции пора, — робко проговорил кто-то.

— Что ж…. Идите. Идите и помните: смерть сома не должна быть напрасной!

Следующей лекцией значилось зельеварение. В прошлый раз нам задавали сделать рефераты, поэтому, вооружившись файлами с распечатанным текстом, мы дружно спустились в подземелье. Там куратор белой гильдии колдовал над своими котлами и колбами. Увидев нас, он махнул рукой в сторону кафедры:

— Вон там в стороночке свои рефераты сложите и идите. Я потом посмотрю.

Толик тут же заканючил:

— Савелий Семенович! А когда у нас уже будет практика?

— Еще чего! — тут же вскинулся преподаватель, — И на пушечный выстрел вас не подпущу к магическим реактивам! Вы же весь замок на воздух поднимите! Прочитали теорию, реферат написали и свободны! Ишь чего удумал, целому классу недоучек разрешить зелья варить!

— А как же мы тогда научимся? — спросил парень.

— Вы и так не научитесь, — не питал иллюзий куратор, — Безопасность превыше всего. Ступайте, ступайте отсюда.

Большинство однокурсников мнение Толика не разделяли и с удовольствием последовали приказу господина учителя. Накидали рефераты на кафедру и покинули помещение.

— Свободное время! — радостно объявила я, — Можно чего-нибудь пожевать.

На меня тут же обратились презрительные взгляды, кто побормотал:

— А вот наш сомик уже никогда не сможет поесть…

Я возмутилась:

— И давно вы стали такими сердобольными? Помнится, когда вчера давали рыбные палочки, никто не плевался!

— Еще как плевались, — заметила Вика.

— Я не в том смысле, — отмахнулась я, — Плевались от того, что эту гадость есть невозможно. И вообще, нет у рыб никаких палочек…

— Не принимай все так близко к сердцу, — попыталась успокоить меня подруга.

— Но меня несправедливо обвиняют, чуть ли не в соучастие преступлению!

Вика замялась. Мне это показалось подозрительным:

— В чем дело?

— Понимаешь…. Они ведь тебя вовсе не в соучастии обвиняют. Просто намекают, что … ты не очень внимательная.

— Что?

— Нет, ты не подумай! — тут же принялась успокаивать меня девушка, — Я твоя подруга! И я принимаю тебя такой, какая ты есть!

— Чего?!

— Я хочу сказать, что люблю тебя со всеми твоими недостатками! Но ты и вправду невнимательная.

— Например? — грозно спросила я.

Ответ не заставил себя ждать:

— Случай в боулинге.

— Сколько можно мне это припоминать! — тут же обиделась я.

Случай состоял в следующем: мы с компанией пришли в боулинг. Наша дорожка была предпоследней, за ней шла «перегородка», как мне показалось, на пол стены, а другая половина была открыта, и через нее виднелись дорожки по ту сторону заграждения, там, время от времени, катались шары. Странно было, что закрытая часть перегородки сплошная, и совсем не было видно никакого прохода, у меня даже мелькнула мысль, а как люди в тот, соседний, зал попадают? Отдельный вход? Короче, только когда вдоль последней дорожки прошелся один из сотрудников, и «по ту сторону перегородки» прошел точно такой же человек, до меня дошло, что вторая часть заграждения — зеркало, и это наши дорожки и шары в нем отражаются. А я часа два была абсолютно уверена, что это вторая часть зала. К сожалению, я успела поделиться своими наблюдениями с товарищами, и эта история стара притчей во языцех. Самое обидное, что против меня сыграло и то, что я веду здоровый образ жизни, и об этом все знают. Поэтому, то, что я на абсолютно трезвую голову не смогла отличить отражение от реальности, еще очень долго заставляло моих однокурсников заходиться от хохота.

— Это было всего один раз!

Но Вика немедленно вспомнила другой случай: