Ольга Гусейнова – Любовь со смертью (страница 48)
Когда мы завершили, народ еще с минуту не мог успокоиться и едва не бесновался. Чувствовалось, вскоре рок войдет в сердца на всем Хартане. А мы продолжали знакомить этот мир с музыкой Земли. Час, еще час, к концу третьего мы уже полностью выдохлись. Ведь мы танцевали, пели, прыгали по сцене под еще одну рок-композицию. И каждый из тридцати светлых побывал в шкуре певца или танцора. Под конец мне пришлось делиться энергией с одногруппниками, чтобы достойно продержаться на ногах.
– Ну что ж, вот и подошел к концу наш номер. Надеюсь, вам хватило наших талантов и без раздевания! – улыбнулась я.
Народ загудел, отказываясь принимать, что песни и пляски закончились. Я улыбалась с почти зловещим оскалом:
– Если у нас будет хорошее настроение, достаточно времени и жизненных сил, мы обязательно выступим перед вами еще раз. Так что все в ваших руках…
Встала в один ряд со своим коллективом, и мы дружно поклонились публике. А потом, помахав рукой, невзирая на рев толпы, похватали свои инструменты и сбежали со сцены в заднюю комнату, отведенную для подготовки артистов.
И вот там мы позволили себе самим сорваться. Каждый выплескивал дикий восторг и бушевавший после выступления адреналин. Кровь кипела, в голове шумело, вибрировала каждая клеточка. У меня даже руки дрожали, хотя наверняка и у всех остальных тоже.
Мы переоделись, привели себя в порядок, очищая от пота, собранной во время танцев пыли с пола. Вернув себе внешний вид чопорной аристократки-студентки, я в изнеможении рухнула в кресло у стены. Господи, как же я устала…
– Эйта фин Ришен? – громко позвал меня от дверей организатор конкурса.
– Я здесь, – устало отозвалась, даже не пытаясь встать.
Молодой мужчина прошел внутрь небольшой комнаты, которую мы перегородили ширмами для переодеваний. Восторженно улыбаясь одновременно нам всем, он быстро подошел ко мне и коротко поклонился:
– Вас ждут в соседней комнате. Прямо сейчас!
– Эйт ди-ре Сол? – не смогла я сдержать нежности в голосе, но, надеюсь, мое кряхтение, пока я вставала, ее приглушило.
– Не только, – с придыханием ответил мэтр, – с ним повелитель. Сам темнейший Ромус ди-ре Солар почтил вас своим визитом!
Всю разомлевшую и размягченную благодать внутри меня резко приморозило. Встав, я проверила прическу и платье: зеленый бархат идеально облегал мою фигурку, расходясь складками от талии; ни один волос не выбился из собранного на макушке хвоста. Сценический макияж я удалила вместе с потом и пылью. Все светлые тревожно переглянулись, поэтому пришлось беззаботно улыбнуться и уверенной походкой направиться на выход.
Соседнее помещение было гораздо просторнее, отсюда вели лесенки на сцену, слышался шум никак не успокаивавшейся толпы зрителей и увещевавшие голоса преподавателей, требовавших порядка и разойтись по комнатам. В иной ситуации я бы зловредно похихикала над трудностями преподов, которые на своей шкуре в очередной раз познали необузданный и безбашенный нрав темных студентов. Но не сейчас, когда ради меня собрались ну очень внушительного вида мужчины.
Конечно, первым мое внимание притянул Анриш, он стоял рядом с тем самым незнакомым блондином, который сидел между ним и ректором в первом ряду. И в представлении больше не нуждался, я вспомнила, что платиновый цвет волос – метка жрецов смерти. Хоть перед концертом забыла об этом из-за дикого напряжения и волнения, но не теперь.
Ректора среди этого крутого народа в черном не было. Пятеро таких же суровых и сильнейших магов в черной форме с золотыми знаками отличия приходили месяц назад за Анришем с весьма зловещими намерениями. Сегодня же их десяток, и они очень характерно перекрыли все ходы и подступы к двум представителям королевских фамилий.
Я оробела и на подкашивающихся ногах подошла к Анришу. Присела в глубоком реверансе перед повелителем Ирмунда, старательно не глядя ему в глаза. Хищникам лучше не бросать вызов прямым взглядом. Он в любом случае, как и Анриш, почувствует все мои эмоции, узнает, что я взволнована и напугана.
– Самого темного дня, ваше темнейшество, – вспомнила я обращение, принятое в Ирмунде к повелителю.
– Любопытно. Даже несколько часов подпитывая силы трех десятков магов, она ярко горит чистейшим светом, – прозвучал хрипловатый глубокий заинтригованный голос, похожий на баритон Анриша. Вообще-то, повелителя с его комплиментами мне хотелось видеть менее всего, зато ему наоборот: – Рад, наконец, увидеть мага жизни в своих владениях.
Я вскинула испуганный взгляд на Ромуса ди-ре Солара и столкнулась с его черными, внимательными глазами. Повелитель Ирмунда похож на Анриша: и цветом волос, и цветом глаз, и общей аристократической породистой «мастью», этакой красивой, холодной, но жутковатой. Они даже облачились в схожие черные «дворцовые» одежды с золотой и серебряной вышивкой, одинаково заложили руки за спину и держались так, словно свысока взирали на бренный мир.
Я перевела взгляд на Анриша в поиске поддержки, но в этот момент он, сощурив глаза, сверлил двоюродного брата. Божечки, в усердии достижения одной цели я совершенно забыла об осторожности.
– Для меня честь быть представленной повелителю Ирмунда, – пролепетала я, повторяя реверанс, только еще ниже и усерднее, пусть коленки и ходили ходуном под платьем.
– Я готов оказать тебе еще большую честь и сделать своей! – улыбнулся Ромус, ну прямо что сытый, пресыщенный кот.
– Приношу глубочайшие извинения, ваше темнейшество, но вынуждена отказаться от вашего, несомненно, щедрого предложения, – хрипло ответила я, ощущая нарастающий внутри ужас.
Вокруг нас внезапно вырос магический купол, отрезая от свиты и не позволяя услышать разговор всесильных.
– Прости, мой нежнейший светлячок, но твои извинения меня не интересуют. Как, впрочем, и твое положение в обществе. Наш союз способен принести пользу Ирмунду, поэтому я прощу тебе некоторые недостатки и…
– Она моя! – оборвал Анриш повелителя с мертвящим предупреждением в тоне.
– Братец, ты же знаешь о сложившейся в королевстве обстановке. Мне необходим наследник. И маг жизни этому как никто может помочь. Потом найдешь себе другую игрушку…
– Маша не игрушка! – захрустел ледяной крошкой голос Анриша.
Маги смерти сцепились взглядами, забыв обо мне и пытаясь продавить волю друг друга.
– Насколько я помню, три месяца назад подписал твое прошение о заключении брака с байратской баронессой фин Ришен, – чуть нахмурившись, возразил Ромус и довольно завершил, – вот и женись на ней, а я готов осчастливить светлейшую Машу.
Я заинтригованно посмотрела на Анриша. Интересно, он получил разрешение до или после клятвы верности? В Байрате разрешение короля уже фактически означает брак. Потому что мало кто решится оспорить его «благословение». Только сейчас сам повелитель, похоже, готов отказаться от своего волеизъявления.
– Повелитель, позволь представить тебе мою жену, эйту Эмарию фин Ришен. Ту самую байратскую баронессу, мой брак с которой ты одобрил, – с мрачным сухим удовлетворением изрек Анриш и, обняв меня за плечи, прижал к себе.
Ромус с минуту сверлил не меня, а брата тяжелым, непримиримым взглядом. Затем вскинул бровь на лоб и со злой иронией переспросил:
– Жену? Опять же, насколько я знаю, в Храме Белой Эйты никаких обрядов за эти три месяца не проводилось…
– Я решил провести его сразу после Зимнего солнцестояния. В дни коротких каникул, чтобы у нас с женой появилась возможность провести как можно больше времени вместе.
– Значит, все поправимо. Я аннулирую свое разрешение на этот союз, – как ни в чем не бывало постановил повелитель темных.
– Я дал ей клятву верности! – злобно рыкнул Анриш.
– Я беременна! – одновременно с ним призналась я.
А то, не дай бог, эти царские торги за мага жизни приведут моего любимого на плаху. Мужчины замолчали, вытаращившись на меня. Знатная шоковая терапия вышла! Рука Анриша соскользнула с моих плеч, он медленно обернулся ко мне и почему-то зло проскрипел:
– Когда?
Его злость была настолько неожиданной, что выбила из равновесия. Вроде совершенно не виноватая, я виновато залепетала:
– Месяц назад, когда тебя прокляли. Черная жажда высушила меня до последней капли магии. Поэтому защитное заклинание от зачатия не сработало.
– Я спрашиваю, когда ты узнала, что беременна? – ледяным тоном уточнил Анриш.
– Сегодня утром, – шепотом призналась я, ощущая, как запекло глаза от подступивших слез.
– И, зная, что беременна, ты три часа скакала по сцене и колотила себя в живот? – почти прохрипел от ярости Анриш.
Осознав смысл его слов и причину злости, чуть не всхлипнула от облегчения. Боже, с этим темным я скоро с ума сойду от нервов.
– Твоему сыну всего месяц, он еще только крошечный сгусток темной магии… Ему в принципе ничего не угрожало, а в живот я не била, а лишь сделала вид, что…
– Сын? – сипло выдохнул Анриш.
Я кивнула, невольно обняв себя руками. То ли себя защищая, то ли еще нерожденного малыша. Слишком странная реакция у Анриша, впрочем, как и напряженно-мрачное выражение лица у повелителя. Я о многом думала этим утром, предполагая реакцию жениха на новость о беременности, но что все будет вот так, мне бы в голову не пришло.
– Да, мальчик. У вас обоих очень схожий магический флер, – хрипло пояснила я.
– Маг смерти! – неожиданно довольно кивнул повелитель. А затем напрягся: – Сможете выносить?