Ольга Гудкова – Наследство голубых кровей (страница 4)

А теперь вот вернулась, потому что муж погиб в автомобильной катастрофе, а без него ей там делать было нечего.

При мысли о том, что надо ехать к ней и сообщать, что ее драгоценности украли, у Алины подкосились ноги. Конечно, после смерти мужа, Ольга не бедствовала, у нее осталась квартира в Париже и даже, кажется, где-то там, в предместье, загородный дом. В Москве тоже есть, где жить, и вроде какие-то деньги на счетах, но вряд ли ее мало расстроит известие, что в ближайшее время ее состояние не пополнится несколькими миллионами, так как Алина не смогла их сберечь, в ее сейфе они больше не лежат, ожидая покупателя.

Алина, наконец, вышла из комнаты. Мама уже кормила Ваню завтраком на кухне, так что ванная была в полном Алинином распоряжении. Она включила воду и посмотрела в зеркало на свое отражение. Несмотря на ужасы пережитой ночи, Алина выглядела хорошо, только под ее глазами залегли темные тени, и щеки были неестественно бледны. Конечно, лицо ее уже несколько утратило ту неповторимую прелесть молодости, которая украшает всех без исключения девушек в юности, но взамен черты его приобрели некоторую утонченность и изысканность, которая подчеркивалась глубиной и живостью ее зеленых глаз, говорящих об уме и приобретенной мудрости Алины. Взяв расческу, она слабо улыбнулась виду традиционно разлохматившихся вокруг головы своих длинных кудрявых волос, которые всегда, чтобы она не предпринимала, ложились только так, как хотелось им, и ни одно чудо – средство для их послушания во время укладки не помогало. Проведя расческой по волосам, она не без удовлетворения отметила, как моментально заиграл в электрическом свете их медный оттенок, который стал таким после рождения Вани, сменив былой ярко-рыжий окрас. Ее принадлежность к клану огненных женщин выдавали также веснушки, весело рассыпавшиеся по щекам и чуть вздернутому носику молодой женщины.

Приняв душ, Алина вышла из ванной и наткнулась на встревоженный мамин взгляд, которая прочла оставленную ночью записку, Алина забыла убрать ее, когда вернулась. Пока сын одевался, она коротко обрисовала ситуацию, умолчав только о стоимости пропавших украшений, и что, если их не найдут, она, Алина, будет должна огромнейшие деньги своей подруге. Ни к чему маме лишние поводы хвататься за сердце, про гибель охранника она тоже не сказала, отложила на потом каскад трагичных новостей.

Чтобы куда-то успеть вовремя в Москве утром в будний день, лучше вообще не ложиться и выезжать ночью, или жить на работе, – подумала, Алина, встряв в хвост огромной пробки, лишь только она отъехала от своего дома.

Она позвонила Ольге, попросила никуда не уходить и дождаться ее. По телефону говорить о случившемся не стала, конечно, глаза в глаза тяжелее, но Алина решила, что так будет честней по отношению к подруге. Наконец, она добралась, поднялась на нужный этаж и позвонила в знакомую дверь. Ольга открыла и при виде хмурой, чем-то расстроенной Алины приветственная улыбка померкла на ее лице. При первом взгляде ее сложно было назвать красавицей в полном понимании этого слова. Поначалу кажется, что ее серые глаза расставлены слишком далеко друг от друга, и лоб при этом как-то излишне широк, но стоит Ольге убрать свои пепельные с осветленными прядями прямые волосы в высокий хвост на затылке, челку зачесать вперед, тронуть не слишком полные губы бледно – розовой помадой, и нанести на скулы кисточкой несколько штрихов румян на тон темнее естественного оттенка кожи, как на вас уже смотрит интригующая блондинка, несомненную изюминку внешности которой придает наивно трогательное выражение ее широко посаженных глубоких серых глаз.

– Оль, – сказала Алина, шагнув в квартиру, – они исчезли, твои драгоценности, ночью кто-то проник в галерею, убил охранника и ограбил мой сейф, – она выпалила это, как на духу, и лишь только произнесла, из ее глаз вдруг покатились слезы. Словно до нее окончательно дошел смысл произошедшего события, и самообладание и выдержка не справились, изменили ей, позволив расплакаться, чтобы немного облегчить тяжесть на душе.

– О?! – Было похоже, что известие лишило Ольгу дара речи. Ее глаза округлились настолько, что стали похожи на блюдца, лицо все как-то померкло и осунулось, выдавая моментально изменившееся настроение. Она несколько раз тряхнула головой, видимо, пытаясь осмыслить только что услышанное.

– Ты прости меня, это я во всем виновата, не надо было тебе меня слушать, надо было поступить так, как велел Леопольд – вызвать охрану из банка, невзирая на позднее время, и отвезти все туда! – Голос Алины срывался, она была на грани истерики.

– О, господи, Алина, дорогая, ты только не плачь… – Спохватилась Оля, заметив состояние подруги. – Какой кошмар, убийство, кража! – Воскликнула Ольга, обняв несчастную владелицу галереи. – Какой кошмар, – повторила она, – что из-за каких-то побрякушек погиб человек, ужасно!

Она взялась за виски и заходила по небольшому холлу своей квартиры из стороны в сторону. Алина, не отрываясь, смотрела на нее, периодически смахивая со щек безудержно катившиеся из глаз слезы.

– Оль, там вчера, то есть сегодня, полиция была, они должны найти преступника, точнее они надеются найти, говорят, что шансы велики, но, если не выйдет, я постараюсь возместить тебе весь ущерб, – пробормотала Алина. Хотя «возмещу ущерб» звучало не очень убедительно, если вспомнить, что драгоценности оценивались экспертами очень высоко, и даже назывались бесценными.

– Алин, брось ты свое «возмещу», – не скрывая раздражения, прервала ее Ольга. – О чем ты говоришь, во-первых, ведь преступника, действительно могут поймать, а во-вторых, если не поймают, то, значит, такая судьба этих денег, не дано мне быть миллионершей. Да и не были эти сокровища моими никогда, просто так случилось, что они принадлежали семье моего покойного мужа и достались мне по наследству. Я должна приложить максимум усилий, чтобы найти их, не буду же я сидеть, сложа руки, в ожидании, когда мне их добрые дяди из полиции принесут на блюдечке с золотой каемочкой. В конце концов, будет, чем заняться, а то торчу в этой Москве без дела, маюсь от скуки, – в глазах Ольги вспыхнули хищные огоньки охотника, который, увидев добычу, собрался настигнуть ее.

Алина с удивлением посмотрела на подругу. Она приготовилась к самому худшему, подбирала фразы, чтобы успокоить ее, ждала истерики, но только не этого. Не думала она, что Ольга настолько великодушна, что вместо справедливых упреков в свой адрес она увидит в ней решимость немедленно разобраться с ситуацией.

Алина опять расплакалась и обняла Ольгу. Но это уже были не горькие, а благодарные слезы. Мысль о том, что теперь ей не надо одной жить со всем этим кошмаром, что они вместе разделят тяжесть груза, и надежда на то, что все еще может быть хорошо, очень успокаивала Алину. Подруги одновременно заговорили, ни одна не могла остановиться, чтобы выслушать другую. Минут через десять, успокоившись, они прошли на кухню, чтобы налить по чашечке кофе и спокойно обсудить ситуацию.

Квартира у Ольги была очень стильная. Раньше в ней жила бабушка, но вот уже несколько лет, как она умерла, оставив по завещанию ее своей единственной внучке Оленьке. Пока она жила в Париже, в квартире был сделан ремонт, и, несмотря на то, что стены, полы и потолки были теперь ультрасовременными, новенькими и чистенькими, благодаря бабушкиной мебели, которую Ольга отреставрировала, и новой – купленной в таком же старинном стиле; в квартире витал дух интеллигенции прошлого столетия, времен, когда бабушкина профессорская должность в университете, была высоко ценима государством, и почитаема окружающими, когда было модно собираться под тихий аккомпанемент фортепиано, чтобы почитать стихотворения вслух или шепотом обсудить запрещенное произведение.

Подруги расположились на уютной кухне, которая также была и столовой, так как во время ремонта сломали стену между старой маленькой кухонькой и одной из трех комнат квартиры, сделав одно просторное помещение, именуемое теперь гостиной.

– Алин, а ты Володе сообщала? – Ольга явно волновалась, задавая этот вопрос, зная о том, как болезненно реагировала подруга при любом упоминании имени бывшего мужа. – Ведь у него все-таки большая юридическая контора, они, наверное, «собаку съели» на поисках преступников.

– Ох, я уже об этом думала, но не могу себя заставить позвонить, так не хочется к нему обращаться, до сих пор простить его не могу! – Она повысила голос.

– Конечно, я тебя очень понимаю и поддерживаю, – мягко сказала Ольга. – Всю вашу жизнь испортил этим своим поступком, как он мог тебе изменить, эх, ведь он так тебя любил… Он звонил мне перед вашим разводом, умолял уговорить тебя простить его, говорил, что сам не понимает, что на него нашло тогда, просто помутнение сознания, говорит, какое-то было. Он и в стриптиз бары-то до того случая ни разу не ходил… А тут вот пошел на этот проклятый мальчишник.

– Оль, хватит, что было, то прошло, давай больше не будем об этом тем более, что то, что случилось сейчас намного страшнее, чем крах моей личной жизни. – Алина с мольбой и даже каким-то укором посмотрела на подругу, ей до сих пор снилась ее прежняя жизнь, и настолько они были в этих снах счастливые, и лица такие у них там радостные, что утром при воспоминании об этом у нее всегда катятся слезы, а сердце щемит от тоски. – Но, наверное, ты права, может и стоит позвонить, одни мы точно не справимся. Только давай не Володе, я просто не смогу спокойно с ним разговаривать. Он, разумеется, все равно все узнает, но пусть не от меня, не хочу, чтобы он в который раз убедился, что я без его помощи не справляюсь. У него есть партнер, зовут его Игорь, Игорь Боев, очень хороший парень, они вместе уже много лет, только ты сама поговори, представься новым клиентом и заключи с ними договор для поиска пропавших драгоценностей, ты же их хозяйка, в конце концов. Вот номер, звони.