Ольга Гурова – Один мир, четыре истории (страница 2)

Ночью путник проснулся от услышанного шипения. Страх от услышанного начал поглощать его, тело оцепенело. Он ничего не видел, но он слышал, как звук становился громче. Сориентировавшись, он быстро включил фонарь на телефоне и увидел, как совсем рядом, около его ноги проползает змея. Она была цвета песка, высовывала язык и смотрела прямо на источник света в его руке.

— Вот чёрт! Пошла отсюда! – шептал он, пытаясь с помощью света выгнать змею из палатки. Она, огрызаясь и извиваясь, нехотя и неспешно покидала место. Ему удалось её прогнать.

— Уфф! — выдохнул путник. – Надо же: чего я боюсь, именно то и происходит. Не ожидал от себя такой быстрой реакции – что возьму фонарь, палку и соображу её вывести. Значит, не так уж я и беспомощен, значит, я могу отстоять свои границы, даже перед тем, что внушает мне страх, а я ведь до чёртиков боюсь змей. Интересно, что ещё подкинет мне пустыня?

В эту ночь он больше не смог уснуть – тревожные мысли крутились в голове. Он дождался раннего подъёма; все позавтракали и снова отправились в дорогу. Мелькали мысли, проносилась перед глазами жизнь, усталость от недосыпа не покидала его. Пустыня делала своё дело.

В караване было шесть туристов помимо него: семейная пара, два друга и двое одиночек, таких же, как путник. У каждого из них была своя история, и каждый проходил свои испытания. Так, семейная пара начинала путешествие с радостным воодушевлением, с ожиданием чуда. В начале пути они со всеми знакомились, приветливо улыбались. Сейчас в их глазах появилось глубокое разочарование, и похоже главным образом в себе. Как так произошло, путник не знал, да и не хотел знать. Было заметно, что в паре стали меньше общаться друг с другом, а с другими участниками и вовсе перестали, как в начале путешествия. Они просто терпеливо продолжали поездку.

Было видно, что им сложно: как и у всех, в течение поездки вылезало всё внутреннее «подавленное говно», и переваривать его им приходилось вместе, потому что не было шанса уйти из каравана. Пустыня не щадила их, проверяя отношения на прочность.

Другие туристы – двое друзей – знали, на что они подписались, и проходили путь со смирением. Они были немногословными, но поддерживали друг друга: бережно и молчаливо находясь рядом, делились водой или протягивали еду на перекусах. Иногда путник завидовал им, у него создалось впечатление, что они были воинами по духу. Надёжное плечо рядом в такие моменты бесценно.

Остальные – двое одиночек – старались держаться в стороне от всех туристов, потому что их «разносило» изнутри, и они не хотели навредить остальным. Периодически путник смотрел на них и видел испуганные глаза, злобу на лице, признаки переживаний и борьбы добра со злом. Но, как и все туристы, они не могли покинуть караван – они терпели и ждали окончания путешествия.

В караване были сопровождающие, которые безучастно относились к туристам. Хотя они помогали в экстренных случаях и часто проговаривали правила безопасности, всё же их действия были равнодушными. Наверное, так и должно быть у сопровождающих: вряд ли паромщик, перевозящий души умерших, приветлив и открыт для общения.

Днём в дороге путнику удалось вздремнуть, после чего появились силы. На этот раз он сам слез с верблюда, решив пройтись пешком. Путник начинал вживаться в образ человека-пустыни, начинал чувствовать её. Он видел, как ветер засыпает следы каравана, как воздух около песка становится густым, объемным – как будто его можно потрогать, схватить руками. А главное ему казалось, что он начинает взаимодействовать с ней.

В одной из ночей семейная пара в процессе ссоры случайно сожгла свою палатку. Их разъединили и разместили по разным палаткам вместе с другими туристами. К путнику подселили мужа – Грэя, а жену – Любу – отправили к другому одиночке-путешественнику.

Состояние опустошения, разочарования не давало говорить Грэю в эту ночь, но на следующую ночь он начал разговаривать. Из его монолога путник сделал вывод, что Грэй очень нуждался в поддержке. Его глаза были тусклыми, но в них то и дело вспыхивал огонёк веры и надежды на лучшее.

– Скажи, тебе так же фигово в этом путешествии? – спросил Грэй.

– Бывает, – ответил путник, выжидающе понимая, что Грэю нужно высказаться.

– Я думал, что мы с женой прошли всё и теперь нам нужно понять что-то новое, чтобы выйти на новый уровень. Знаешь, это как идти по лестнице: нас учили в бизнес школе: если ты не идёшь вперёд, увеличивая обороты, расширяясь, значит, ты опаздываешь и скоро, не выдержав конкуренции, будешь продавать свой бизнес. – продолжал Грэй. – Я не ожидал, что будет так тяжело в пустыне. Я как курочка гриль на сковороде, причём в прямом смысле – мёртвая курочка гриль, у которой нет мозгов. Я не понимаю, где это «вперёд»? Нет ничего, моя жизнь бессмысленна и глупа. – Он глотнул воды. – Эх, вот бы это была не вода, а виски.

Путник продолжал слушать, не обращая внимания на нового соседа, и наматывал клейкую ленту на шариковую ручку, она неожиданно сломалась, как многое другое тут.

– Я просто делал своё дело: я покупал и продавал, крутился как мог, зарабатывал. Я женился, появились дети, я купил квартиру, машину. Всё как у всех, понимаешь? – Его руки живо летали вместе с его речью. – Но тут я услышал от жены, что ей нужно было другое, что я не слышал её, а главное –я понял, что не слышал себя. – Он быстро менял положение тела, как будто движение было продолжением его речи. – В детстве мне хотелось исследовать новые края, составлять карты, прокладывать новые пути. Когда я вырос, то жизнь закрутилась по-другому... – Его голова поникла, плечи опустились и свернулись вперёд.

Наступило молчание.

Немного выждав путник спросил:

– Что ты будешь делать дальше?

– Не знаю, – ответил Грэй. – Понимаю только, что нужно меняться. Поэтому и спорим с женой: она не хочет терять свой статус, а я не хочу его сохранять, вся эта история «беги, достигай» мне порядком надоела. Я просто устал и хочу другого.

– Понимаю, люди быстро привыкают к удобствам цивилизации, – добавил путник. – Когда-то я думал, что для хорошей жизни нужна квартира, машина, работа, семья. Как и у тебя, и у меня это всё было. Но сейчас мы развелись с женой, я переживал наш разрыв и даже заболел. Болезнь далеко не из приятных, из серьёзных, тяжёлых – она разъедала меня изнутри. Болезнь свалилась на меня неожиданно и внезапно, как гром среди ясного небо. Знаешь, как это бывает, когда тебе плохо? Вызываешь скорую, та приедет, но врачи не могут понять почему так, дают успокаивающее и говорят сходить к врачу. Ты идёшь, он прописывает тебе множество анализов. Сдаёшь их и всё думаешь, что всё под контролем. Вдруг находят неизвестное образование, и ты начинаешь молиться, чтобы оно было оперируемым. Начинаешь верить во всё то, что до этого тебе казалось ересью, переоцениваешь жизнь, отношения с женой, ребёнком. В итоге мне повезло – мои мольбы были услышаны. Меня прооперировали, прописали мешок таблеток, которые я, несмотря на смирение с участью принимал, надеясь на лучшее. А параллельно процессу восстановления я физически и психологически мутировал: начал видеть, думать о себе, других и о мире по-другому. Пришли мысли, что мир лишь отражает меня и нужно разобраться с тем бардаком, который накопился за годы. И спустя время я благодарю за этот опыт боли, потому что без него я так бы и жил в полумраке.

Тишина. За долгое время путник впервые поделился своими переживаниями, выговорился случайному попутчику. Он облегчённо вздохнул. Посмотрев на собеседника, улыбнулся ему. Улыбаясь в ответ, Грэй поблагодарил его. Путнику показалось, что сосед вынес из этой истории для себя что-то ценное: несколько раз он слышал шёпот, повторяющий слово: «полумрак, полумрак, полумрак».

На следующий день семейная пара помирилась, и они стали жить в одной палатке, а к путнику подселили другого одиночку по имени Гоша.

Путешествие продолжалось. Теперь путник время от времени наблюдал за новым соседом, ему было интересно, что это за человек. Он видел, как Гоша что-то пишет в блокнот, но тот не делился ни с кем мыслями и ни о чём не спрашивал. Хотя его блокнот был почти исписан, а задумчивый, всматривающийся в даль взгляд казался загадочным.

На второй день подселения всё же удалось поговорить. Выяснилось, что он записывает свои мысли и что он философ, а на путешествие смотрит, как на работу на долгую перспективу. Гоша говорил про озарения и инсайты, которые его посещали – о тех же понятиях он читал у великих философов, но в разговоре он не углублялся в это, как бы замалчивая, считая ненужным для других.

– А какое твоё озарение было сегодня? – Неожиданно поинтересовался путник вечером у Гоши.

– Ты знаешь, я понял, что у мира есть каркас. Я представил себе сеть из ультра прочного гибкого материала, которая может быть изменена массой плотной энергии, – Гоша засмеялся. – Наверное, завтра ты попросишь переселить тебя к другому одиночке. Подумаешь, что я чокнутый. На его лице проступал румянец.

– Нет, мне интересно, расскажи подробнее, меня тоже посещают подобные мысли – ответил путник, улыбаясь.

– Это сложно объяснить, ведь каждый ощущает по-своему – не факт, что ты почувствуешь так же. Но есть то, на что мы влияем: мы как общая масса с мыслями и чувствами. Есть то, куда мы движем Нечто... Как бы попроще объяснить? Обрати внимание на ощущение: наверняка ты начал чувствовать пустыню, но кроме пустыни ты можешь почувствовать большее пространство. Прости, я не учитель и мне сложно объяснять. Мне кажется, если ты захочешь, то всё почувствуешь сам. А я спать.