Ольга Гусейнова – В плену твоих лап (СИ) (страница 15)

— Да что мы такого сказали?

Он строго взглянул на нас и весьма суровым тоном приказал:

— Алиса, до прибытия домой, никому ни слова о своем даре!

— А-а-а?

— Позже обо всем узнаешь и даже познакомишься с еще одной полукровкой с даром. Ее зовут Милана, она пара главы клана Тьери Морруа. Вы потом все обсудите.

На кухню заглянул Этьен, остановился в широком арочном проеме.

— Они ускорятся, — отчитался он перед Полем, нам же ничего пояснять не стали.

Раньше я считала, что у нас большая кухня, но двое мужчин из клана Морруа незаметно заполнили пространство — даже не физически, а своим присутствием. И оба с ненормальным любопытством рассматривали меня, словно заново увидели. Какого черта, спрашивается?!

— Пока спать! — встал Поль, возвышаясь надо мной, глядя сверху вниз и тем самым еще больше подавляя.

Этьен подхватил на руки охнувшую от смущения Анфису и унес из кухни, по пути на второй этаж воркующим, непривычным тоном попросил показать ему «нашу спальню».

Вот тут я не выдержала и испуганно заявила:

— Я не готова… сегодня!

— Цыпленок, цыпленок, — с мягкой необидной усмешкой покачал головой Поль. — Я тебе просто покажу…

— Изумрудные стержни, поршни и небо в алмазах? Спасибо, не надо! — Я вскинула ладошки, защищаясь от надвигающегося Поля. — Как-нибудь в другой раз…

Вставая, неловко шарахнулась в сторону и прошмыгнула мимо него. На секундочку задержавшись в арке, предупредила:

— Ванная на первом этаже в твоем распоряжении, я постелю тебе на втором… в маминой спальне.

Мой голос дрогнул, что не укрылось от все подмечающего мужчины

— Почему о ней вы не говорите? На семейной фотографии ее тоже нет…

Обернувшись, посмотрела на Поля, в потемневших глазах которого мелькнула еще и обида. Он стоял, засунув руки в карманы черных брюк, прижав разошедшиеся полы пиджака, делового, стильного и дорогого. Оба вера, хоть и помятые в ходе «служебной командировки», вылившейся в криминальный детектив, по-прежнему выглядели небрежно элегантно. Чувствовалось, что они великолепны, совершенны в любой одежде, и собственный вид их не особо заботит, благодаря абсолютной уверенности в себе.

Люся назвала французов решалами; вероятнее всего, так и есть: отнюдь не офисный планктон, а пробивная сила в любых ситуациях. Подобного мужчину на расстоянии долго не удержать, хотя, вынуждена признать, будь его воля, я — самка, давно бы лежала под ним — самцом.

Затронутая им тема разворошила боль внутри, разбередила старые раны и комплексы. Порой я думала, что была каким-то неправильным ребенком, поэтому мама бросила меня и сбежала в поисках очередных приключений, и втайне от всех считала виной тому свое происхождение. Неизвестно, при каких обстоятельствах я была зачата, а вдруг — насилие?

— Алиса? — тихо, но настойчиво поторопил Поль с ответом.

— Ее убили, когда мне было пять лет. Она попала в капкан в тайге, никто не знает, почему… в общем, дед нашел ее… чучело и… разделанное волчье тело.

— А твой отец? — хрипло от волнения спросил вер.

Я подняла на него взгляд: и правда, расстроен и сочувствует искренне, вон как небесно-голубой цвет глаз стремительно сменился штормовым серым.

— Она не призналась, кто стал моим отцом, — глухо ответила я, а потом впервые поведала чужаку: — И вероятно, мама сама не знала…

— Мне жаль, — нахмурился Поль… да какой он теперь чужак! Семья.

— Не стоит, все в прошлом. Я пойду стелить тебе постель.

— Алиса, я…

Хватит. Не дав ему возможности ни предложить, ни посочувствовать, развернулась и ушла. Достаточно воспоминаний.

Взбив подушку и откинув одеяло в цветастом пододеяльнике, я в последний раз проверила все ли в порядке и вышла. На втором этаже у нас три спальни и душевая, на первом — спальня бабушки и деда, гостиная, кухня и ванная. Компактно и у каждого личная комната. Сейчас из Анфисиной раздавались весьма характерные стоны, от которых горели не только щеки, но и уши. Скорее бы закончились!

Я спустилась вниз сказать Полю, что комната готова. Проходя мимо ванной, заметила тень, отбрасываемую из приоткрытой двери, и не смогла удержать любопытства. Заглянув в щель, увидела его и застыла: на полу, поверх сваленных в кучу пиджака и брюк, серая рубашка… с огромным темным пятном и характерной дырочкой!..

Перевела взгляд на мужчину, регулирующего воду, и задохнулась: великолепное тело, широкая, бугрящаяся мышцами спина и плечи, отлично развитые руки, узкие бедра и крепкие сильные ноги. О-о-о… сверху серые боксеры испачканы в крови… и спина от правой лопатки и ниже в запекшейся крови. Место ранения уже зарубцевалось, но я не ошиблась — Полю действительно досталась пуля во время побега! А он вел себя постоянно, словно ничего не случилось: бегал, нес меня, расспрашивал, порой шутил. И даже здесь, в доме, ничем не показал, а мы-то с Анфисой, глупые-е-е… кровь почуяли, но под лавиной событий слишком быстро забыли, убедившись, что сами целехоньки. И даже за ужином никто ничего не сказал. Вот стыдоба! Гостеприимно проявили… невнимание, по сути — равнодушие.

— Хочешь потереть мне спинку? — не поворачиваясь, поинтересовался Поль глубоким вибрирующим голосом, от которого на моем теле волоски дружно встали дыбом от возбуждения.

Не услышав ответа, он, медленно выпрямившись, обернулся. Шикарррный мужчина, особенно, когда раздет. Я облизала пересохшие губы, жадно разглядывая волосатую грудь. Затем опустила глаза вниз, жадно обласкала взглядом каждый кубик и боковые валики мышц на талии. А уж когда увидела внушительную мужскую реакцию на мое откровенное женское любопытство, испуганно посмотрела в лицо Полю, чувствуя, как заливаюсь жаром не только стыда, но и отчаянного смущения.

— Прости, — пискнула я, прячась за дверью. Глубоко вдохнула, выдохнула, пытаясь вернуть ясность мыслям, вспомнила о важном и виновато спросила: — Медикаменты или бинты нужны? Помощь?

— Нет, мне больше шестисот лет, все заживает бесследно и очень быстро. Я же говорил в машине, не бери в голову.

— Сколько-о-о?.. — распахнула дверь и потрясенно уставилась на свою нереально солидного возраста пару.

Поль снисходительно усмехнулся, демонстративно засунул большие пальцы за резинку трусов и лукаво, откровенно провоцируя, предложил:

— Ты решайся: сюда, ко мне, или продолжим знакомиться «душевно»? — и так последнее слово выделил, что даже дураку стало бы понятно — это лишняя и абсолютно глупая трата времени, как он считает.

Фыркнув, я закрыла за собой дверь.

Глава 9

Остаток ночи я промаялась. Анфиса с Этьеном то стонали, словно их пытали злобные монстры, то орали, будто те уже приступили к расчленению, а когда оба завыли, я с обреченным стоном нахлобучила на голову подушку. В сравнении с тетушкой и «дядюшкой», Василика с Владом, оказывается, гораздо более сдержанные любовники. Ладно, в конце концов, у них первая брачная ночь.

Пролежав часа два, я не выдержала и уселась, злобно пихнув неповинную подушку. Да сколько же можно? Надев халат на свою любимую пижаму из штанов и рубашки веселенькой расцветки, зевая, решила сходить вниз, выпить чаю с молоком. Может, хоть тогда усну.

Пока я на цыпочках спускалась по ступеням, неожиданно поймала себя на любопытной мысли, нет, даже на подспудном желании — посмотреть, что там Поль делает! Я чуть не споткнулась, размечтавшись, но успела схватиться за перила. Секундочку постояла на лестнице, думая: как там моей паре спится? И все-таки решила не ворошить осиное гнездо, заняться чаем. Тяжело вздохнула, и мой чуткий нос тут же поймал тонкую, терпкую, до боли знакомую нотку мужского запаха.

Я осторожно заглянула в гостиную, Поль стоял у окна, отодвинув штору в сторону, вглядываясь в сумеречно-серый осенний пейзаж. Рассвет пока лишь разбавил ночь, а мягкий свет небольшого бра на стене четко обрисовал его мощный силуэт на фоне темного окна. А я невольно загляделась на ямочки чуть выше пояса черных, низко сидящие на бедрах штанов.

Не знаю почему, но мне показалось, что мужчина испытывает боль, не физическую, а скорее душевную. Или одиночество. Поза напряженная, голова слегка склонена к плечу, как если бы он что-то высматривал в ночи, ждал кого-то или чего-то. Я дернулась, чтобы уйти незамеченной, но Поль обернулся. На миг блеснули звериные глаза. Внутри у меня будто волчица поскребла грудину, помогая принять решение. Мгновение раздумий — и я переступила порог, приблизилась к нему почти вплотную. Мы замерли в полушаге друг от друга и молчали. О, Луна, как же пахнет умопомрачительно! Я глубоко задышала, наслаждаясь, полуприкрыв глаза, пока не заметила, что мой вер напрягся еще сильнее.

— Чуешь опасность или просто не спится? — хотела спросить дружески иронично, учитывая страстный концерт, продолжающийся на втором этаже, но получилось неуверенно и наигранно.

И Поль, конечно же, понял.

— Не спится, ты права. Но не из-за них, а потому что тебя нет рядом. И подспудно опасаюсь…

— Чего? — я изумленно уставилась на него, подняв лицо.

— Потерять тебя, — глухо признался он честно и просто.

— Мы же пара, — даже горло перехватило, отчего мой голос прозвучал сипло. — Куда ж я от тебя денусь?

Он хмыкнул с некоторой горчинкой и смотрел на меня с грустью. А потом неожиданно произнес:

— У тебя потрясающие глаза, в них словно рассветная дымка иногда появляется, заволакивая вуалью, — медленно, давая мне возможность отстраниться, поднял руку и осторожно коснулся пальцами моей щеки, — какая бывает в высокогорье.