Ольга Гутарёва – Веря в сказку (страница 11)
Он успокаивает Варю улыбкой, хотя у самого на душе скребутся кошки – целой сворой.
– Как у бабушки.
«Благодать», – выдыхает про себя Стас. – «Последний раз я ел горячее в общепите три дня назад».
***
– Ты живёшь один? – Варя осторожно вкрадывается в зал, опасливо глядит по сторонам, будто заходя в клетку с тигром.
Стас включает свет. Вспыхивает люстра на потолке. Варя от неожиданности подскакивает на месте.
– У тебя так чисто… и не скажешь, что один живёшь, – Варя хитро щурится. – Девушка, наверное, есть?
Стас спокойно обходит сестру, идёт открывать форточку на балкон, чтобы впустить в зал немного свежего воздуха.
– Нет, – бросает он.
Варя мастерит скучающий вид.
– Да ну? Не может быть!
Стас не отзывается, и девчонка решает сменить тему разговора.
– А какие сказки помнишь ты?
Он неуёмно встревоженно оборачивается. В одной руке он держит свою ветровку.
– Сказки?
– Которые тебе читали в детстве.
– Накинь, – Стас бросает ей ветровку.
Девчонка, не ожидая подачи, роняет вещь на пол.
– Что? Зачем?
– Отопления нет. И я окно открыл проветрить. Накинь.
Варя вытягивает перед собой увесистую вещь.
– Вот здорово! – вдруг выдыхает она. – Ветровка самого настоящего старшего брата!
Стас задумчиво смотрит, как Варя засовывает руки в рукава, становясь похожей на Пьеро.
– Где тут замок? Какая длинная! – опустив носик, девчонка пытается отыскать внизу застёжку. – Так ты не ответил про сказки.
Стас неспешно подходит к Варе, склоняется, помогая ей найти застёжку. Заботливо, медленно, чтобы не защемить край одежды, застёгивает молнию ей до подбородка. Девчонка восторженно смотрит на него, словно он ей не старую ветровку застегнул, а хрустальную туфельку преподнёс. Стас не выдерживает её щенячьего взгляда и натягивает девчонке на голову капюшон, затягивая потуже вокруг носа. Пока Варя слепо вертит головой по сторонам, никак не соображая, как ослабить капюшон, он садится сзади неё на диван.
– Я не помню, – врёт он.
Варя оборачивается на звук его голоса. Стас видит точащие из его ветровки нос и губы этой нелепой девчонки.
– Ну хоть одну!
– Зачем тебе?
– Я ведь тоже не помню.
Стас чешет затылок.
– В детстве мне некому было читать сказки, – задумывается он. – Все дни я проводил в спортзале, на тренировках у отца. Домой мы все возвращались уже уставшими.
– Твой папа тоже занимался боксом? – вставляет Варя. Ей удаётся найти верёвочку и ослабить капюшон.
– Да.
– Но все родители читают своим детям сказки. А как же твоя мама? Она же читала тебе что-нибудь, когда ты был маленьким?
Стас молчит. В груди разверзается пустота. Он не сразу понимает, что именно слова Вари заставляют его вспомнить – лишь неприятный, липкий холод окутывает сознание. Затем, как вспышка, перед внутренним взором мелькает образ: тусклый свет лампочки, дрожащая тень на стене, голос матери – негромкий, но полный священного ужаса. Она стоит на коленях. Слова текут с её искусанных губ талым ручейком, бесконечные, монотонные. Стас знает, что за этим последует – очередная «очистительная молитва», холодная вода на голову, резкий запах ладана, а потом долгие часы в углу, с ощущением, что он снова сделал что-то неправильное.
В висках стучит, в желудке поднимается тошнотворное тепло. Стас резко выдыхает, пытаясь удержаться в настоящем, не дать памяти снова затянуть его в прошлое.
– Как же ты без сказок? – печально вопрошает Варя, приняв его скорбное выражение лица за нечто своё.
Стас удручённо разминает шею. Ему хочется сказать, что сказки – это просто бесполезная чепуха для тех, кто боится смотреть правде в глаза. Ложь, обёрнутая в красивые слова, чтобы дети не плакали, а взрослые не чувствовали себя такими жалкими. В реальности никто не приходит на помощь в последний момент, никто не живёт «долго и счастливо», и уж точно никакие чудеса не спасают, когда тебе действительно плохо. Всё это – детские фантазии, которыми кормят слабаков, чтобы они не сошли с ума от того, насколько этот мир жесток.
– Да вот как-то же вырос, – с трудом выдавливает он.
Варя выбегает из зала. Обиделась, словно прочитав его мысли? Испугалась?
Стас слышит, как она роется в своей сумке в прихожей.
Когда девчонка возвращается, в руках она уже держит какую-то книгу в бежевом переплёте.
Не успевает Стас спросить, что стряслось, как Варя с разбегу плюхается рядом с ним на диван.
– Вот, – она пододвигается ближе, вручая ему книгу. – Это тебе.
– Сколько тебе лет, что ты носишь с собой эту книжку?
– В конце февраля исполнится восемнадцать. На самом деле я просто хотела поделиться воспоминаниями о бабушке. Считаешь это глупым?
Стас смотрит на обложку.
«Опять сказки».
– И что мне с этим делать? – без особого интереса спрашивает он.
Стас поворачивает голову, и их с Варей носы едва не соприкасаются. Тёплое дыхание девчонки обжигает кожу. От этого внутри всё сжимается в тугой комок. Сердце сбивается с ритма, а мышцы забывают, как двигаться.
Девчонка слишком близко – настолько, что Стас чувствует её тепло, улавливает тонкий аромат, от которого хочется то ли отшатнуться, то ли задержать дыхание, лишь бы не выдать, как его пронзило внезапное напряжение. Всё, что Стас способен сделать, – это сжать губы, надеясь, что девчонка не заметит, как сильно её близость выбила его из равновесия.
– Почитай мне, – просит Варя, кутаясь в его ветровку.
Она доверчиво смотрит на него.
«Что же я, чёрт подери, творю?» – с упавшим сердцем думает Стас, глядя на девушку, не являющуюся ему сестрой.
Представление начинается
Спросонья и от испуга Варя не сразу понимает, что в кармане её джинсов звонит мобильник. Варя тянется к вибрации, но пальцы путаются в ткани ветровки. В этот момент она резко осознаёт, во что одета и где находится.
Варя оглядывается, вслушиваясь в тишину квартиры. Неужели Стас ушёл на работу и запер её одну?
«Как я незаметно вырубилась», – стыдится она, задевая ногой книгу со сказками.
Мобильник продолжает настойчиво дребезжать.
– Ох, – Варя задирает на поясе ветровку, тянется к карману.
Звонит Фунтик.
– Овечкина – блин! (звучит так, словно Варя – злостный блин). Почему не берёшь?!
Варя трёт лицо, разгоняя сон.
– Прости, Дань, я сейчас не дома.