Ольга Гусейнова – Любовь со смертью (страница 47)
Обернувшись к своим, я, не скрывая торжества, выдохнула: «Да-а!» Ребята улыбались как шальные. Ведь прямо сейчас, всего лишь одной песней мы выиграли этот конкурс. Бесспорно! И честно!
Вернув внимание зрителям, я вновь вскинула руку, зал разом замолчал. Обвела всех взглядом и заговорила:
– Следующая композиция посвящена всем женщинам Хартана. Ведь вы, любимые девушки, сестры, жены и матери. Вы те, ради кого начинают и выигрывают войны! Кто дарит любовь своим мужчинам и детям. Вы те, кто создает уют в доме. Вы те, без кого этот мир просто не смог бы существовать. Вы самые лучшие и неповторимые! И наши мужчины поют вам оду ответной любви! Исполняет преподаватель по боевой магии, наш куратор мэтр Дей Лорес.
Да-да, песню поэта и композитора Виктора Резникова «Спасибо, родная» я выбрала специально, чтобы подкупить женские сердца. Чтобы каждая из присутствующих темных влюбилась в моих парней.
Мэтр Лорес занял мое место перед зрителями, а я его, у ляшена, этакой смеси клавесина и фортепьяно. Первые аккорды, зал затих, Дей запел очень глубоким, чуть хрипловатым мужественным голосом. Таким мурашечным и проникновенным, что сразу трогает женскую душу:
Мне показалось, что некоторых преподавателей даже на слезу пробило. И в этот раз шквал аплодисментов не задержался ни на секунду, благодарные зрительницы еще и восторженно орали. Ну хорошо, все идет, как запланировано. Улыбнувшись, я уже почти привычно вскинула руку, призывая к тишине, и объявила:
– Мы часто забываем, что преподаватели тоже всего лишь люди, а не боги. Они могут ошибаться, чего-то не знать, и за это их не стоит строго судить. Как и перекладывать на них вину за собственные неудачи. Поэтому следующая песня посвящена нашим глубокоуважаемым преподавателям. И исполняет ее вновь мэтр Дей Лорес.
Конечно, темные попросят продолжения концерта, но мы решили подстраховаться. И поэтому выбрали три бесспорных хита, чтобы без резких перегибов, но в то же время привлекли все группы зрителей. Поэтому следующей стала песня британского исполнителя и автора песен Rag'n'Bone Man «Human».
И понеслось. Адеис первой ударила в бубен, тут же создавая тишину в зале. Следом за ней струн коснулись пальцы Алесана, Этеиса и Анхиля, можно сказать гитарных богов. Подключились барабаны Виктора. И наконец Дей запел, глядя в зал черными некромантскими глазами, одетый в черный костюм с багровыми вставками. Крупный, сильный, харизматичный и с таким императивом, что даже у меня, несмотря на то что слышала несколько раз его исполнение, каждый волосок встал дыбом. Музыка, казалось, проникала под кожу, заставляла дрожать каждую клеточку, отзывалась вибрацией в груди.
Зал снова взорвался аплодисментами. Я, ухмыльнувшись, не скрывая торжествующей иронии, крикнула:
– Ну что, уважаемая публика, просить оказалось не сложным делом, верно?
И пусть смысл был двояким, но темным студентам и преподам было сейчас не до двусмысленности. Они кричали и топали, хлопали и свистели, не прося, а требуя продолжения. Я бросила короткий взгляд на Анриша, он сидел расслабленно и тоже наслаждался представлением. Даже подарил мне одобрительную улыбку, от которой у меня будто крылья выросли.
Теперь опять была моя очередь петь, последняя на сегодня в моем вокальном исполнении композиция. Она была на чужом языке, без перевода и смысл того, что мы пели, не соответствовал изначальным словам, но для меня было важно ее исполнить. Эта песня для меня – как связь времени, пространства и трех родственных душ, которые пять лет назад, я надеялась, соединила обрядом ведьма Анхелла. Я посвятила песню Вике и Женьке.
На несколько мгновений скрывшись за кулисами, я надела поверх черного костюма белый балахон, олицетворяющий на Хартане траур. Затем вышла на авансцену с хмурым, трагичным лицом, подняла ладонь, требуя тишины и объявила:
– Почему-то все забывают, что любовь не имеет границ, ей не подвластно время и расстояние. Она спасает мир или разрушает его. Ей плевать, на каком языке ты говоришь, человек ты или оборотень. Светлый или темный. Любовь вечна, хотя даже легенды со временем умирают. Сейчас мы исполним для вас древнюю балладу на рдийском, давно забытом языке! К сожалению, точного перевода у нас нет, только слова… и смысл. Эта баллада о девушке, которая долго искала сгинувшего в неизвестных землях любимого. Он отправился на заработки и пропал. Она прошла сотни дорог, пережила сотни испытаний и вот в далекой-предалекой чужбине, наконец, узнала, что ее любимого подло убили. Девушка нашла его могилу и обратилась к небесам. Сначала обвиняла богов в том, что они лишили ее счастья и любви. Требовала возмездия убийцам! Но, не дождавшись ответа, упала на колени и молила уже о другом – просто забрать ее душу, чтобы она хотя бы на небесах воссоединилась с любимым.
Зазвучала музыка, Этеис, замерший у задника сцены, запустил иллюзию. Освещался только маленький кусочек сцены, где я солировала. Я надеялась, что у Этеиса хватит сил на настолько масштабную иллюзию. Мы очень старались, чтобы каждый зритель в зале погрузился в драму, проникся печальной историей. Видел хмурые серые небеса, тяжелые зловещие тучи, нависавшие над холмом, где у одинокого кривенького деревца, гнущегося под порывами ледяного ветра, у могилы застыла скорбная фигурка героини в моем исполнении. Дальше я запела, не подражая «Нентори», но стремясь быть не менее глубокой, страстной и с трагическим надрывом.
В этот раз я ни на кого не смотрела, мой взгляд был обращен вверх, в небеса, к богам. А перед глазами так не вовремя вспышкой возникло воспоминание. Когда в продуваемом ледяном переходе я была вместе с Викой и Женькой. Словно воочию видела, как порхала наша высокая и стройная Шпала, слышала изумительный, завораживающий голос Шапокляк, ощущала особый новогодний флер грядущего всеобщего праздника. И по моим щекам невольно поползли слезы, а в голосе проявилась легкая хрипотца боли и потери. И пусть смысл слов другой, но чувствовала и страдала я по-настоящему. Как же я скучала по своим девочкам!
Под конец песни я стояла на коленях, в моей руке Этеис создал иллюзию кинжала. Надувной, как на Земле, здесь не найти. Зато наш иллюзионист создал гораздо круче и более реалистичный. На последних аккордах и словах я «всадила» себе в живот иллюзию кинжала и сломанной куклой завалилась набок, на сцену, изображая смерть.
По договоренности с Этеисом подо мной разлилось море иллюзорной кровищи, но насладиться потрясением на лицах зрителей не вышло. Пока я «замертво» падала вбок, краем глаза уловила метнувшуюся ко мне черную тень, которая заслонила весь обзор. Открыв глаза, я некотором ступоре разглядела рядом бледного и, я бы сказала, перепуганного Анриша. Если бы сама не увидела, никогда бы не поверила, что его что-то могло так напугать…
Анриш стоял возле меня на коленях и шарил по животу и рукам, похоже, в поиске смертельных ран от кинжала. За пару мгновений он осознал свою ошибку, выпрямился и с мрачной убийственностью воззрился на меня. Иллюзорный кинжал бесследно растаял вместе с кровью. Другая под этим злобным взглядом умерла бы от страха или постаралась исчезнуть следом за кинжалом. Я же едва не растекалась не иллюзорной кровищей, а всамделишным счастьем. Ведь мой любимый маг смерти… испугался… за меня!
Чтобы помочь ему с достоинством выйти из щекотливого положения, я приподнялась и села. Взяла его руку, которой он только что ощупывал «раны», и поцеловала в сердцевинку ладони. Благодарила за этот страх за меня, за заботу, за его чувства.
Оглушительная тишина, тревожно повисшая в зале по завершении песни и моей трагической «гибели», взорвалась не менее оглушительными овациями. Стоило им чуточку стихнуть, а Анришу вернуться на свое место на помосте, ректор неожиданно удивил:
– За столь потрясающее мастерство ваш иллюзионист получил «отлично» по всем зачетам и экзаменам его направления.
А ведь это минимум два зачета и один сложнейший экзамен по менталистике. Я оглянулась на Этеиса, который счастливо и признательно таращился на Терраса ди Лана. Наконец, опомнившись, Этеис шагнул вперед и благодарно поклонился ректору темной академии. Со сцены мы сбежали вдвоем, чтобы подготовиться к следующему выступлению. А зрители скандировали: «Еще!»
Дальше был очень и очень неоднозначный эксперимент. Я любила рок, но Хартан еще не знал этого направления в музыке. И как его примут, сложно предсказать. Но о-очень хотелось узнать. Для этого я выбрала Roxette и их потрясную «The Look», этот наэлектризованный энергетический сингл.
Тишину разорвал четкий ритм ударника, хорошо узнаваемый гитарный риф разрезал пространство как меч джидая, вызывая сокрушительный адреналиновый вал внутри каждого зрителя. Вокалистами были Алесан Рорик и Алиса Шаль. В какой-то момент мне показалось, что на сцене Пер Гессле и Мари Фредрикссон, настолько органично исполняли эту песню мои светлые ребята.
Под сводами великолепного Торжественного зала Далейтской академии магии бушевал неистовый поток позитивной энергетики. Внутри у меня растекалось тепло, от вибраций ударной установки Виктора и гитар Анхиля и Этеиса все дрожало, только усиливая восприятие и немыслимый азарт. Хотелось двигаться, кричать, плакать и смеяться, что и делал весь зрительный зал. Гитары прошивали плотную возбужденную публику, ударник выстреливал очереди артикулированных «сбивок», а бас гудел где-то внутри живота. Голоса Алесана и Алисы высокие, открытые, яркие, вызывавшие мурашки на коже…