Ольга Гудкова – Курортный переполох (страница 3)
«Ну и пусть, – мстительно подумала я, – вот он меня убьет, а вам стыдно будет!»
Это меня немного успокоило, и я покорно обмякла в надежных руках моего носильщика. Когда мы удалились на приличное расстояние от пляжа, я затребовала отнести меня в бар, завопила во все свое пьяное горло, что мне просто необходим освежающий глоток шампанского и даже принялась колотить своими маленькими кулачками по спине моего силача для убедительности. Он обреченно исполнил мою просьбу и с облегчением опустил меня на стул первого, попавшегося нам на пути заведения. Потом развернулся с намерением покинуть меня с чувством выполненного долга. Я равнодушно пожала плечами и, мигом забыла о своем новом знакомом, переключившись на официанта, которого я тут же жестом подозвала и потребовала немедленно принести мне самое холодное и вкусное шампанское. В роли этого напитка выступала какая-то приправленная спиртом шипучка. Увидев мое искривленное по этому поводу лицо, официант кинулся извиняться за низкое качество этой жидкости местного производства, но ничего другого, похожего на шампанское, у них просто не было. Я благосклонно махнула рукой, и стала поглощать то, что уже принесли. На самом деле, мне было абсолютно все равно, что пить после коктейля, попробованного мною в уединенном баре на краю пляжа, благодаря зверской смеси алкоголя в котором, со мной сейчас и происходили все эти пьяные метаморфозы. Несмотря на свое бедственное по части восприятия реальности положение, я все же ощущала какую-то неслыханную легкость, едва первые признаки опьянения стали проявляться в моем организме. Я на каком-то подсознательном уровне почувствовала, что исконно мужицкий способ топить горе в вине, очень мне подошел и принес, пусть и временно, заметное облегчение. Мысли о бывшем возлюбленном отошли в ту часть сознания, которая сейчас мной совершенно не затрагивалась, я находила в себе силы забыть о своей личной трагедии. Анализировать, куда может довести меня этот пьяный угар, я была не в состоянии, поэтому преспокойно предалась дегустации неудачной пародии на шампанское, совершенно не беспокоясь, как выглядит со стороны мое поведение, и я сама, кстати, тоже. В баре посетителей практически не было, если не считать ненадолго забредающих выпить чего-нибудь холодненького по дороге с пляжа отдыхающих. После несметного количества опорожненных мною бокалов, мое горе вдруг всплыло на поверхность из моего замутненного алкоголем сознания, и я в миг ощутила непреодолимое желание с кем-нибудь об этом поговорить. Но в поле моего зрения никого, кроме скучающего у стойки бара официанта, не было. Бубнить самой себе под нос не хотелось, поэтому я предпочла прокричать ему через весь бар.
– Послушайте, мужчина, – моя голова покачивала из стороны в стороны, настолько была расслаблена шея, – вот вас когда-нибудь бросали? – Подняла я глубоко волнующую меня тему. Видимо, обреченный быть моим собеседником официант, не знал русского языка, поэтому он широко улыбнулся и подошел ко мне с бутылкой, чтобы освежить бокал. – Это хорошо, – благодарно кивнула я (со стороны кивок выглядел так, словно моя голова оторвалась от шеи и резко дернулась вниз, остановленная последней, оберегающей ее от падения, жилкой). – Ну, ты хоть послушай меня, – остановила я его, тронув за рукав, – сядь, – пьяно скомандовала я, заметив, что он непонимающе пучит на меня глаза. Он покорно опустился на стул. Успокоенная я принялась изливать ему свои сердечные раны. Он кивал, делал очень сердобольный вид, гладил меня по голове, протягивал салфетку – вытереть слезы, в общем, я и сама не знаю, как так получилось, что из бара мы ушли вместе с ним, по-моему, в его номер, или как там называется место, в котором проживает обслуживающий персонал.
Солнечный свет причинял нестерпимую боль даже сквозь веки, закрывающие мои глаза. Я поморщилась и со стоном села в кровати, закрыв лицо руками, чтобы спрятаться от этого невыносимого сияния дня, пробивающегося сквозь окна. Постепенно, сквозь щелку, образовавшуюся между моими пальцами, я робко обвела взглядом комнату. К своему ужасу, я не находила ничего похожего на то бунгало, в которое мы накануне вселились с подругами. Я почувствовала, что внутри у меня все сжалось от страха, так как последним воспоминанием, чудом сохранившимся у меня в голове, было ухмыляющееся лицо официанта из бара, которое, что-то приговаривая на тарабарском, то есть непонятном мне языке, стремительно надвигалось на меня, похоже намереваясь поцеловать.
Фу! Меня затошнило, я все бы сейчас отдала, лишь бы эта картина была лишь плодом моего воображения. Волна омерзения и резкого порицания моего вчерашнего поведения затопила меня. Я привыкла всегда смотреть в лицо неприятностям, поэтому, сделав над собой невероятное усилие, я резко отвела руки от лица и посмотрела на вторую половину моего ложа, чтобы оценить масштабы своего вчерашнего грехопадения и, собственно, увидеть того, с кем я переступила черту. Так как в памяти от образа официанта осталось лишь мутное пятно без опознавательных знаков, хотя, замерев и прислушавшись к себе, по своим внутренним ощущениям в теле – никаких признаков бурной эротическими подвигами ночи я не находила. Должна сказать, что я испытала заметное облегчение, обнаружив, что, кроме меня, в кровати других особей не было. Конечно, это еще не опровергало мои мучительные подозрения, но вселяло большую надежду. Тогда я подняла тонкое одеяло и с радостью констатировала, что спала я в купальнике, потом перевела взгляд в сторону и увидела свое пляжное парео, небрежно пристроенное на кресло возле кровати. Я вздохнула и, мобилизовав все силы, чувствуя жуткую головную боль, дурноту и ужасный кислый привкус во рту, покинула свое ложе, взяла парео, которое тут же обмотала вокруг своего тела, создав подобие летнего платья. Пошатываясь, я покинула спальню с намерением немедленно бежать в свое спасительное бунгало и не выходить из него до самого окончания отпуска. Номер, в котором я ночевала, был двухкомнатный, и, судя по обстановке довольно роскошный, что меня сильно удивило, уж очень не соответствовало богатое убранство комнат должности того официанта, с которым я подозревала себя в позорной интимной связи. Мне не удалось, как я ни старалась, уйти незамеченной. В смежной со спальней гостиной, я увидела неизвестного мне, но очень кого-то напоминающего мужчину, который тут же покинул балкон, едва мой мятый и похмельный образ возник в дверях, и, широко улыбаясь, подошел ко мне.
– Доброе утро, – очень громко, как показалось моему больному мозгу, поприветствовал он меня.
– Кому доброе, – недовольно пробурчала я в ответ, сгорая со стыда и глядя исключительно себе под ноги.
– Ну, что вы, Варвара, – он взял меня за руку и немного потянул, приглашая присесть на диван, – не надо сердиться, все в порядке. Я, наконец, пересилила себя и подняла на него глаза. С удивлением я обнаружила, что моим собеседником является не вчерашний официант, по крайней мере, лицо этого мужчины совершенно не похоже на то, которое надвигалось на меня в моей памяти с намерением поцеловать. Я совершенно не понимала, что я делаю в номере этого красавца с яркими синими глазами, волнистыми волосами, цвета золотистой соломы, который улыбался своими чуть полноватыми, жутко сексуальными губами, смотря мне прямо в лицо, да так широко, что его ослепительно белые зубы блестели, отражая солнечные лучи. Пока он шел по направлению ко мне, его могучий, почти исполинский рост шевельнул во мне какие-то воспоминания, но уцепиться за них я никак не могла. В голове заметалось еще одно чудовищное предположение, что официант – не последний мой кавалер за истекшие сутки, а значит, о господи?! Мои глаза округлились и выпучились от ужасной догадки, что за один вечер я, по всей видимости, как минимум дважды пускалась во все тяжкие. Я почувствовала, что еще минута и я упаду без чувств, прямо к ногам, смотрящего на меня с широкой улыбкой, хозяина номера. Он заметил мое нехорошее состояние и протянул стакан воды, который странно шипел.
– Пожалуйста, – мягко проговорил он, с усилием усаживая меня на диван, – это вода с аспирином, вам сразу станет легче. – Я покорно взяла предложенный бокал и жадно осушила его. Мужчина отвел глаза в сторону, чтобы не смущать меня своим вниманием.
– Спасибо, – я с легким стуком поставила стакан на стеклянный стол и сделала попытку подняться. Но ноги мои были все еще словно ватные, поэтому мне пришлось задержаться на диване.
– Извините, – я чувствовала себя полной идиоткой, – а как вас зовут? – Произнесла я на одном дыхании, при этом покраснела как рак, и растянула свои губы в виноватой улыбке. «Дура, пьянь, идиотка, – и так еще раз сто подряд ругала я себя мысленно. Мне немедленно хотелось бежать не только из этого номера, но и из этой чертовой страны, которая вместо облегчения моим прошлым страданиям, добавила мне кучу новых проблем».
– Саша, – просто сказал он. – Давайте начистоту, Варвара, – он легко тронул меня за плечо, – с какого момента вам рассказать про ваши вчерашние подвиги. – Он, видимо, изо всех сил держался, чтобы не рассмеяться, за что я ему была очень благодарна. – Ну же, не стесняйтесь, – подбадривал он меня.