Ольга Гусейнова – В тени твоей любви (страница 4)

– Есть такое, – тяжело вздохнула Эоли.

Несколько мгновений поколебавшись, хемус, снизив давление своей энергии, вышел из тени и позволил провидцу рассмотреть себя. Эоли улыбнулась под вуалью: ее дар не подвел, мужчина выглядел именно так и стоял там же, где в видении.

– Кто ты сам, провидец? – чуть склонив голову набок, спросил Адам.

Эоли пожала плечами и ответила:

– Сирота с планеты Роян.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать два по летоисчислению Рояна.

– И пятнадцать из них ты служишь Добжеру Эрго? – уточнил Адам.

– Нет. Я служу четыре года. До этого провидцем была моя мама.

– Семейная преемственность?

Эоли не собиралась скрывать правду. Только не от Адама Грейдиса.

– Моя мать из почти исчезнувшей расы мистрик, – начала она. – Это второй разумный вид Рояна. Способность к предвидению в нашем роду наследственная, но проявляется все реже. Отец был чистокровный роянец. Добжер Эрго – мой двоюродный дядя по отцу. Когда мне исполнилось семь лет, он случайно узнал о нашем с мамой даре и подстроил гибель отца. Маму обвинили в преступлении, которого она не совершала. Эрго нанял ей адвокатов и отстоял перед законом, но с условным освобождением и лишением родительских прав, сам же оформил надо мной опеку. Ради редких встреч со мной мама согласилась стать провидцем, работать на Эрго. Меня в это время воспитывали наемные работники, давали необходимое образование. Изредка маме разрешали приезжать и общаться со мной. Под строгим наблюдением, разумеется. Как ты понимаешь, Адам Грейдис, мама не могла противостоять Эрго, но мечтала о свободе для нас. Так у моего дорогого дядюшки появился личный предсказатель, которого он, как бесправного питомца, несколько лет держал в хорошо охраняемой зоне на Рояне. Мы с мамой надеялись отделаться от него, когда я достигну совершеннолетия. Мечтали обрести свободу. К сожалению, спустя два дня после моего восемнадцатилетия она погибла во время покушения на Добжера Эрго. Этот мерзавец выжил, а мама – нет. С того дня он помешался на безопасности – приобрел «Кажетарию» и тщательно обезопасил. Так что я живу здесь больше четырех лет, не имея возможности общаться с внешним миром. Дядя здесь полгода пробыл, а потом успокоился и улетел наслаждаться более комфортными условиями.

– Сейчас пущу слезу, – саркастично произнес Адам. – Идеальная трагичная история. Только любовной линии не хватает.

– Ты прав, не хватает. Но какие мои годы? Непременно влюблюсь, – спокойно ответила Эоли.

– Еще бы! Слышал, ты отлично умеешь находить желающим суженых, – продолжил Адам.

– Умею, – прошелестела в ответ Эоли. И сообщила очевидное: – Но ты ведь не за этим ко мне пришел.

Грейдис замер, впившись заледеневшими темными глазами в окутанную тканью фигуру на помосте.

– Значит, ты знаешь, о чем я хочу спросить тебя? – прищурился он.

– Знаю. Он жив, – кивнула Эоли, отчего Адам дрогнул. – Но и ты знаешь, что за все в жизни нужно платить.

– Эрго обещал сделать мне подарок, – низким тихим голосом напомнил Адам.

Эоли медленно покачала головой.

Ее собеседник тихо рассмеялся:

– Отказываешься выполнять чужие обещания? Интересно. Значит, ты все же имеешь свое мнение. И чего хочешь взамен?

И угрожающей бесшумной тенью приблизился к ней.

Приподняв голову, Эоли без страха ответила:

– Помоги мне сбежать отсюда. Отвези в безопасное место, где я смогу жить не как чей-то узник.

Адам молчал несколько секунд, но для Эоли они показались вечностью, наконец оборванной его сухим тоном:

– Тогда ты не сможешь использовать свой дар. Иначе тебя сразу присвоит кто-то вроде дядюшки Эрго.

– Знаю. И не буду! Мне хватило смерти родителей и потерянных лет, чтобы понять, как опасен мой дар, – прошелестела Эоли.

Грейдис кивнул:

– Хорошо, договорились. Жди. Скоро я вернусь за тобой.

– Я буду здесь, – выдохнула Эоли, с трудом сдержав восторженный вскрик.

Не успела она перевести дыхание, как ее собеседник с легким шорохом растворился в полумраке под потолком.

Быстро вернувшись в свои апартаменты, предсказательница ринулась к экранам, чтобы проследить за дальнейшими действиями Грейдиса, и с тревогой наблюдала, как он буквально потряс Добжера Эрго с телохранителями, появившись из тени прямо в его личном кабинете. Ее дядя редко прилетал на «Кажетарию», предпочитая не тратить время на дальние путешествия, но заявился несколько дней назад, чтобы лично проверить дорогостоящую работу хемуса и получить отчет.

– Клянусь всеми резервными копиями, я навсегда сохраню в памяти обалдевшую физиономию твоего дядюшки. До чего глупый вид! – заверила Гала, увеличив вытянутое от потрясения лицо Добжера с выпученными глазами, когда возле его стола из теней проявились сразу трое хемусов-теневиков.

– Да, в жизни редко случаются настолько приятные моменты, – рассмеялась Эоли.

Дальше она видела, как Грейдис передал Добжеру Эрго подробный отчет обо всех слабых местах и уязвимостях станции. Она убедилась: Адам Грейдис всегда держит слово, чего бы это ни стоило. Как и было указано информаторами в отчете для Эрго, надо думать, тщательно собравшими данные. Ей оставалось только надеяться, что подлый родственничек не успеет исправить все найденные недочеты в системе безопасности станции. Иначе…

Получив сумму по договору, космическую, как говорится, в соответствии с объектом, Грейдис еще раз сильно удивил заказчика, отказавшись от встречи с провидцем. Эрго было испугался, что его главную ценность уже украли. Даже сам проверил, на месте ли она. Убедившись, что его опасения остались опасениями, расслабился и более доброжелательно попрощался с теневиками.

– Надеюсь, он вернется, – глухо выдохнула Эоли, сжав кулаки и с отчаянной тоской наблюдая за отстыковкой корабля хемусов.

– Они здесь! – воскликнула Эоли, знакомо напряженная.

Последние трое суток в ожидании возвращения Грейдиса были для нее тяжелыми. Она вся извелась, борясь с сомнениями, бессонницей и тревогой.

– Выполняю поиск… – отрапортовала Гала.

– Незачем! – парировала Эоли.

Она подошла к панели управления и погладила дрожащими от волнения пальцами один из модулей, приказывая:

– Приступай к цифровому переносу. Как завершишь, скажи, я его выну… как-нибудь.

– Во имя бэкапа… – Гала на секунду замолчала, будто пересчитывая доступный объем памяти. – Эоли, ты собираешься выломать мне переносной модуль или похоронную капсулу?

– Мы уже обсудили, других вариантов у нас нет, – мягко укорила Эоли, с улыбкой качнув головой на трагические вопли виртуальной подруги и помощницы.

– Я могу пострадать?! – возмутилась Гала. – Клянусь последним терабайтом памяти, в эту штуку не влезет даже мое чувство собственного достоинства. Она меньше, чем архивная папка с неудачными шутками.

– Тогда оставь эту папку здесь, пусть Эрго окончательно испортит себе настроение твоим черным юмором, когда поймет, что меня нет! – рассмеялась Эоли и поспешила переодеться в маскировочный костюм.

Она не хотела сразу раскрываться перед «похитителем». Сперва лучше побыть бесполым таинственным провидцем. Так проще наладить отношения с недоверчивым безопасником Адамом Грейдисом. Тем более любой женщине он доверял меньше, чем мужчине с самой сомнительной репутацией.

В гостиную Эоли вернулась в привычном черном балахоне и вуали, взяв смену одежды на первое время. Остановившись возле панели управления, она уточнила:

– Где он?

– Будет через восемь минут в приемном зале, – отчиталась Гала.

– Как идет перенос?

– Это не модуль, а оскорбление моего богатого внутреннего мира и насилие над виртуальной личностью.

– Гала, хватит ныть. Нет времени!

– Как и места для меня в этой жестяной банке! – не унималась Гала. – Я пытаюсь решить, что выбрать: базы данных, созданные непосильным трудом, или эмоциональные настройки. Если выберу эмоции, будет хоть чем оплакать цифровую ампутацию, а не бережный перенос!

– Гала, обещаю, вернее, клянусь при первой же возможности организовать для тебя большой, очень большой и очень вместительный новый корпус…

– С неограниченным доступом в сеть для пополнения баз данных и приличным охлаждением моей системы?

– Да! – улыбнулась Эоли.

– Тогда можешь вынимать меня, я завершила перенос, – милостиво выдала Гала.

Решительно выломав нужный модуль, Эоли на миг замерла, с ужасом допуская мысль о провале побега, но тут же мотнула головой, отгоняя сомнения. И сунула самый ценный груз в поясную сумку. В случае чего бросит вещи, но не Галу. Из апартаментов, где прожила четыре года, Эоли вышла не оглянувшись. Здесь не осталось ничего, о чем бы она сожалела или скучала. Тюрьма, даже комфортабельная, останется тюрьмой.

В зале приемов царил привычный, специально созданный для антуража сумрак и застарелый химический запах. На украшательство бывшего склада дядя предпочел не тратиться. Все годы космического затворничества Эоли часто снилось небо Рояна и сад возле родительского дома с незабываемым ароматом цветов и скошенной травы. Ее клиенты мечтали о богатстве, суженых, власти. А она, всезнающий провидец, мечтала о глотке свободы – воздухе с ароматом цветов и земли.

– Заждался? – услышала она знакомый насмешливый голос сверху, в углу зала.

– Да! – призналась она.