Ольга Гутарёва – Веря в сказку (страница 5)
Завидев Макса, Кирилл по-идиотски расплывается в улыбке, лукаво щурится. Вставать он не собирается, лежит на полу.
– Так чё на ужин будем?
У Макса дёргается глаз. Брат еле сдерживается, чтобы не пнуть тощего паршивца по башке. Но видит его фиолетовую физиономию и решает повременить.
– Пиццу заказал… сейчас привезут. Вставай.
***
Щипцы для колки орехов летят Стасу в голову. Он уворачивается, и щипцы угождают ему по куртке на плече.
Варя начинает истерично визжать, когда её принимаются выволакивать за ногу из-под стола. Да настолько громко, что стеклянная люстра на потолке начинает протестующе звенеть.
– Чего кричишь? – пыхтит мужчина, пытаясь справиться с девчонкой.
Варя вскакивает, рвётся прочь с пола, но Стас жёсткой хваткой пригвождает её к месту. Ноги Вари жалобно волочатся по войлочному ковру.
– Кто-нибудь! – успевает воскликнуть в потолок она, прежде чем широкая сухая ладонь закрывает ей рот.
Варя глотает крик. Она вдруг чувствует близкий тёплый запах мужчины, который крепко начинает скручивать её за руки, прижимая к себе.
– Когда ты… была маленькой, – сбивчиво роняет Стас, – ты порезалась об это стекло.
Варя взмывает в воздух, когда мужчина разворачивает её в сторону. Сильнее прижав к себе девчонку, он указывает на шкаф со стеклянными вставками.
Варя столбенеет, лихорадочно соображая, что этот грабитель хочет от неё услышать.
– Эту дверцу разбила бабушка. Поэтому она очень тогда за тебя переживала.
Она перестаёт судорожно хвататься за широкие запястья, фиксирующие её в неподвижности. Взгляд приковывается к дверце шкафчика. В нижнем углу стекло расходится узкой полоской – именно об эту трещинку несмышлёная маленькая Варюша порезала когда-то свой пальчик.
Почувствовав, что девчонка начинает успокаиваться, Стас выпускает её из объятий и отходит назад.
– Порезалась, – поражённо вторит ему Варя, не сводя плывущего взгляда с трещинки на стекле. – Но это было так давно.
Мужчина выдыхает с облегчением.
– Верно. Но это было.
Варя, опомнившись, отскакивает в сторону, тут же с готовностью поворачивается к незнакомому человеку.
– Я вас не помню. Кто вы такой? Что вы… здесь делаете?
Навязчивая мысль, что этот человек просто ткнул пальцем в небо, предположив, что в детстве маленькая девочка могла порезать палец о разбитое стекло, продолжает удерживать Варю от опрометчивых действий.
Смахнув рукавом слезы с глаз, Варя начинает разглядывать незнакомца.
Мужчина выше среднего роста, крепкого телосложения; скуластое лицо землистого цвета с неопрятной щетиной, впалые глаза с него смотрят внимательно, но устало; нос с горбинкой, битый однажды; изломанная бровь, левая, тоже как порезанная у конца; пепельно-ржавые волосы, всклоченные ветром, не мяты шапкой.
Она видела его впервые.
«Стас? Какой ещё Стас»?
Мужчина делает осторожный шаг в сторону, поднимает руку, чтобы размять себе шею, и Варя улавливает в его сдерживаемом движении скрытую силу, грозную, отточенную.
Сбежать от такого не удастся. Нагонит ещё на выходе из комнаты. А вздумает она упираться дальше, вмажет только так…
Варя судорожно сглатывает.
– Откуда вы знаете как меня зовут?
Стас возвращает на неё свой уставший взгляд.
– Я уже говорил, – голос у него басистый, хриплый. – Я твой брат.
Девчонка судорожно начинает всматриваться незнакомцу в лицо, силясь отыскать черты сходства Овечкиных. Не находит. Только стыдливо признаётся себе, что дядей называть этого человека было, и в самом деле, некорректно. Стас выглядел молодо, хоть и немного уставшим.
«А вытаскивать меня за ногу из-под стола было корректно?» – одёргивает саму себя Варя.
– Долгая история, – Стас поворачивается к ней спиной. – Живу в квартире по соседству.
Говорит Стас обрывками, будто выхватывая первые попавшиеся мысли. Кидает их Варе без особой острастки, равнодушно.
– Что? – Варя в недоумении таращится на его широкую спину в чёрной куртке, на короткостриженый затылок.
«Может, я всё-таки сплю?» – она щиплет себя за щёку и тут же морщится от боли.
– Приглашать к себе не буду. Иначе снова закричишь. Давай здесь на кухне. Сядем.
Стас выходит в коридор.
***
– Не хочешь снять куртку? – решается подать голос Варя.
Стас поспешно начинает стягивать с себя куртку, не вставая со стула.
Они сидят на кухне. На плите мерно плавится на синем огне чайник. Перед ними на столе стоят две пустых чашечки.
– Так значит, – Варя больше не может выдерживать этого тягостного, неловкого молчания. – Ты мой брат? Но…
– Сводный. Ничего особого, – Стас, не желая встречаться с нею взглядом, тянет руку к сахарнице, но его неловкие пальцы выдают его волнения. Он роняет кубик сахара на стол.
Варя кладёт холодные пальцы себе на щёки, желая согреться.
– Бред. Почему мы никогда не виделись?
Кусочек сахара гулко падает в пустую чашку.
– Мой отец был первым сыном бабушки. Не от её мужа, раньше.
– Проще не становится. И где же сейчас твой отец? Тоже в квартире напротив?
Варя сразу же жалеет о заданном вопросе.
– Давно умер.
– Мне жаль.
– Он был хорошим человек.
– А твоя мама? Вы живёте вместе?
Стас напрягается, черты лица его становятся резче. Варя замечает, как его пальцы вздрагивают, как у человека, который только что коснулся льда. На миг Варе показалось, что он сожмёт кулаки, но нет – руки так и остались полураскрытыми, беззащитными
– Нет, – наконец произносит он ровным голосом. – Она в другом городе.
– Ясно…
Варя встаёт, чтобы взять с огня чайник. Чувствуя на себе пристальный взгляд Стаса, не спешит отворачиваться от плиты.
– Она много рассказывала о тебе, твоя бабушка, – Стас кашляет, прочищая горло.
Варя шмыгает носом и поспешно возвращается к столу.
– Я не понимаю, правда, – растерянно роняет Варя, разливая кипяток по чашкам. – Почему она мне ничего не рассказывала. О тебе и… Почему так вышло, что сегодня мы первый раз встретились? Так ведь неправильно. Бабушка, она… она не стала бы врать о таком.
Они молчат, скорбно наблюдая за верчением чайных пенок.